Чтение онлайн

– Идем Степан, чем быстрее мы попадем к участковому, тем раньше окажемся дома. Там бабкина еда, и там точно мы ничем опасным не траванемся.

– Колька постоянно нас водил к дяде Араму и угощал чебуреками. Он денег на нас не жалел, в отличие… от… - сын замолчал, и я понял, что он только что кинул огромный булыжник в мой огород.

– Мне не жалко для вас еды, ребят. Вы чего? Но покупать то, что продает эта жирная кавказская морда, я не хочу. Давайте я вам лучше по шоколадке куплю.

– Давай, - пожимает плечами Стёпа и я, видя рядом с нами магазин, быстро направляюсь к дверям. И как это обычно бывает в таких местах, здесь стоят местные барышни и обсуждают все, что попадается им на глаза.

А тут я. Шикарный, красивый… этакий столичный денди, который вдруг решил посетить это забытое место и явно не в своем уме.

– Посмотрите, девоньки, какого красивого мужчину к нам занесло, - одна женщина примерно моего возраста, судя по внешности, толкнула вторую такую же локтем в бок и сплюнула семечки.

Сразу фу. Вот терпеть не могу эту дурную привычку, от которой потом зубы, пальцы и язык одного цвета — чёрного. А еще этот запах и грязь кругом. Точно нет. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на эти лица, которые без стеснения смотрят на меня и обсуждают. Обсасывают мой внешний вид.

– Молодой человек, вам жена красивая и хозяйственная нужна?
– слышу голос второй и шумно вздыхаю. Чувствую себя как на смотринах. Отвратительное чувство.

– Может, и нужна, да что-то я таких здесь не наблюдаю, - отрезаю в ответ и понимаю, что нарвался. Надо было сдержаться, Андрюх. Надо было закрыть рот и просто пройти мимо. Вот теперь и расхлебывай.

– Не наблюдает он!
– Рявкнули двое.
– А ты глазки-то свои столичные открой да приглядись.

– Баб Кать, это папка мой, - вдруг начал Тема, - он за мной и Степкой плиехал. Не лугайтесь, позалуста.

– Маленький мой, зайчик, - мягким голосом отвечает тетя Катя и подходит ближе. На меня не смотрит. Только на Артема, - а мама где твоя?

– Ма-ма, - заикаясь пищит пацаненок, и я слышу, как он начинает всхлипывать, а потом еще сильнее. Пока не начинает реветь так, что закладывает уши. Его мокрое лицо трется о мое и я в мгновение ока, оказываясь весь мокрый и соленый. Жалко так, что сердце схватывает. У меня за несколько лет ментовской службы шкура стала как у дикобраза. Видел такое, что лучше не вспоминать. Но как только вижу детские слезы, становится физически больно.

– Не плачь, малыш, - успокаиваю я и начинаю искать у себя хоть какой-нибудь платок. Или завалящуюся салфетку, но, как назло, ничего нет.

– Вот возьмите, - слышу со стороны мягкий и невероятно приятный женский голос. Про такой говорят, словно реченька журчит. Оборачиваюсь и вижу ее. Приятную, очень симпатичную и совершенно не вписывающуюся в этот мрачный и убогий пейзаж, девушку. Невысокого роста, с миловидными чертами лица и длинными распущенными волосами. В ее аккуратных ручках большой, мужской платок в коричневую клетку, совершенно не смотрится. Но мне все равно. Сейчас. Главное — успокоить малого. Который, как назло, не хочет успокаиваться.

– Тема, ну ты че? Ты же мужик, - приговариваю я, - а мужики не плачут.

Отец все же из меня херовый. Темка не успокаивается, а начинает все больше сотрясаться. Он красный, слезы текут ручьем, он икает и цепляется ручками за мой пиджак.

– Ма-ма! Ма-ма!

– Тише, тише, ну не реви, - приговариваю я и смотрю то Степку, который улыбается во весь рот, то на подошедшую красавицу. Мне нужна помощь. Мне явно нужна чертова помощь с этим мелюзгой.

– Дайте мне, - говорит вдруг девушка и протягивает ко мне руки, - ну… давайте же.

Я не сопротивляюсь, а наоборот, благодарю Бога за то, что он послал к этому магазину эту спасительницу. Отдаю Темку из рук в руки, а он прижавшись к девушке и обняв её за шею, тут же успокаивается.

– Ма-ма, - шепчет он и практически мгновенно засыпает. А я выдыхаю и улыбаюсь этой красотке своей самой лучшей улыбкой, какая только есть в моем арсенале. И тоже хочу, чтобы она меня обняла и я… уснул… рядом с ней? Что?

Ну да, почему нет, Проскуров? Ты же мужик. А она женщина. Красивая.

– Андрей, - протягиваю руку девушке, чтобы познакомиться и отблагодарить.

Но она лишь отворачивается от меня и смотрит на Степана, а потом быстрым и профессиональным взглядом оглядывает Тему.

– Что же вы, папаша, как детей запустили?
– Хмуро произносит и контрольным выстрелом в голову валит меня на лопатки.
– Похоже, без соцслужбы тут не обойтись.

– В смысле?
– рявкаю я и в одно мгновение перестаю хотеть эту девушку. Вот как рукой сняло и отвело.
– Что еще за соцслужбы?

– Органы опеки, - бросает мне через плечо и куда-то направляется с моим сыном. Что-то я заговариваться стал. Видимо, хорошо меня Тёмыч приручил к себе своими ладошками и вечно клюющей мою бороду мордашкой. Я оборачиваюсь и беру Степана за руку, коробка с кошельками, будь она неладна, все еще подмышкой. И выбросить бы, а жалко! Может, хозяева ищут пропажу, а я тут разбрасываться вздумал. Поэтому прижимаю покрепче коробку и посильнее сжимаю пальцы вокруг ладошки Степы.

– Куда мы идем?
– Нервно спрашивает сын, и я тяжко вздыхаю.
– Ах, если бы я знал. Девушка, девушка-а-а-а-а-а!
– Кричу я ей вслед. Она оборачивается один раз, и на ее лице я не замечаю ничего хорошего. А ведь такая красивая да ладная была. На тебе. И куда все подевалось?

– Мы идем сейчас к участковому. Оттуда можно будет вызвать соцработника из города.

– Может, не надо, - канючим мы уже вместе со Стёпкой. И понимаю, что, кажется, мы влипли по самые помидоры.

– Пожалуйста, - просит за нас двоих мой сын.

И тут девушка оборачивается и смотрит на наши жалкие во всех смыслах лица. Я передаю коробку сыну, а сам складываю руки в просящем жесте.

– Мы правда больше не будем. Простите нас, красивая девушка.

– Меня Настей зовут, – сообщает она вскользь и мне кажется, она со мной флиртует.
– Вы обещаете следить за вашими детьми? Мыть, одевать, кормить, лечить, наконец…

Я смотрю на Степку и понимаю, что Настя-то на самом деле права.

Мой сын, чумазый и нечесаный, и одежда на нем какая-то старая и поношенная. Порванная к тому же. Степка не лучше. Выглядят как бездомные.

– Но… они же деревенские, что с них взять?
– пожимаю плечами, пытаюсь торговаться.

– Это что такое оправдание вашего бездействия?
– наседает на меня.
– Сами то вы выглядите хорошо, даже очень хорошо. По меркам деревни. Или вам на ваших детей денег жалко?

О как! Надавила так надавила. Можно сказать, размазала по поверхности.