Чтение онлайн

Беглюкова орда в отместку первая нарушила мир. Но не устояла против дружных русских полков и отступила на восток, к Дону. И тогда у хана родилась новая мысль: выдать за князя русичей меньшую дочь Зеллу. Она мудра и решительна, смела и воинственна, как батур. Через нее можно, действуя хитрее, смыть позор: пусть она повелевает русичами!..

Зелла была радостью и надеждой стареющего хана. Когда утром в праздничный день она выходила из шатра и воин еле сдерживал ее любимого коня, хан забывал свою Старость. Зелла могла поймать в табуне любого скакуна. Схватит за гриву и мчится по степи, пока не утомится бешеный конь. Кто из славных батуров, знаменитых на всю половецкую степь до самой Тмутаракани, не предлагал ему свое родство? И не только юнцы, даже седые; батуры и полководцы говорят: «Ее черные ресницы шелковы пронзают кольчугу, сердце от её глаз вспыхивает пламенем...» Все это перебрал в памяти Беглюк, слушая Сатлара, и его смуглое лицо оживилось от приятных дум.

— Время не идет назад,— наконец проговорил он. — Нам известно, что князья руситов враждуют меж собой. Хорошо бы среди руситов найти князя, согласного принять нашу помощь,.. Чурын Кащеря обещает... будто Резанский князь Роман подает такие надежды... Может быть, зимой мы и двинемся в большой поход на Русь. Это будет быстрый, как падающая звездная стрела, путь по льду. Скажи, Сатлар, что об этом говорят звезды? Принесет ли удачу зимний поход?

— Из ночи в ночь, великий хан, звезды сплетают тебе могущество.

— Не ошибаешься ли ты? Берегись! Мы оба устарели, чтобы рисковать, пускаясь наудачу. Лучше следи за звездами! Ступай и скажи там, пусть готовят встречу воинам. И пусть прославится этот праздничный день белых кобылиц.

С горы разнесся звон била, призывно завыли турьи рога. Из юрт начали выходить половецкие князья в разноцветных бешметах и мягких сапожках. У каждого в левом ухе — серьга. Выпустив из-под шерстяных шлемов чубы, они не торопясь поднимались в гору, покачиваясь на кривых ногах, к большому ханскому шатру, где развевался белый стяг с вышитым родовым знаком БегЛюка Sjgg золотистым конем, скачущим в небо.

Хан сидел у шатра, облокотясь на яркие ковровые подушки. Лицо его словно окаменело. Пропала веселость глаз. Надменно подняв чубатую голову, он окидывал неторопливым взглядом каждого батура и, чуть кивая головой, отвечал на приветствия.

Рядом с ханом сидела Зелла. На руках ее, поблескивая, скручивались, как змеи, золотые запястья. На лбу — узорчатая золотая лента с подвесками. Перебирая рукой хрустальные граненые бусы ожерелья, только что привезенного князем Асапам из Руси, Зелла вполголоса напевала о боевых походах могучих полководцев войска половецкого — старого Шаркуня и всеславного Боняка. Беглюк жмурился от удовольствия, покачивая головой в такт ее песни.

Слуги уже подтаскивали от костров большие дымящиеся котлы с бараниной и рисом, варенным в жире, раскладывали на огромные блюда и ставили их меж рядами знатнейших: у каждого есть чашка и руки — выбирай, какой кусок нравится; у каждого на поясе нож — кусай недоваренное мясо и отрезай ножом у самых губ. А коли скользят жирные руки — вытирай их о расшитые сапоги!

Ближе к хану сидели старшие князья Беглюкова рода. Любой из них имел свои становища в степи, табуны коней и десятки невольников, каждый завидовал хану, втайне готовясь сесть на его место. Дальше на разостланных конских шкурах разместились младшие, небогатые князья и прославленные батуры. Они не спускали глаз с хана, ловили каждое его слово, по выражению лица старались угадать настроение своего повелителя.

Когда все собрались, к ханскому ковру подошел молодой чубатый батур в запыленных доспехах. Будто закопченное лицо его было холодно и неподвижно. Крупный нос с горбинкой, мощный подбородок свидетельствовали о внутренней силе. Он снял шлем, приветствовал хана и положил перед ним на ковер свой меч. Сложив руки на груди, застыл в ожидании ханского слова.

— Светила благосклонны к тебе, Непобедимый! — сказал Беглюк. — Говори, князь Асап, я хочу слышать.

— Великий хан! — воскликнул батур. — Все, что добыл мой меч, принадлежит тебе. А лучший полонян ждет твоего слова — приношу его тебе в дар. Он стоит большого выкупа: серебра и на воз не уложишь!

— Он князь?

— Он молчит о себе. А когда говорит, его речь полна скрытой ненависти и яда. Его речь шеломит. Его слова удивительны.

— Так кто же он? — хан повысил голос, раздосадованно: — Почему ты выбрал его достойнейшим?

— В пути он был властным. Его остерегались даже наши батуры.

По зову Асапа от толпы воинов отделился и подошел к ханскому ковру статный широкоплечий русич. Он спокойно смотрел на хана. Льняная расшитая рубашка на нём была порвана.

Ханская дочь с любопытством разглядывала пленника. Зелла привыкла видеть темные, будто опаленные, лица и блеск чернокарих глаз половцев. А у пленника глаза были невиданно сини и отважны, а светлое лицо приятно, он глядел на всех без страха, как на сородичей. «Непокорный, как дикий сокол», — подумала Зелла и шепнула Беглюку:

— Отец, узнай его имя!

— Кто ты?— спросил хан, оглядывая русича.

— Прикажи развязать мне руки!

Асап, сжав кулаки, закричал на пленника:

— Отвечай! Разве не видишь, кто спрашивает?

— Не страши, — спокойно проговорил русич.— Ты здесь слуга, а я гость. Я говорю с ханом.

Беглюк застыл с чашей у рта, рассматривая странного пленника. Что за буеслов? Он говорит, как приказывает. И впрямь — не хочешь, а слушаешь... Асап, опешивший от дерзкого ответа русича, яростно вскрикнул и схватил с ковра меч. Но в это время Зелла опять что-то шепнула, и хан приказал развязать пленника.

Русич стал растирать затекшие руки, хмуро поглядывая на хана. Зелла встречала его взгляды. Как он смеет, враг!.. Да ей только стоит слово сказать о позорящих глазах...

— Кто ты? —с нова спросил Беглюк.

— Зовусь Юрко!

— Кто твой отец?

— Меня породило Солнце.

Хан вздрогнул от неожиданности, насупился: солнце — половецкое божество!

— Ты лжешь! — презрительно поджав губы, выкрикнул Беглюк. — Руситы привыкли хвастать, что они дети солнца.

— Наша земля никогда не жаловалась на солнце.

— Ха! Так ли?

— У меня нет меча и противника. Тебе придется верить слову.

И опять ответ русича застал Беглюка врасплох.

— О-о, на речах резок! — внимательно оглядывая Юрко, медленно пробормотал он. — Но мы ценим храбрость не по слову, а когда видим доблестные дела. Слово же — как дым!

— Жаль, что мы не встретились на поле брани, — ответил Юрко.

Хан взглянул на Асапа. Тот стоял рядом, сжимая в руках меч.

— Прикажи снарядить русита для боя и уличи бахвала! — сердито сказал ему Беглюк. — Начнем поединок... И да прольется кровь в честь всемогущего бога Кама!

У Асапа загорелись глаза.

— Русит клевещет на солнце! Светлый бог Кам не любит сырые, темные леса руситов. Светлые духи бога живут в степи.

— Я с детства ходил по степи и, кроме летуна-ветра, никого не встречал, — ответил Юрко.

— Пеший — несчастный! Бог Кам презирает таких... Это ваши боги с посохами. Боняк сжигал их в Печерской обители, как коровий помет. А наши духи найдут тебя! — Асап, оскалив широкие желтые зубы, провел ладонью по лезвию меча. — Светлые духи приходят вместе со смертью.