Чтение онлайн

Я сделал шаг к нему и строго посмотрел.

– Хочешь, чтобы я тебя обыскал? Уверен, что выдержишь подобное?
– прошипел я яростно и увидел в глазах сына страх.

– Не хочу, - пропищал Степа.

– Правильно. Иди!

Сын поставил игрушку на полку и, опустив глаза, побрел в мою сторону.

– Степан… ты… - слова не находились, кроме матных и я решил отпустить ненадолго эту ситуацию.
– Дома поговорим.

Мы побродили еще по магазину. Купили целую сумку продуктов, ну и так по мелочи. Одежды и обуви здесь не было. Поэтому я решил, что все остальное куплю уже в городе.

Когда мы пришли домой, тещи и тестя не было. Куда они делись, я понятия не имел. Плюнув на их отсутствие, я поставил сумки с продуктами на стол и быстро начал готовить мальчишкам обед.

Как это делается, я не представлял.

Обычно питаясь на скорую руку и заказывая еду на заказ, я стоял и смотрел на выложенные продукты и не знал, что с этим совсем делать?

Так, у меня были пельмени, бомж-пакеты, колбаса, сыр и хлеб. А еще майонез и молоко с печеньем. Вроде нормальный продуктовый набор, чтобы накормить двух растущих мальчишек.

Не хватало только женской руки и смекалки.

Поэтому я достал телефон и набрал своей все еще девушке — Розе. Она работала администратором в дорогом ресторане, а это значит, должна была хорошо готовить. Правильно? Правильно.

– Розочка, дорогая, мне нужна твоя помощь.

– Да, милый, - услышал слащавый голос своей девушки и не понял, где она находится. Должна была бы вроде быть на работе, - я по тебе соскучилась, зай. Приезжай быстрее, я вся горю.

В паху все заныло, когда я представил, что моя красавица лежит в моей постели в одних чулочках. И мысли о пельменях сразу же испарились.

– Я пока в деревне и не могу, - грустно ответил, ощутив себя паршивее некуда.

– Ааа, - уныло ответила и шумно зевнула.
– Тогда пока.

Она сбросила звонок, оставив меня стоять с открытым ртом и эрегированным членом.

– Чё, бля?..

Стоя на кухне с телефоном в руке, я несколько секунд просто не мог поверить, что Роза бросила трубку. Ну и стерва! Мой член еще налит кровью, а в ушах звенит от ее пренебрежительного «ааа» и сука бесит.

Я швырнул телефон на диван и недовольно зарычал. А потом понял, что дети сидят за столом и смотрели на меня голодными, полными надежды глазами.

Черт. Дети. Мои дети.

– А, мы есть-то будем? – робкий голос Степы вернул меня к реальности.
– Или…

– Без или, - недовольно проворчал я, - сейчас все будет. Подожди, сын. Нужно сообразить, чё почём, хоккей с мячом.

Я посмотрел на продукты и с новой яростью набросился на пакет с пельменями.

Через двадцать минут, залитые водой и слепленные в один ком, они булькали в кастрюле. Я вывалил их на тарелки, сверху натянул майонез, сунул в руки детям по куску хлеба и поставил перед ними.

– Кушайте, не обляпайтесь.

Они ели молча, с жадностью, и мне стало стыдно. Я отвернулся, сгреб в охапку грязную одежду и понес в стирку. Потом убрал со стола, помыл посуду, уложил Тёму, который клевал носом уже в тарелке.

Степа помогал молча, послушно, но я видел, как он украдкой смотрит на меня – ждет, когда я заведу разговор о воровстве.

Но сейчас у меня в голове крутилось другое. Документы. Надо найти свидетельства о рождении детей.

Когда в доме, наконец, воцарилась тишина, я заперся в маленькой комнате, что когда-то была нашей с Машей. И осмотрелся. Вещи, казалось, были нетронутыми с тех самых пор, как мы расстались. Как будто здесь не жили все это время.

– Так, ну что, начнем.

Внутри меня словно что-то щелкнуло и включилась милицейская чуйка. Я не видел и не слышал ничего, кроме того, что было важным. Мне нужно было найти документы, и я землю буду рыть, но найду их.

Начал я со старого комода.

Вываливал содержимое картонных коробок, сметал пыль с папок. Сердце бешено колотилось, когда наконец, в самом низу, под стопкой старых фотографий, я нашел два жёлто-зелёных листа А4 в прозрачных файлах.

Свидетельства о рождении.

Я открыл первое.

Степан Андреевич Проскуров

Графа «Отец» – «Проскуров Андрей Игнатьевич».

Я выдохнул. Все в порядке.

Потом открыл второе.

Артем Андреевич Проскуров

Пробежал глазами по строчкам. Имя, дата, место рождения…

Графа “Мать” – Проскурова Мария Анатольевна

Графа «Отец» – «Проскуров Андрей Игнатьевич».

Я сидел на полу, среди хлама и пыли, и смотрел на эту пустоту. Она была громче любого крика. Тёма. Малыш, который обнимал меня за шею, который уткнулся в меня своей «клюющей мордашкой», официально считался моим сыном. Только это было не так.

Вот только как это объяснишь маленькому мальчику, который уже считает тебя отцом.

И тут в тишине раздался скрип половицы. Я поднял голову. В дверях стоял Степа. Он не спал. Его лицо было бледным и испуганным.

– Пап? – тихо сказал он и всхлипнул. – А Тёма… он теперь… в детдом поедет, да?

Я смотрел на него, на этого мальчика, который в магазине сунул в карман игрушку, потому что, наверное, просто не верил, что я ему ее куплю. Который боялся детдома. Который сейчас пытался спасти своего брата.

– Нет, сынок, – тихо сказал я, поднимаясь с пола. – Тема не поедет в детдом. Мы этого не допустим. Обещаю.

– Спасибо, - Степа подошел ко мне и уткнулся мне в живот. Обнял маленькими ручками и захныкал.
– Я скучаю… по маме.

Завывал он, даже не стараясь успокоиться.

– Я знаю, сынок. Но нужно потерпеть. Немного потерпеть, - посмотрел ему в глаза и погладил по голове, - потом станет полегче. А сейчас давай-ка в постель.

Я уложил сына спать и укрыл одеялом. Поцеловал в мокрую от слез щеку и улыбнулся.

– Все будет хорошо. Нос по ветру, все вместе мы обязательно справимся.

– Правда?

– Честное полицейское, - подмигнул сыну и пошел к выходу из комнаты. Посмотрел на спящего Тему и вздохнул.

Бедный малыш. Мать сбежала, отцом Темы официально считался я. И теперь передо мной возникал вопрос: что с этим совсем делать?

Вернувшись в нашу бывшую с Машкой комнату, я аккуратно сложил свидетельства обратно в папки, положил их на самое видное место на комоде. Завтра. Завтра с утра всё начнётся по-новому. А пока…