Чтение онлайн

Виктор садовник — дотошный старичок, он знает о растениях ВСЕ. Еще бы! Содержать внушительный сад в идеальном состоянии.

Людмила рассказала, что главный шеф-повар уехал с Владимиром, и вообще добрая часть персонала теперь в США. Владимир решил, что для преемника достаточно горичной, повара, садовника, пункта охраны и водителя. Людмила сказала, что если я застану Валентина в дурном настроении, то удивляться не стоит. До отъезда отца он был занят инвестициями в различные проекты, развивал свой бизнес, а теперь вынужден львиную часть времени уделять концерну отца. Ведь его он оставил за главного.

Наша чайная беседа длилась несколько часов, мы общались так — будто были знакомы всю жизнь, и по правде сказать, я бы еще сидела и сидела. Но время шло к полуночи, а вставать нам предстояло в шесть утра. Мне передали инструкции Антонины, которые она вместила в целую стопку распечатанных листов А4. Основное правило этого дома оказалось простым в своей формулировке: будь незаметной и делай свою работу. Мне подумалось, что быть незаметной — это то чем я всю жизнь была, так что проблем с этим быть не должно. Распрощавшись с новыми знакомыми, я отправилась в особняк, который на контрасте с домиком казался мне совершенно холодным и неуютным.

Теперь я знала, с какого входа мне следует зайти, чтобы ни с кем не пересечься. Направляясь к запасной лестнице ведущей на второй этаж, я увидела, что на диване перед низеньким стеклянным столиком лежат девушки и один из друзей Валентина. Они о чем-то лениво говорили. По столу рассыпан белый порошок… неужели, то что я думаю… Минуя небольшой коридор на первом этаже, мое внимание превлекла дверь ванной комнаты — она оказалась приоткрыта, полоска света золотилась на темном паркете. Стиснув кулаки от нерешительности я всеже слегка толкнула ее. Там в джакузи, полной пены лежал Валентин, голова его запрокинута назад, глаза закрыты, а рот приоткрыт. Руки безвольно повисли на бортах ванной.

Сердце бешено застучало, ни о чем не думая я ринулась к нему, подскольнулась на влажном кафеле как идиотка, чуть не разбив себе лоб. Я схватила его запястье, пульс скакал как ему хотелось. Неровный, то слабый, то сильный. Творилось что-то страшное!. От безысходности и паники я стала бить Валентина по лицу. Одна пощечина, другая. Затем догадалась залезть в аптечку, и к счастью там оказался нашатырь! Смочив ватку, я поднесла ее к лицу Валентина. Он тут же очнулся, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять где он находится, и кто перед ним стоит. По его лицу стало понятно, что его мутит.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, не говоря ни слова.

— Валентин Владимирович, мне показалось вам плохо, — произнесла я.

Его черные глаза очень напугали меня. Взгляд был полон огня, злобы. Это был взгляд человека, от которого не знаешь чего ждать. С этим выражением лица он мог сказать уходи, и с ним же мог спокойно придушить кого-нибудь.

Челюстные мыщцы напряглись, он стиснул зубы.

"Беги", — пронеслось у меня в голове.

Валентин молча взял бокал с чем-то и сделал глоток, глядя куда-то перед собой. Все выглядело так, будто меня нет.

— С вами все в порядке? Может мне позвать помощь? — лучше бы я послушалась себя и ушла.

— Пошла. Нахрен. Отсюда, — медленно произнес он.

Я замешкалась от неожиданности.

— Я сказал выйди вон, сука! — крикнул он, и швырнул стакан в стену позади меня.

Я тут же выбежала, глотая еще не пробившиеся слезы. Какая же идиотка! Испугалась дура, что с ним что-то случилось, комплекс мамочки! А он… он….скорее всего просто перебрал!

Забежав к себе я разревелась. У всего есть предел: Эля и Лена, дружки-мажоры, и наконец сам мистер вселенная, сукин сын! Да за что! Идите все к черту! Ненавижу, не останусь, не хочу! С меня хватит. Решено, все вы идете к черту! Я вернусь в сраный поселок, и буду работать кассиром до конца дней, но ни одна зажравшаяся сволочь больше не пнет меня как бездомную собаку.

Слезы лились из моих глаз. Падая на подушку, они беззвучно разбивались на сотни мельчайших осколков наивных грез.

***

продолжение следует

Глава IV: Свой среди чужих

Я всегда не любил собственное имя. Ва-лен-тин. Язык неуклюже барахтается в попытке выговорить жеманную кличку. Оно не сокращается до чего-то хоть сколько-нибудь приемлемого. Пресловутое "Валёк" наиболее извращенная форма.

Сейчас, подписывая кучу отцовской мукулатуры, мне особенно противно на него смотреть.

Валежников Валентин Владимирович, И.О Генерального Директора ОАО "Авалон".

Пошел ты нахер Владимир Валежников со своим "Авалоном". Тебе всегда было плевать, чем я живу и чего хочу. Так может и мне наплевать на кубок всей твоей жизни? Я звоню секретарше, чтобы вызвать заместителя.

Через пять минут он появляется у меня. Ему сорок, он умен, агрессивен в бизнесе и вежлив в переговорах. Сергей здоровается со мной, сообщает какие-то новости. Но о чем бы он ни говорил, в его глазах я читаю одно "удачливый сопляк, не по праву занявший главный пост". Денег у него не мало, но его все еще коробит от того, что он всего добился сам, а я — лишь протеже своего отца, удачное стечение обстоятельств и не более. Я прощаю ему классовую ненависть, и внутреннее пренебрежение с которым он борется, встречаясь со мной. Он профессионал, мастер и именно на него я намерен перекинуть все свои обязанности. Мне физически противно притрагиваться к бумагам отца, сидеть в его кресле, носить его маску. Я думал, что справлюсь. Я ошибся.

Сергей с радостью принимает эстафету. Его глаза горят, он амбициозен, и во всем видит шанс подняться выше.

С облегчением я вздыхаю и закуриваю. Состояние паршивое, вчерашнее сборищие закончилось моим отравлением. Кажется Жорик притащил какую-то паленую траву. И кажется не стоило мешать ее со спритным. Жора — сказочный идиот. Как и новая горничная.

Я закуриваю, и хотя от дыма становится еще хуже, на зло себе продолжаю.

На экране вибрирующего айфона высветилось "Эля". Я выключаю смартфон.

Сегодня, или никогда.

Сажусь за руль своей серой Ламборджини. Они смотрят на меня. Почти каждый прохожий сворачивает шею. Я кайфую от этого шоу. Менять женщин и авто — офигенно увлекательно. Правила игры всего два. Первое: каждая последующая должна быть лучше предыдущей. Грудь больше, влагалище уже, ноги длиннее, улыбка шире. Второе: если забуксовала, стала много требовать, плохо заводится, то самое время заменить. То что можно простить машине, нельзя терпеть от женщины, компромисов нет.

Ненавижу пробки. Люблю скорость и адреналин. Но беспощадные московские дороги в час-пик одинаковы для всех: и для отечественных корыт, и для итальянских суперкаров. Снова закуриваю. И тупо смотрю вперед.

…Ты всегда говорил, что она шлюха, которая бросила на тебя детей. Ты говорил, что она ушла к другому, потому что у тебя были проблемы с бабками. Ты говорил, что она ни дня не интересовалась моей судьбой. Ты говорил, что она опустилась, и превратилась в проститутку с трассы. Ты сказал, что она сдохла в канаве, изнасилованная каким-то дальнобойщиком. И я поверил. Я ненавижу ее в миллион раз сильнее чем ты. С тобой она была хоть какое-то время, а меня бросила сразу после рождения.