Чтение онлайн

Все попытки составить рациональную классификацию проникающих и непроникающих в мозг из крови органических и неорганических соединений неизбежно кончались неудачей. Можно перечислить десятки совершенно необходимых нервным центрам веществ, путь которым через гематоэнцефалический барьер закрыт, и столько же балластных и даже вредных, легко проникающих в мозг. Чем обусловлена эта избирательная проницаемость, какие законы ею управляют? Что это, случайность или закономерность?

На эти вопросы в настоящее время нет точного ответа. Можно предполагать, можно строить теории, подтверждающиеся в одних случаях и не оправдывающие себя в других, можно и гадать, но исчерпывающий, экспериментально проверенный, всеми признанный ответ до сих пор отсутствует. Если еще можно понять, почему гематоэнцефалический барьер задерживает такие чужеродные вещества, как витальные краски — трипановый синий или нейтральный красный, препараты мышьяка или висмута, то трудно объяснить, какие механизмы задерживают антитела, антибиотики или с большим трудом пропускают из крови в мозг глюкозу, аминокислоты, некоторые метаболиты, гормоны, электролиты.

Огромный экспериментальный материал, накопленный за годы изучения гематоэнцефалического барьера, содержит еще много неясного, спорного, нерасшифрованного. Ни одна теория, будь то мембранная, липидная, коллоидно-химическая, ультрафильтрационная, абсорбционная и т. д. и т. д., не в состоянии полностью раскрыть законы, регулирующие переход различных веществ из крови в цереброспинальную жидкость или вещество мозга. Одни исследователи утверждают, что на распределение введенных в ток крови веществ влияет особое сродство (аффинитет) к ним некоторых тканей и клеток. Высказывалось соображение, что в принципе все вещества могут проникнуть в центральную нервную систему, но быстро в ней разрушаются и поэтому не обнаруживаются. Впрочем, эта теория просуществовала недолго. Составлялись схемы и таблицы, основанные на законах физики и химии, изучив которые можно было с большей или меньшей уверенностью предсказать, поступит ли данное вещество в мозг. Однако выяснилось, что ни физическими, ни химическими, ни морфологическими концепциями механизмы, регулирующие состояние гематоэнцефалического барьера, не решаются.

Как и положено, наиболее решительными оказались морфологи. Они пришли к выводу, что между строением гематоэнцефалического барьера и структурой других гистогематических барьеров имеются различия и при тщательном электронно-микроскопическом исследовании они без труда обнаруживаются. Оказалось, что эндотелиальные клетки мозговых капилляров не имеют ни пор, ни окошечек. Отдельные клетки накладываются друг на друга подобно черепицам и места стыковок прикрыты особыми замыкательными пластинками. Строение самих эндотелиальных клеток также отличается некоторыми особенностями. В них очень мало микропиноцитарных пузырьков. Под эндотелиальными клетками лежит прочная трехслойная базальная мембрана со слоем гликокаликса, а число перицитов меньше, чем в капиллярах других органов. Таким образом, стенка мозгового капилляра представляет «добротную» линию обороны. С физико-химических позиций она является полупроницаемой мембраной, к которой в той или иной степени приложимы законы равновесия Доннана, пассивного или активного транспорта.

Для клиницистов же гематоэнцефалический барьер — нежелательное препятствие, осложняющее и нередко исключающее терапевтическое вмешательство в патологию центральной нервной системы. Но все это только перечисление фактов и наблюдений, отдельные аспекты, частичные стороны вопроса. Всеобъемлющего решения проблемы гематоэнцефалического барьера пока нет. В какой-то степени правы и неправы в своих наблюдениях и предположениях представители разных специальностей, каждого раздела биологических или медицинских наук.

Анализ неисчерпаемой литературы по вопросу о взаимоотношении общей внутренней среды — крови с непосредственной средой центральной нервной системы говорит о том, что гематоэнцефалический барьер является понятием интегративным и прежде всего физиологическим. Анатомические элементы, составляющие барьер, регулируют обмен между кровью и мозгом, используя при этом все возможности физиологических, физических и химических механизмов. То, что было сказано о гистогематических барьерах, относится и к барьеру гематоэнцефалическому. Несколько расширенная и дополненная нами формулировка Херлин полностью укладывается в современные представления о гематоэнцефалическом барьере. Это и барьер, и мост, и путепровод, соединяющий кровь с внутренней средой головного и спинного мозга.

Барьер защищает центральную нервную систему от чужеродных веществ, случайно попавших в организм или образовавшихся в нем в процессе метаболизма. Чужеродными могут оказаться и действительно ядовитые химические соединения, способные нарушить деятельность мозга, и жизненно необходимые лекарственные препараты, предназначенные для подавления инфекции или нейтрализации токсинов. Это и есть защитная функция барьера. Функция постоянно существующая, но проявляющаяся только тогда, когда возникает необходимость в защите. Подобно часовому, который, охраняя военный объект, обязан закрыть к нему доступ и врагу, и другу, гематоэнцефалический барьер задерживает подавляющее число веществ, способных принести вред (а иногда и пользу!) центральной нервной системе. Основная же его роль — регулирующая, направленная на сохранение постоянства внутренней среды головного и спинного мозга. Регулируя, барьер защищает, а защищая, регулирует жизнедеятельность головного и спинного мозга.

Сифилис мозга, прогрессивный паралич, инфекционные и вирусные энцефалиты, менингиты, столбняк, кто не слышал об этих заболеваниях центральной нервной системы?

Бледная спирохета, возбудитель сифилиса, проникла в мозг и все, чем гордится наука, все, что было создано десятилетиями упорного труда многих тысяч ученых, не в силах подчас справиться с патологическим процессом, поразившим клетки нервной системы.

Весь арсенал противосифилитических средств не проникает сквозь барьер. Как часто медицина беспомощна в борьбе с этими заболеваниями и остается бессильной, если не найдена возможность нарушить препятствие, закрывающее вход в центральную нервную систему!

Много лет тому назад венский психиатр Вагнер фон Яурегг предложил лечить прогрессивный паралич прививками малярии. Больных, страдающих тяжелыми формами этой болезни, он заражал малярией или возвратным тифом. И состояние их, как правило, улучшалось, наступала ремиссия. Они становились работоспособными и на долгое время возвращались к жизни, к привычным занятиям, к друзьям, к семье.

Потом, в дальнейшем, гораздо позже выяснилось, что малярия влияет на проницаемость гематоэнцефалического барьера и лекарственные вещества начинают проникать в мозг, в котором, как бы «окопалась» бледная спирохета — возбудитель болезни... Но лечение никогда не было полным и никогда не удавалось уничтожить спирохеты, засевшие в мозгу. Гематоэнцефалический барьер лишь приоткрывается, но никогда двери в центральную нервную систему не раскрывались настежь.

Еще больший интерес представляет столбняк, это тяжелое инфекционное заболевание, поражающее центральную нервную систему. С тех пор как была изготовлена противостолбнячная сыворотка, число заболеваний столбняком резко снизилось. Эта сыворотка, своевременно введенная при ушибах, ранениях, предохраняет от заболевания, а во многих случаях и излечивает его, если болезнь распознана и лечение сывороткой начато в самых ранних стадиях болезни. Однако, несмотря на профилактическое применение сыворотки, до сих пор угроза столбнячной инфекции не изжита.

Если же столбняк уже развился, если токсин проник в нервную систему и зафиксирован нервными клетками, сыворотка, введенная в кровь, даже в огромных количествах, не спасет больного. Она не доходит до пораженных столбнячным токсином нервных клеток. Вновь и вновь на пути ее становится гематоэнцефалический барьер, и человек, заразившийся столбняком, может погибнуть, несмотря на то что организм его переполнен антителами, способными обезвредить с избытком весь токсин, накопившийся в нервных клетках.

Но столбнячный яд находится по одну сторону барьера, а противоядие — по другую.

В своих исследованиях мы вливали в кровь собаки или лошади огромное количество противостолбнячной сыворотки, но это не спасало животное от гибели, если в цереброспинальную жидкость вводилась небольшая доза столбнячного токсина. Токсин и антитоксин были разделены гематоэнцефалическим барьером.

Не менее важна и другая функция гематоэнцефалического барьера — очищение внутренней среды мозга от продуктов обмена нервных клеток, т. е. регулирование перехода их в кровь.