Чтение онлайн

Распевая песни и дергаясь, приплясывали шаманы: путь батура Турога должен быть веселым. Время от времени они выскакивали вперед, били в барабаны и, беснуясь, выкрикивали заклинания против злых духов.

Позади мертвого всадника ехал Асап, хмурый и злой: из-за толстого заморского купчишки случилась беда, ничего назад он не получит! За Асапом двигалась ватага всадников. Они шли в строевом порядке в знак того, что готовы следовать за избранником смерти в его вечном походе. А за всадниками юноши гнали небольшую отару овец на прощальное пиршество батуров. Последними шагали верблюды, завьюченные котлами, бурдюками с водой и кумысом.

В это время на сырту между курганами пробирались несколько половцев, которые должны были определить место для погребения. Впереди шел старый, весь заросший волосами шаман. На спине горбился волчий мех, на поясе метались чернохвостые шкурки хорьков и крылья ворона. Шаман вытягивал вперед худое лицо, точно вынюхивал воздух. Иногда он вырывал пучки ковыля, жевал их и сплевывал. Он выл и бормотал, каркал вороном и свистел. И все шли за ним как завороженные.

Но вот старик что-то нашел в траве и быстро сунул в рот. С диким криком, подражая ржанию раненого коня, он завертелся на месте и упал на землю. Тотчас его окружили четыре шамана.

У каждого в руке было по стреле. Приплясывая и корчась, они выкрикивали заклинания все громче и вдруг, будто по сигналу, упали как подкошенные. Каждый воткнул свою стрелу в землю.

Отсюда видно все кругом на целый летний день конного пути. Пусть знает храбрый батур Турог, кто едет мимо него: если свой — батур укажет ему путь, если враг — нашлет на него черную немочь... Пусть радуется батур светлым веснам, когда в степи расцветает жизнь и наступают ночи вешнего счастья. А в зимнюю темь пусть утешается близостью к звездам.

Мертвеца уложили на шкурах около могилы. Старый шаман заплясал вокруг коня Турога. Воины связали и повалили его. Старик взмахнул кинжалом... Впиваясь ртом в пронзенное горло коня, он долго пил горячую кровь. Остатки крови стекали в подставленный котел — ни одна капля не должна упасть на землю. А из котла ее быстро вычерпывали шаманы. Пили сами и мазали кровью губы покойника.

Асап, склонившись над трупом, смотрел в осунувшееся лицо Турога. Ему было жаль брата, но его тревожило другое: «Этот русит второй раз мне приносит несчастье, думал он,— нам не жить вдвоем на земле. Меч батура Смерти требует мщения!» Потом задумался: а вдруг и в третий раз?! И уже не обращал внимания на то, как воины сшивали кожу коня, как растянули ее на толстых прутьях и набивали травой.

Когда могила была вырыта, дно ее устлали бараньими шкурами, а стены побелили мелом и обтянули узорчатой тканью. Затем Турога опустили на могильное ложе, лицом туда, откуда лежал древний путь половецкого народа, где каждое утро загоралось небо и показывался победитель черного батура Ночи — солнце.

Рядом с покойником сложили все оружие и чучело коня. Конь был заседлан, лежал, поджав ноги, готовым к прыжку, вытянув вперед занузданную голову. Храбрый батур Турог будет скакать на нем по степи в райское царство бога Кама быстрее ветра. Без коня батур не батур. И в могилу бедняка кладут хоть одно конское ребрышко.

Старый шаман обошел кругом могилы, собрал все четыре стрелы. Обнюхав их, он выбрал одну и пустил ее из лука в ту сторону, откуда привезли покойника. Стрела со свистом полетела мимо собравшихся и потонула в траве. Теперь батур Турог был защищен с тыла. Остальные три стрелы старик положил в колчан, по одной на три попутные стороны.

Началась пиршественная тризна. Батуры ели мясо, запивали его жирным наваром и кумысом, вспоминали походы Турога. Бог Кам наградил его рысьей хитростью! Он и ночью видел тропы. Кто был равен ему! В бою он рычал как волк! Старый шаман вынимал из котла то сердце коня, то лопатку овцы и относил их покойнику. У его изголовья шаман поставил серебряную чашу, полную кумыса. Батур Турог в последний раз пировал со своими друзьями. Кости обгрызали начисто и бросали в костер — пусть здесь не будет никакого следа жизни!

А когда солнце стало садиться, половцы быстро поскакали в становище: солнце заходит — все дела кончаются. И никто не смел оставаться у могилы дотемна: ночью батур Турог на своем коне двинется в вечный поход на кумысные пастбища светлого Кама...

Последним ехал Асап, исподлобья оглядывался: он будто видел всюду улыбающееся лицо русича-певуна.

В ту ночь, когда погиб Турог Смертоносный, купец Галай тысячу раз измерил шагами свою большую юрту.

С вечера все было готово для отправки первого каравана в путь. Арбы стояли нагруженные кожами и дорогими мехами, табуны лучших коней, гурты скота, отары овец уже вышли вперед под надежной охраной ханских проводников.

Вся купеческая добыча доберется до Сурожа, там должны стоять наготове византийские галеры. Но и турецкие и аравийские купцы, наверное, уже учуяли: съехались на своих фелюгах. И теперь надо думать, куда выгодней сбыть все. Направить в Царьград? Там рыщут покупатели со всех земель. Но им известны все цены! Не лучше ли рабов-мужчин отправить фригийцам: они любят русых богатырей. А женщин—в Ормуз, обменять на жемчуга гурмызские, там краснобородые не стоят за ценой — все отдают за русскую красавицу.

Галай остановился посреди юрты. Ночь идет. Почему нет вестей от князя Асапа? Сумеет ли он доставить в караван этого русича? Ой, сколько золота можно за него взять! А если подарить императору? Тогда посыплются милости, можно стать главном купцом при дворе...

Не раздеваясь, Галай прилег на ковер, но долго ворочался, не мог заснуть. Перед зарей его разбудил приказчик — управитель торгового каравана.

— Господин мой, пора в путь! Лучше поспешить... На вежах неспокойно, ночью убили Турога...

— Кто убил? — Галай даже подскочил на ложе.

— Это дорого стоило, но я узнал: в смерти батур а повинен русич-певец...

«Так и есть, — подумал Галай,— рука его бьет без промаха». Лоб купца покрылся испариной. Пропал и чудный аксамит!

— Уводи скорее караван. А мне нужно быть здесь... Может быть, я даже не поеду с караваном. Ты сам знаешь что делать. Иди и действуй!.. За наградой я не постою.

Как поступить? Начать с самого хана? Если он все знает, одарить дамасским булатом, дать нетупеющий кинжал. Но если он уже готов казнить русича, тогда можно выкупить, не жалея подарков...

На всякий случай Галай оставил в юрте своего старого слугу — пусть стережет добро! И коня заседланного приготовит. Кто знает, возможно, придется скакать вслед за караваном прямо из ханского шатра... если уцелеет голова...

Хан Беглюк еще не закончил завтрака — обгладывал сайгачий окорок, когда ему доложили, что пришел старший заморский купец. Странно: Галай должен был с зарей выехать с караваном,, почему же он здесь?

— Я жду твоего возвращения с новыми товарами, а ты все еще топчешься? — спросил хан с легкой усмешкой.