Чтение онлайн

— Караван уже за курганами. А я зашел передать тебе самый дорогой подарок.— И Галай положил перед ханом нетупеющий дамасский кинжал в драгоценных, алых как кровь ножнах.

Глаза Беглюка загорелись. Выхватив клинок, засверкавший как белое пламя, хан проговорил, не в силах скрыть радости:

— Приятный подарок. Я никогда его не сниму... И запомню на будущее... — Беглюк повелительно вскинул руку: — Иди! Нам еще придется вести торг, и я не останусь у тебя в должниках...

Галай поклонился достойно. Страх прошел. Хан пока ничего» не подозревает, нужно действовать смелее. Мысль о русиче-певце не давала покоя: он должен быть в Царьграде при дворе императора!

Поздним вечером, когда в ханских шатрах погасили светильники, Галай подошел к кибитке Юрко. Купца было остановил страж, но он властно сказал:

— По велению хана! — и, не задерживаясь, прошел вперед.

Юрко обернулся на шорох и удивленно поднял брови, узнав тучного византийского купца.

— Не дивись, брат во Христе, — начал с порога Галай. — Со благими мыслями пришел к тебе.

— Садись, говори. — Юрко ответил по-гречески, и купец обрадованно заулыбался: родная речь словно сближала их и упрощала трудный разговор.

— Плохая жизнь ждет тебя здесь, во вражьем стане. Живым ты отсюда не уйдешь... Я пришел по дружбе. Ночью стражи уснут, и верный человек проводит тебя. А я стану ждать на пути у кургана...

— Ты не боишься, что куманцы с тебя живого сдерут кожу?

— Готов на муки! — Галай перекрестился. Видит бог — не вру! Ради братства христианского... Мы поедем с тобой з Византию. Люди там любят красоту и песенное умельство. Только они могут оценить по достоинству твое великое искусство.

Юрко недоверчиво смотрел на Галая. Петляет купец. Не за тем пришел он сюда! Корыстные люди купчишки! И Кащеря такой же... Всеми правдами и неправдами рвут себе...

— Мне ничего не надо, — тихо ответил Юрко.

Вдруг полог неслышно открылся, и в кибитку быстро вошел Сатлар. Даже в густых сумерках можно было разобрать, как хмуры его нависшие брови. Он с ненавистью оглядел купца.

— Я удивлен: твой след в степи давно должен бы развеять ветер. Зачем ты здесь?

— Пришел проститься с великим певцом, ибо там за морем спросят: что ты видел в кумании самое диковинное? — Галай говорил, а сам пятился к выходу.

— И ты хотел эту диковину увезти с собой? — Сатлар сказал суровее и громче: — Вы, византийцы, все жадны до наживы, жадны до рабов! Но разве у тебя, купец, на это есть слова хана?

— Но он не пленник, а гость хана: куда хочет, туда и идет! — почти крикнул Галай. — Разве я не могу звать юношу в спутники?

— Великий хан понял тебя: ты остаешься заложником, пока не вернется твой караван... Я гадал нынче о тебе по полету птиц. Так сказал их путь: в тебе много ложного...

Пятясь, перепуганный купец выкатился за полог. Сатлар опустился на кошму и со вздохом облегчения проговорил:

— Помнишь, юноша, ту ночь, когда нашел кинжал? Ты был уже продан этому разбойнику. — Старик положил руку на плечо Юрко. — Эти заморские змеи хитрее хитрых, они как о трех головах, и во всех — ложь.

В жаркий полдень Сатлар сидел у Юрко. Перед ними стояли чаши и кувшин с айраном* (*айран – кислое молоко), обложенный свежей смоченной травой. В кибитке было прохладно: ветерок шел с реки.

— Скажи, Сатлар, — спросил Юрко, какие вести идут из степей?

В далекие степи теперь не проедешь без провожатых. Половецкие батуры — везде куда ни кинь. И они становятся все жаднее. Солевозы собираются большими обозами. Идут вооруженными станами. Только вчера вернулись люди с солевоз- ного пути, привезли дань хану с каждого воза—шлем соли... Прошел на Киев верблюжий караван купцов из-за Хозарского моря* (*Хозарское море – Каспийское море) — везут ковры, седла, узорчатые шелка, вату из Багдада. Еще повозки идут из города Пергама, полные белого пергамена: Киев любит писать письмена. Наши заставы получили богатую дань. Хозары везут горное масло в бурдюках, вино, гонят арабских скакунов... А тебе какие вести нужны? Наша стража на путях зазывает путников, угощает хмельной бузой и выведывает тайны. Пути руситов — греческий, соляной, железный — все досматривают наши батуры.

Юрко пытливо глядел на старика, старался в его черных глазах разгадать скрытые думы и молчал.

— Ты мне не доверяешь? — спросил Сатлар. — Хорошо, что ты осторожен. А я откроюсь тебе как другу: не время сдружает, а сердца... Слушай... Кто я — не помню! Меня привезли сюда еще совсем мальчонкой. Здесь я вырос, женился. У меня был сын. Я говорил тебе о нем: он был как ты... И вот я остался один. И теперь все чаще вспоминаю родные края и имя Будды. Я вырос там, откуда приходит солнце на полудень, в стране Хинди. То богатая сторона!..

Много немыслимого рассказывал старый жрец. В словах его Юрко чувствовал неугасающую тоску по родным краям. Он слушал его, и мало-помалу в нем зарождалось доверие к этому человеку. Глаза выдавали: он страдал.

— Я жил во дворце, — продолжал Сатлар. — Учился у великого мудреца и познал многие тайны. И вот однажды я вышел к морю... Из-за скал выскочили неведомые люди... Когда я теперь встречаю византийцев, вспоминаю, что это они украли меня и увели в рабство. На сарацинском рынке меня выменяли купцы на рыжего коня для отца хана Беглюка. С тех пор я здесь. Породнился с кипчакской землей, но разумом, а не сердцем. Так породнят и тебя, если не бороться... А я тогда уступил: был молод, слаб и одинок... — Старик помолчал немного, потом неожиданно резко спросил: — Хочешь, я скажу тебе сейчас такое, о чем, кроме меня, не знают даже ханские шатры?

Сатлар поднялся, откинул полог кибитки. Стражи сидели у костра, вблизи никого не было. Он снова сел и понизил голос до шепота:

Половецкий хан любит почести, но уже стар, неспособен на подвиг. Он из тех, кто грозен перед слабыми... Хан ждет, что Зелла принесет ему большое счастье, ибо так сказали звезды. Только Зеллу волнует другое. Ты должен знать: мать ее была руситка — они красивее половчанок, а Зелла уродилась в нее. И она верит, как нагадали ей, что путь ее лежит к руситам. Так зовет людей родная кровь...

И тут Юрко, переполненный теплым чувством, поведал старику о последней сече с половцами, о своих думах в пути.

— Я должен найти своего князя, — закончил он. — Но где я найду его, как освобожу?

Сатлар думал, опустив голову, и наконец ответил:

— Есть слух, что твой князь у хана Емяка. Но жив ли он, никто не скажет. Теперь, после побега князя Игоря, ханы строго скрытничают... Все таборище хана Емяка с табунами и повозками кочует этим летом вдоль могучей реки Итиль* (*река Итиль – река Волга). И лишь зимой они пойдут на Белые вежи* (*Белые вежи — становище половцев в нижнем течении Дона). Ты, Юрге, сможешь найти своего князя. Но это нелегко. Надо искать верный путь. Лучшее время — осенний свадебный месяц, месяц веселья, когда о тревожном не думается и хмельной кумыс льется рекой... Только не спеши, поспешность даже в бою не всегда выручает. Думай! Ты же можешь влиять на хана Беглюка — пой ему хвалебное, многое получишь от него.

— Такое не поется, — усмехнулся Юрко. — Не жди добра от хана, жди обмана. Так говорил мой дед Боян. Слушай ласку хана, но меча не снимай... Почему он не дает ответа?

— Не обижайся. Мы говорим: нож да боится пламени. Хан стал особенно осторожен: старость заставляет оберегаться... J

— Он дал обещание!

— И он выполнит его. Но если ты проговоришься хану о своем князе, потеряешь то, что имеешь.

— Зачем разбалтывать? Я надеюсь только на себя, — ответил Юрко.

— Это верный путь, — согласился Сатлар. — Но ты не забывай и меня, и... Зеллу. Она тоже твой друг.