Чтение онлайн

На сцену вышел до этого безучастный Домагатский! В присутствии Ульяны самодовольное выражение исчезло с его лица, и теперь оно скорее было покорно-восхищенным. Он преклонялся перед своей богиней и готов был ей служить вечно! Что глупые школьные девицы могли знать о жизни и о власти?! Ничего! Тогда, как его Ульяна была настоящей женщиной! Они познакомились год назад, и с тех пор Серж, любимец всех девчонок, точно сошёл с ума. В его жизни появилась женщина, перед которой он преклонялся и которую боготворил! Она для него стала всем, заполнила собой всё его существо!

И он готов был ради неё пойти на всё!

Серж сделал несколько шагов вперед:

– Да, моя госпожа?

Алексия, не взирая на смертельную угрозу, состроила гримасу презрения. Она так и знала, что смазливый юнец ничего собой не представляет! Больше пафоса и разговоров! Индюк недобитый!

– Ты знаешь, что делать!
– почти ласково приказала рыжеволосая ведьма.

Серж едва заметно кивнул-поклонился. Он достал из внутреннего кармана плаща небольшую колбу и маленький кинжал. Подошёл ближе к Арсению.

Молодые люди встретились взглядами. Арсений не испытывал страха, скорее отвращение.

– Мы ещё встретимся, - негромко сказал Сеня и взял протянутый кинжал.

У него не было выбора.

– Сенька, нет!
– закричала Алексия. Она не могла допустить, чтобы эта кикимора взяла над ними верх! Неужели братишка не понимает, что нельзя отдавать кровь?!

Девочка рванулась и тотчас охнула от боли.

– Тише, деточка, - Опальская слегка надавила на стилет, и тонкая струйка крови побежала по девичьей шее.

Вид раненой Алексии послужил для Арсения лучшим стимулом. Он спокойно задрал к верху рукав пиратского камзола и черканул тонким лезвием по руке.

Красная полоска тотчас заструилась по запястью.

Ян поморщился. А его друг молодчина! Даже не вздрогнул! Метка все сильнее жгла бок, но Ян старался терпеть и ничем не выказать боли.

Так же молча, Арсений взял у Домагатского колбу и подставил её под запястье. Теперь кровь заструилась по стенке сосуда, медленно наполняя его.

На платформе воцарилась тишина, взгляды всех присутствующих были прикованы к молодому Шаховскому. Сам Арсений, не моргая, смотрел на Ульяну Опальскую.

Та торжествовала.

Когда кровь Арсения наполнила половину колбы, Ульяна довольно сказала:

– Достаточно. Этого хватит, чтобы воскресить Дракона Опала, а мне с победой вернуться домой!
– она засмеялась.
– Как долго я этого ждала! Как долго! Кто бы только знал! Столетие! Но теперь я вернусь! И никто не посмеет мне помешать!

Она пренебрежительно толкнула Алексию, та пошатнулась, но снова устояла на ногах. Бросила ненавистный взгляд на рыжеволосую Зору.

– А знаете что, деточки, я вас не трону!
– продолжила Опальская и с благоговением приняла из рук Сержа кровавую колбу.
– Вы мне сослужили отличную службу. И я не буду вас убивать. За меня это сделают Другие. Они не простят вам предательства. В Договоре ясно сказано, что вы должны оберегать тонкую грань между нашими мирами и ни в коем случае не допускать вмешательства людей в жизнь Опала, в противном случае, Другие придут на Землю.... А вы только что нарушили этот пункт. Как жаль! Правда.

Женщина рассмеялась.

– А теперь, чао, деточки, - она помахала рукой и изящно погрузилась в "лимузин".

Домагатский последовал за ней.

Ребята терпеливо смотрели, как банда Опальской проводила автомобиль хозяйки, после чего сама стала рассасываться. Кто-то спрыгивал с платформы в люки, кто-то с животной ловкостью поднимался по толстым цепям и скрывался в темноте. Некоторые просто обходили Шаховских и Чурхина.

– Деточки не заплутаются?
– насмешливо поинтересовался один парень с татуировкой на толстой шее.

Ему никто не ответил.

После того, как платформа опустела, и на ней остались Арсений, Ян и Алексия, никто из них первым не решался нарушить образовавшуюся тишину. Каждый из них по-своему был поражен случившимся.

Арсений не ощущал ничего, кроме внутренней пустоты. Даже боли от пореза, продолжавшего кровоточить.

Он должен был злиться, биться головой о землю, но ничего подобного с ним не происходило. Наверное, ему следовало попытаться сопротивляться, как-то бороться с Опальской и её бандой. А вместо этого он добровольно отдал свою кровь.

Которая может изменить дальнейший ход истории человечества.

– Кретин!!

Крик Алексии взорвал тишину.

Арсений машинально вскинул голову, но тотчас почувствовал, как невидимая сила оторвала его от пола, и он завис в воздухе.

Алексия, растрепанная и очень злая, стояла напротив брата, и что-то шептала, не размыкая губ.

– Лешка, прекрати!
– справившись с первым шоком, закричал Ян, но тут его ноги как-то странно затоптались на месте, точно начали жить самостоятельно от тела.
– Э! Э! Лешка, не балуй!

– Вы два придурка!

Арсений не собирался спорить и ругаться с сестрой. В создавшейся ситуации это было бесполезно. Она его подняла на метр от земли, и, стоило заметить, Сеня испытывал совершенно новые ощущения. Тело стало невесомым.

И, казалось, оно способно на все.

Возможно, при других обстоятельствах, без опытной поддержки и страховки Благоветова, Арсений ни за что не решился бы на подобный трюк. Но сейчас Сене необходимо было прийти в себя, выйти из ступора пустоты.

И он сделал прыжок.

В воздухе.

Его руки коснулись холодного металла цепи, он ухватился за крепкие звенья, те протестующе зазвенели. Цепь завибрировала, качнулась из стороны в сторону. Раненая рука отозвалась новой болью. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с моральной.

Арсений не видел, как плюхнулся на землю Ян, когда Лешка перестала ворожить.

– Ни фига себе.... Как у тебя это получилось?
– не без восхищения спросил Ян.

– Да! Благоветов тебя такому не учил!
– хотя Лешка и продолжала злиться, но воздушный трюк брата произвел на неё впечатление.

Сеня стал осторожно спускаться. Тело выворачивало наизнанку, казалось, сейчас все мышцы лопнут от напряжения. Он по-прежнему иногда испытывал боль, когда тело мутировало.

Оказавшись на платформе, он попросил:

– Лешка, платок есть? Надо чем-то руку перевязать.

У барышни платок оказался. Но уж лучше он его не спрашивал, потому что Лешка снова начала ругаться и обзывать ребят. Ян пару раз порывался ей ответить, но его тотчас перебивали и упреки усиливались троекратно.

Наконец, поток брани начал идти на убыль.