Чтение онлайн

Весной того года, когда мне было двенадцать, я готовился к первому визиту на мой задний двор девочки моего возраста, которая жила недалеко от Симс-стрит, где начинались луга, в километре к северу от моего дома.

Позже я напишу название улицы, где жила девочка с родителями, но сначала мне нужно подготовить читателя к тому, что он собирается прочитать.

Заметил ли ты только что, читатель, что я пишу так, как будто ты уже не мой читатель, а всего лишь человек, о котором я пишу?

Я уже исписала много страниц. Каждый день я исписываю страницу, а затем осторожно отодвигаю её от себя к краю стола. Стол уже завален таким количеством страниц, что каждая отодвигаемая мной страница заставляет другие страницы плыть впереди неё. Иногда одна из этих страниц перелетает через край стола, подобно тому, как облако плывёт через край ровного участка. Иногда, идя от этого стола к окну, я прохожу мимо нескольких страниц, перелетевших через горизонт стола. Иногда, проходя мимо, я заставляю воздух двигаться, и страница слегка скользит по полу.

Сегодня я стоял между этим столом и окном и смотрел на одну из страниц, которая отплыла дальше всего от того места, где я сейчас сижу и пишу об этой странице. Я посмотрел вниз и увидел на странице слова :

Читатель. Я прочитал эти два слова, а потом подумал о человеке, о котором читал.

Я подумал о том человеке, читающем страницу, на которой я писал, когда встал из-за стола и подошел к окну. Я собирался написать на этой странице название улицы в моем родном районе. Я собирался написать, до того как написал это название, что каждое название – это больше, чем одно название. Тогда я собирался написать, что название улицы в районе округа Мельбурн может быть также названием города в ста пятидесяти километрах к северу от этого района. Затем я собирался написать, что название города к северу от округа Мельбурн может быть также названием поселка в ста километрах к юго-востоку от Идеала, Южная Дакота – административного центра округа Рок, штат Небраска. Я собирался написать также, что название города на лугах Небраски может быть также названием города в книге, которая частично посвящена сирени и ряду тамариска. И я собирался написать, как раз перед тем, как написать название улицы в моём родном районе, что название города в книге, где частично рассказывается о сирени и ряде тамарисков, также является названием города, где я жил с шести до десяти лет. А потом я собирался написать, что, когда мне было двенадцать лет и я жил в моём родном районе, я заинтересовался девушкой, которая только что приехала в мой район, и что я спросил её, на какой улице она живёт, и она ответила, что живёт на Бассетт-стрит.

Я собирался написать то, что только что написал, но, стоя между столом и окном, на мгновение задумался о том, что подумал бы мой читатель, если бы он читал страницу, на которой я прочитал слова « мой читатель» . Я задумался о том, что подумал бы человек, увидев своё имя на странице, которую он читает.

Я представлял себе человека в комнате, совершенно отличной от моей, который написал ту страницу, которую я читал. Я представлял себе человека, которого всегда считал своим читателем. Я представлял себе этого человека, сидящего за столом и не читающего, а пишущего. Я представлял себе, как он написал все страницы вокруг меня. А потом я представлял себе, как он собирается писать на той странице, на которой я собирался писать, когда встал из-за стола и подошел к окну. Он собирался писать на той странице, на которой я собирался писать, только вместо последних слов, которые собирался написать я, он собирался написать:

А потом я собирался написать, что когда мне было двенадцать лет и я жил в своем родном районе, я заинтересовался девушкой, которая только что

приехала в мой район и спросила девушку, на какой улице она живет, на что она ответила, что живет на улице Бендиго.

OceanofPDF.com

Передо мной на столе лежит вырезка из ежедневной газеты, выпущенной в тот год, когда мне было одиннадцать. Вырезка представляет собой репродукцию фотографии с подписью из трёх строк под ней. В центре фотографии католический архиепископ округа Мельбурн, достопочтенный доктор Дэниел Мэнникс, держит раскрытую небольшую книгу и делает вид, что изучает её страницы. Чуть сбоку от архиепископа стоят две школьницы лет тринадцати-четырнадцати.

Каждая девушка одета в плиссированную юбку, блузку, галстук, блейзер, перчатки и шляпу-миску – школьную форму католических колледжей для девочек в округе Мельбурн тридцать пять лет назад. Книга в протянутой руке архиепископа довольно далеко от глаз двух школьниц, но девушки вежливы и послушны; фотограф велел им смотреть на страницы книги в руке архиепископа, и они так и делают. Для пущей важности обе школьницы слегка напрягают свои белые шеи и делают непроницаемые лица, словно читают страницы, которые держат чуть дальше.

Иногда по ночам в этой комнате, где стены заставлены книгами, я расчищаю место среди этих страниц и смотрю на газетную фотографию тридцатипятилетней давности. Я смотрю на лица школьниц: на чистую кожу их лиц и внимательные, задумчивые глаза. Иногда по ночам в этой комнате, отложив страницы и выпив вечернее пиво, я даю себе слово, что на следующий день поместлю в ту же газету (которая всё ещё издаётся в округе Мельбурн) копию фотографии (предполагаю, что оригинал всё ещё находится в архиве газеты) вместе с именами двух девушек и просьбой к каждой девушке, какой она была тогда, написать мне здесь, в этой комнате, просто сообщив, где она живёт и как её зовут.

использует в настоящее время, так что я могу написать ей подробно и, возможно, даже отправить ей некоторые из этих страниц.

Но на следующее утро в этой комнате я кладу вырезку в ящик и не достаю ее до тех пор, пока однажды ночью, несколько месяцев спустя, я не посмотрю на фотографию через увеличительное стекло, пытаясь распознать монограмму на каждом из карманов блейзера и таким образом узнать, в каком из многочисленных колледжей для католических девушек в округе Мельбурн училась каждая из двух девушек и между какими двумя ручьями она жила в те годы, когда я жил между прудами Муни и Мерри.

На фотографии тридцатипятилетней давности две девочки стоят по бокам, а архиепископ — в центре. Девочки попали на фотографию, потому что им были вручены награды. Они выиграли призы в одном из конкурсов для детей всех возрастов в католических школах округа Мельбурн. Конкурсы проводились организацией Paraclete Arts Society.

Титул «Параклит» используется для Святого Духа, Третьего Лица Пресвятой Троицы и традиционного лица из тех трёх, кто наиболее готов прийти на помощь: писателей, художников и всех, кого сегодня называют творческими людьми. Ещё будучи школьником в начале 1950-х годов, я знал, что слово «параклит» греческого происхождения и означает «помощник » или «утешитель» , но меня поразило тогда, как поражает и по сей день, сходство слова «параклит» с «попугай» .

Почти наверняка ещё до того, как я услышал слово «параклет», я слышал и узнал значение слова «попугай» . И почти наверняка ещё до того, как я услышал о персонаже по имени Святой Дух, который был на треть богом, которому я был обязан поклоняться, я стал поклонником птиц. Меня никогда не интересовал полёт птиц – я никогда не наблюдал за парением соколов или скольжением чаек, которыми так восхищаются писатели о птицах. Сколько себя помню, я восхищался птицами за их скрытность.

Ещё будучи школьником в начале 1950-х, я знал, что выглядел бы глупо, если бы признался, что у меня есть любимое Лицо Троицы. Однако в глубине души я гораздо больше предпочитал Святого Духа Отцу или Сыну. В отличие от двух других, Святой Дух никогда не изображался на картинах в человеческом облике. Святой Дух был призрачным и изменчивым. Он был многогранен, а не однозначен: то порывом ветра, то языками пламени или лучом света.

Чаще всего его изображали в виде птицы.

Я пишу не о каком-то сопляке из анекдота, который рассказывают улыбающиеся монахини или священники. Я знал разницу между словами «параклит» и «попугай».

Но я уже знал, что каждое слово – это нечто большее, чем просто слово. И я начал находить послания и знаки под поверхностью слов. Меня поражали окольные пути моего мышления всякий раз, когда я смотрел на набросок птицы, которая должна была намекать на присутствие Святого Духа, и когда я произносил вслух слово «параклит» и одновременно слышал слово «попугай» и видел золотой ошейник и тело цвета травы и королевского синего цвета Barnardius barnardi, попугая Барнарда, или кольчатого попугая, низко на земле на лугах округа Малли, далеко за горой Маседон.

Иногда я предпочитал видеть двух птиц, сидящих рядом: невзрачного, похожего на голубя Параклета и яркого, но скрытного попугая. Параклет был не кем иным, как Третьим Лицом Триединого Бога; попугая я теперь узнаю как одного из полубогов, живущих на земле, а не на небесах, и которые представляют собой всё, что я знаю о божественном.

Параклет олицетворял официальную религию, которая в те дни казалась мне обширным и небезынтересным сводом доктрин, изучением которого я мог бы заниматься всю оставшуюся жизнь. Попугай олицетворял нечто, что, как я знал, не было частью официальной религии, хотя мне часто хотелось, чтобы это было так: то, что я мог бы назвать религией лугов. Я мог лишь туманно говорить о религии лугов. Но всякий раз, когда я стоял один на пастбище возле Симс-стрит, видя за плечом улицу Бендиго, я, не напрягаясь, чувствовал то, что, как мне казалось, должен был чувствовать во время молитв и церковных церемоний.