Чтение онлайн

Организм — сложная самоуправляющаяся лаборатория. Скорее даже не лаборатория, а целая фабрика. Тысячи реакций, согласованных и взаимосвязанных, поддерживают ее стабильность и оберегают от полома. Красные лампочки зажигаются на каждом шагу и многочисленные реле и рубильники автоматически включаются и выключаются. Бесконечные стрессоры, подстерегающие нас на каждом шагу, в подавляющем большинстве случаев не вызывают необратимого истощения и не приводят к гибели. Если бы этого не было, сама жизнь стала бы невозможной.

Физиологические и химические бури, возникшие под ударами стрессовых воздействий, не угрожая гибелью организму, обычно постепенно затихают. Зыбкое, постоянно колеблющееся равновесие внутренней среды возвращается к исходному, более или менее устойчивому, наиболее приемлемому и выгодному для данной ситуации уровню.

Но что же происходит в живой системе, если сила стресса перешла границы гомеостатических ее возможностей, если стрессор длится слишком долго, если страдание становится невыносимым, если стрессором является неизлечимая болезнь?

Рис. 17. Схема развития стрессовой реакции (по Кассилю).

Объяснения в тексте.

Наступает момент, когда организм не в состоянии справиться с постоянно возрастающими требованиями и тогда-то возникает последняя стадия стресса — стадия истощения. Здесь кроется начало «болезни адаптации», обусловленной неспособностью организма приспособить свою внутреннюю среду к необычным, большей частью не совместимым с жизнью, условиям существования.

Можно спорить — отражает ли термин «болезни адаптации» сложную сущность состояния организма в этом периоде. Не правильнее ли говорить о нарушении регуляции функции, о расстройстве координации и корреляции физиологических и биохимических процессов, о неадекватных стимулах, о еще менее адекватных ответах, о возникновении хаотических, нерегламентируемых реакций, об изменении состава внутренней среды, о прогрессивно развивающихся болезнях гомеостаза.

Не так-то легко и просто представить себе последовательный ход событий при стрессе. Исследования, выполненные нашей лабораторией, позволили автору этой книги предложить собственную схему развития стресс-реакции (рис. 17).

Возбуждение коры головного мозга при стрессовых воздействиях передается на гипоталамус, где происходит освобождение — переход из связанной в активную форму норадреналина (НА) нервных клеток. Активируя норадренергические элементы (НАЭ) различных отделов центральной нервной системы, в первую очередь ее лимбико-ретикулярной формации, норадреналин через высшие симпатические центры стимулирует деятельность симпатоадреналовой системы. Это ведет к повышению образования и поступлению во внутреннюю среду гормона мозгового слоя надпочечников — адреналина (А). Последний через гематоэнцефалический барьер (ГЭБ) проникает из крови в задний гипоталамус, а возможно, и в другие отделы мозга. Возникающее под влиянием адренергических элементов (АЭ) общее возбуждение мозга в силу противоположной реакции центральных и периферических образований нервной системы на действие одного и того же химического раздражителя способствует повышению активности трофотропных механизмов — серотонинергических (СЭ) и холинергических (ХЭ). Они стимулируют (+) образование нейросекреторными клетками кортиколиберинов (КЛ), которые, попадая в гипофиз, вызывают усиленное поступление в кровь адренокортикотропного гормона (АКТГ). Под его влиянием в коре надпочечников увеличивается синтез кортикостероидов (КС), содержание которых в крови нарастает. Легко проникая через гематоэнцефалический барьер в мозг, кортикостероиды по закону обратной связи тормозят (—) образование кортиколиберинов, что ведет к снижению их уровня во внутренней среде. Однако, как указывалось выше, при длительных и угрожающих жизни стрессовых ситуациях КС связываются с особым белком крови транскортином (Т) и перестают проникать в мозг. Соединение КС+Т задерживается гематоэнцефалическим барьером. В мозг перестает поступать достоверная информация об уровне кортикостероидов в крови, что приводит к нарушению обратной связи и расстройству законов регуляции функций. Непрекращающееся образование и поступление КС в кровь приводит к истощению коры и мозгового слоя надпочечников.

Таким образом, в нашем представлении о механизмах стресса важную роль играют трофотропные механизмы. Их усиление, особенно выраженная гистаминемия (абсолютная и относительная), как в стадии резистентности, так и в процессе восстановления после стрессовой реакции, подчас весьма длительной (например, у летчиков, спортсменов некоторых категорий, испытателей специальных лабораторий), является, возможно, компенсаторной реакцией, «мерой физиологической защиты», направленной на сохранение гомеостаза.

Изучение роли ацетилхолина, гистамина, серотонина, инсулина в развитии гуморально-гормональных процессов при стрессовых состояниях имеет не только теоретическое, но и несомненное практическое значение. Компенсация, протекающая поначалу в границах гомеостаза при продолжающемся стрессе, становится постепенно избыточной, опасной для организма. Возникает стадия гипер- или суперкомпенсации, в которой гомеостатические механизмы подавлены, эрготропные системы истощены, трофотропные доминируют. Развивается дисбаланс в соотношении катаболических и анаболических метаболитов, и, если не приняты соответствующие меры, организм приходит в состояние коллапса, шока с нарушением основных жизненных функций. Расстраиваются взаимоотношения между отдельными компонентами единого нейрогуморально-гормонального барьерного комплекса, стремительно изменяются состав и свойства внутренней среды, перестают действовать гомеостатические механизмы. Конечно, все это происходит при сверхсильных, экстремальных и длительных воздействиях. В большинстве случаев организм справляется с состоянием стресса. Его надежность и защитные силы достаточно велики.

Заслуга Г. Селье в том, что он открыл, изучил и обосновал значение одного из важнейших механизмов защиты организма от подстерегающих его на каждом шагу опасностей. Созданная им концепция сыграла неоценимую роль в развитии теоретической и практической медицины. Значение ее для физиологии, биохимии, патофизиологии, фармакологии неоценимо. Но в то же время она не превратилась, да и не могла превратиться во всеобъемлющую сумму знаний, единую теорию медицины, о которой мечтали и продолжают мечтать многие представители современного естествознания.

Всему миру известны успехи советских спортсменов на отечественных и международных состязаниях. Их великолепное мастерство, воля, сила, ловкость, выносливость вызывают восхищение многочисленных почитателей большого спорта, поклонников и ревнителей непревзойденного успеха человеческого тела и духа. Однако далеко не все любители и ценители понимают, что победа в соревновании зависит не только от тренированности и стремления к ней, но и от энергетических возможностей организма, физического состояния, химического состава и биологических свойств крови и тканевой жидкости, от направления и скорости протекающих в них обменных, синтезирующих и инактивирующих реакций, взаимодействия и противоборства образующихся и распадающихся метаболитов. Меньше всего мы думаем о том, что активность, деятельность, выносливость, работоспособность спортсмена, резервные и потенциальные возможности его организма при физических напряжениях в немалой степени определяются составом и свойствами внутренней среды.

Опыт показывает, что изучение содержания и соотношения биологически активных веществ в жидких средах и выделениях организма может быть с успехом использовано для оценки и прогнозирования результативности тренировочных и соревновательных усилий, для отбора кандидатов в спортивные школы и команды, выявления наиболее перспективных спортсменов, предупреждения специфических, особенно часто встречающихся у них отклонений от «физиологической нормы».

Однако исследования в этой области (а их довольно много) посвящены большей частью констатации фактов и регистрации гуморально-гормональных сдвигов в крови и моче при тех или других видах спортивной деятельности. Диагностическое значение получаемых данных, их корреляция с результатами затраченных усилий остаются обычно вне поля зрения спортивной физиологии и медицины.

Общепризнанные гуморально-гормональные критерии, обеспечивающие успех в соревнованиях, далеко еще не разработаны. Отсутствуют модельные характеристики, обязательные или по крайней мере желательные для сохранения или поддержания наиболее выгодного (оптимального) при данной ситуации состава и свойств внутренней среды. Не учитывается, что широко распространенная и далеко не всегда показательная среднеарифметическая «норма» гуморально-гормональных соотношений неприложима к «среднестатистическому» спортсмену. Высококвалифицированный, тренированный мастер спорта, независимо от его профиля и специальности, располагает индивидуальным чрезвычайно пластичным и в то же время экономически и физиологически наиболее выгодным для него набором биологически активных соединений (метаболитов, гормонов, медиаторов, ферментных и связывающих систем), соотношение которых во внутренней среде является адекватным именно для его организма, и обеспечивает надежными ресурсами энергетические потребности в состояниях спортивного стресса.

Поэтому в плане спортивной физиологии и медицины данные, полученные при изучении внутренней среды, имеют значение только при сопоставлении с работоспособностью того или другого спортсмена, его выносливостью, реактивностью, психоэмоциональным состоянием, адаптацией или усталостью, либо утомлением, истощением, временем восстановления исходного состояния после физической нагрузки.

В течение нескольких лет автор этой книги со своими сотрудниками изучает во Всесоюзном научно-исследовательском институте физической культуры нейро-(вегетативно)-гуморально-гормональный комплекс регуляции функций при различных видах спортивной деятельности. Мы исследуем его в состоянии покоя, при тренировках, соревнованиях, в периоде восстановления физических сил, а также при перемене местожительства спортсменов. Изменение временного (географического) пояса имеет исключительно важное значение в спорте. Соревнования, особенно международные, проводятся в различных районах не только нашей необъятной страны от Бреста до Владивостока, но и в разных полушариях, различных континентах, отделенных друг от друга десятками тысяч километров, отличающихся не только расположением, климатом, но и поясным временем. Спортсмены выезжают из Казахстана в Белоруссию, из Москвы в Канаду, из Хабаровска в Австралию и Америку. Всюду свое время, свои часы тренировок, соревнований, бодрствования и сна. Самолет перебрасывает Олимпийские команды за несколько часов с одного стадиона на другой, и они начинают игру в часы, привычные для сна, и ложатся спать в периоды наиболее высокой для них спортивной работоспособности.