Чтение онлайн

Он вопил, размахивая лапами и сверкая налитыми кровью глазами, но все это видел и слышал только Макс.

– Знаешь, – продолжил Хамки, чуть успокаиваясь. – Они собрались убивать, если уж начистоту, потому что они сами этого хотят, – вздохнул он, заметно погрустнев и опустив лапы. – Макс, в моей стереограмме было несколько слов о том, какой я хороший, не больше! Там не было никаких приказов! Там не было даже намеков на то, чего я от них хочу! Потому что мне на них было плевать, Макс! Я ничего от них не хочу! Но я знаю, чего я не хочу, – сказал он. – Я не хочу, чтобы жители этой ныне дикой планеты, этого кровожадного мира, в который превратился некогда благословенный звездами Саланган… Я не хочу, чтобы они убивали друг друга. Ни ради меня, ни по другим причинам, ни просто так.

– Эм… – и снова Макс не мог подобрать подходящих слов.

– Но я не полезу во все это. Никакого Явления Салангана не будет, – Хамки вновь выглядел поникшим. – Пусть живут, как хотят. Я был бы рад помочь разумным существам, но вставать на чью-то сторону в драке дикарей не стану.

– Но почему? Что тебя так сильно удивляет? – не понял Макс.

– Макс, это одна планета! – вновь вскипел хомяк. – Одна, мать ее, планета! Один мир. Они все его дети… Зелирии, Салангана – не важно. Они тут живут! Они на одном уровне развития! – его взгляд потерял фокусировку, и зверь словно уставился в пустоту. – И они воюют… Они до ненависти завидуют друг другу, вспомни слова Лики! Я не могу этого понять.

Друзья продолжали брести по лесу, а Хамки все также ворчал «в пустоту» и задавался риторическими вопросами о поведении местных жителей. Макс не знал, что ему на это ответить и, как бы ни было ему неприятно это признавать, сам не мог толком понять, что так смутило саланганца. Лика же решила, что Макс просто переваривает ее рассказ, а то и вовсе безмолвно обсуждает с Хамки, как они вдвоем будут вести народ умари к мировому господству. Надеясь на это и представляя, что будет дальше, она сама не заметила, что все это время с ее лица не сходила мечтательная улыбка.

Некоторое время Хамки молчал, но потом вновь обратился к Максу.

– Макс, я в шоке. Я не мог представить, что увижу нечто подобное на своей родной планете. Копаясь в твоей голове, я узнал, что ты солдат, но воюешь с себе подобными, а не с пришельцами. Да, люди, это ваше человечество – отборная коллекция клинических идиотов, но… Но вы иномирцы, я просто принял как факт, что ты способен убивать себе подобных. Знаешь, в исследовательских экспедициях саланганцы находили подобные недоразвитые планеты, где обитатели боролись друг с другом, поэтому меня и не удивила информация из твоей памяти. Но устроить междоусобную войну здесь, на Салангане… Это выше моего понимания.

– Погоди, то есть, когда ты говорил про упавший вражеский крейсер, ты имел в виду?.. – лишь сейчас до Макса дошел истинный смысл недавнего рассказа Хамки.

– Ну конечно, это было сбитое судно пришельцев! – воскликнул Хамки. – Их технический потенциал оказался близок к нашему. Была жестокая война, мы понесли большие потери, даже планетарная система защиты не смогла надежно блокировать поверхность. Два Небесных Этажа были пробиты падением той громадины. – его взгляд вновь начал стекленеть – фиолетовый углубился в воспоминания: – Та война была не первой и не последней. Но ни один саланганец никогда не брал в лапы оружие, чтобы убить другого. Мы можем злиться друг на друга, драться до сломанных костей и выбитых зубов, но убить себе подобного – выше наших сил. За пределами нашей логики, нашего понимания.

Он помотал головой, словно отряхиваясь от дурных мыслей.

– Так. Все. Хватит. Это не мои проблемы. Давай лучше сделаем привал и поедим! – спустя пару минут на морде Хамки вновь появилась привычная ухмылка.

– Эм… – Макс не был готов к такой резкой смене темы. Кроме того, у него возникло несколько вопросов. – Погоди, Хамки, а как же НОРА? Почему вы не воскресили своих павших?

Хомяк грустно усмехнулся.

– Модуль автоматического воскрешения, присутствующий в моей НОРЕ, – достаточно новая технология, ей меньше десяти миллиардов лет, – вздохнул он. – В ту пору у нас еще не было подобного оборудования. Это первое. Второе – НОРА не всесильна. Она воскресит меня, если я погибну от твоей пули или ножа, она соберет меня любого, даже испаренного ядерным взрывом. Но вскоре после алгоритма воскрешения был создан и метод абсолютного уничтожения, технология ХАОС – хаотически-ассиметричный обструктивный стимулятор. Если коротко, эта штука не просто разрушает структуру поражаемой цели, она полностью перестраивает ее, изменяя волновую структуру вещества на самом глубоком уровне и превращая ее в хаотическую пыль – полностью бесполезные, не имеющие заряда микрочастицы, не способные на взаимодействие друг с другом. После поражения живого существа залпом типа ХАОС воскрешение уже невозможно. С тех пор мы сами использовали в войнах только такое оружие, но, увы, не одни мы им владели. Незваные гости с подобными технологиями еще не раз заставляли нас скорбеть о погибших, пусть число наших жертв от войны к войне и падало в разы.

– Ого! – невольно воскликнул Макс. Если первая часть тирады Хамки породила у него целый рой мыслей и вопросов, то продолжение вовсе сбило с толку.

Можно было лишь гадать, сколько же лет саланганской цивилизации, если для них десять миллиардов лет это «недавно»? И как же далеки от них люди.

– Но… Это воскрешение, как оно вообще возможно? – Максу стоило немалого труда в потоке собственных мыслей выдернуть хотя бы одну и внятно выразить ее в виде вопроса. – У нас на Земле сейчас активно развивается криогеника – добровольцев замораживают после смерти, чтобы воскресить их позже, когда ученые смогут вернуть их к жизни, наномашинами восстановив поврежденные ткани. Предположительно, через столетие-другое это произойдет.

Хамки хлопнул себя лапой по лицу и покачал головой.

– Четверть триллиона, – сказал он.

– Чего? – удивился Макс.

– Лет.

– Чего лет?

– Макс, ты дурак, – простонал Хамки. – Четверть триллиона лет – именно столько саланганцам понадобилось времени, чтобы победить смерть.

– Чего?! – в третий раз повторил парень. – Но ведь Вселенной всего четырнадцать миллиа…

– Замолкни и слушай, – хмуро перебил Хамки. – Я не знаю, как и по каким параметрам твои недоразвитые собратья определяли возраст Вселенной, но они неправы. Точного времени не знают даже саланганцы, но даже по нашим расчетам это точно больше двадцати триллионов лет.

Макс лишь удивленно открыл рот, а Хамки тем временем продолжил:

– Конечно, биологически бессмертными мы стали гораздо раньше – спустя всего четыре тысячи лет с момента, считающегося точкой зарождения нашей расы как разумного вида. Но вот способ воскрешения убитых нашли лишь недавно, – он снова приобрел задумчивый вид и пустился в объяснения: – Эта ваша криогеника… Пустой звук, Макс. Овощи морозить пригодится, сохранять покойников – нет. Пойми, смерть – понятие весьма многогранное. Любое взаимодействие с физическим телом – тупиковый путь. Наномашины – каменный век. Вы копаете не с того конца. Впрочем, до нужного конца вы не дойдете даже в теории, – вздохнул он.

– Но ведь восстановить… – заикнулся парень.

Хомяк вновь хлопнул себя ладонью по морде.

– Тело восстановить? Это чушь дикая. Макс, вот скажи мне – где ты?

Поставленный в тупик странным вопросом, Макс огляделся по сторонам, но так и не нашел ничего лучше, чем ответить первое, что пришло в голову.

– В лесу.

– Да-да. Среди других таких же деревьев, – усмехнулся хомяк. – Я не о том. Представь, что я оторвал тебе руки и ноги. Представил?

– Ну… да.

– Это все еще ты? Без рук там, без ног.