Чтение онлайн

Но если ты прав, и все так, то почему она снится мне уже четвертую ночь? Почему я, не зная лица матери чувствую во сне ее любовь? Любовь, которой никогда не было. Почему, старый ублюдок, я хочу знать о ней, больше чем о тебе? Мне не интересен твой мир, не интересно как ты добился того, что имеешь. Я не восхищаюсь тобой как все твои шавки. Мне — наплевать.

Шаг за шагом ты предавал меня с самого детства. Под личиной семейного дела ты подавлял меня, высмеивая все, что мне интересно. Я — не ты, не твоя сраная мини копия, которую ты с гордостью хлопаешь по плечу, представляя друзьям словно декоративную болонку. Я не часть твоей поганой ДНК, по крайней мере внутри своей бошки — я другой. И этот другой, далек от тебя, точно также как мать-шлюха далека от меня.

Я очнулся, от того, что кто-то сигналит. Оказалось моя полоса продвинулась, а я все еще стою. Мне не интересно, что за убожество осмелилось на такое отчаяние, я не в силах отвлекаться на окружающий мир.

Навигатор вывел меня на окольные дороги, которые были более менее свободны от машин. Я припарковался у неприметного здания с вывеской "Детективное агенство". Я специально выбрал, то что попроще. Сюда не протянутся щупальцы моего отца, которые он способен задействовать, даже сидя за бугром.

Захожу в помещение, где за небольшим столом заваленным папками сидит кучерявая секретарша. Ожидаемо нравлюсь ей, она хлопает глазами, поправляет волосы.

— Здравствуйте, вы к Борису Ивановичу?

Не глядя на девушку, тяну на себя дверь и захожу к детективу. Мне нравится мучить женщин равнодушием.

Борис Иванович выглядит как измотанный работник завода при Ленине. Другого я и не ожидал от такой конторки.

Он с усердной любезностью тянет мне руку, представляется и приглашает сесть.

— Вы принесли все документы? — спрашивает совдеповский детектив.

— Да, — я протягиваю копии свидетельства рождения свое и отца.

Отлично. Борису на вид лет шестьдесят, он делает какие-то пометки и кладет все в конверт. Затем серьезно смотрит на меня, и спрашивает.

— Знаете, иногда люди приходят за тем, чтобы узнать то, чего знать не хотят. И я просто обязан вас спросить, — он замялся, и через мгновение продолжил, — Вы действительно хотите знать все. Вы готовы к любой информации, какой бы она ни была?

— Да, — сказал я.

Я хочу знать о своей матери все, какой бы она ни была, и мне очень интересно, что может меня удивить сильнее чем, тот факт, что она — мертвая шлюха. Все что мне нужно, детали ее биографии. Занимательный должен быть досуг.

— Что ж, тогда я буду держать вас в курсе. На выяснение всего может потребоваться от недели до месяца. Иногда больше, бывает так что, — Борис опустил глаза и откашлялся. Бывает так, что влиятельные люди порой запутывают следы. Подтасовывают документы, факты, платят работникам паспортных столов. Но у нас есть свои методы, чтобы обойти все уловки. Просто в таких случаях времени на поиск уходит больше. Вы не переживайте.

Оставив плотный конверт с оплатой я вышел. Там больше чем требовалось, я расчитываю, что престарелый детектив проявит усердие и ускорит процесс всеми силами.

Включаю смартфон, Эля звонила три раза и прислала несколько сообщений. До чего же навясчивая сука. За три ночи, проведенных с ней я успел устать от ее силиконовых сисек, и незатейливой пизды.

Что ж дорогуша, хочешь снова всю ночь тусоваться? Надеешься на мой член и кошелек? Тогда у меня для тебя подарок.

"Привет. Приезжай сегодня в полночь, повеселимся", — пишу я и снова отключаю телефон.

***

Я проснулась в шесть утра без будильника. Вчерашняя ночь болью отозвалась в затылке. Только сейчас заметила, что всетаки разбила коленку, когда спасала зажравшуюся сволочь.

Он наверное еще спит. Не знаю как сказать, что я ухожу? Да и нужно ли, что-то говорить? Может стоит просто уйти? Сомневаюсь, что отряд заметит потерю бойца. Единственное, что я хочу сделать — это попрощаться с Людмилой и Виктором. Я знаю их всего несколько ночных часов и три кружки чая, а они уже для меня как родные.

Мышкой я проскользнула по коридорам, буквально на цыпочках пробиралась к двери заднего двора. Не хочу видеть этот дом, не хочу видеть мажора и всем ему подобных. Я подхожу к домику, в котором уже кипит жизнь. Людмила с Виктором завтракают, готовясь к рабочему дню. Как только я вошла, Люда подскочила.

— Что с тобой случилось Зина? На тебе лица нет!
– причитала она.

Виктор схватился за стул, и я заметила, что стол накрыт на троих. Они ждали меня на завтрак. Из-за этого я снова разревелась. Ну сколько можно! С тех пор как я в Москве плачу почти каждый день по поводу и без!

Люда обняла меня своими сильными теплыми руками.

— Зина, Зина не плачь! Лучше давай затракать. А ты пока расскажешь, что стряслось.

Вытираясь руковом я попыталась прийти в себя, но тщетно. Горячие сырники, политые вишневым вареньем, кружка чая, и контейнер с едой на перекус, который она собрала для меня — буквально разрывали мое сердце! Такой заботы я не видела от матери, да что от матери! Вообще ни от кого и никогда. А здесь, незнакомые мне люди… Я снова завыла.

— Зинаида! — серьезно сказал Виктор. А ну прекрати, а то заставлю тебя охотится за колорадскими жуками.

Я невольно вспомнила как убирала их в огороде с картошки и почему-то успокоилась.

— Но у вас тут нет картошки…, - хмыкнула я.

— Ради тебя я ее посажу, — пошутил Виктор.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Это все Валентин, — начала я.

Людмила вдруг сделалось серьезной.

— Он тебя обидел? Он что-то сделал с тобой?

— Нет. Ничего не делал.

— Люда, он конечно парень сложный, но женщин не обижал. Во всяком случае никогда не рукоприкладствовал, — сказал Виктор.

— Он и не рукоприкладствовал. Они с друзьями отдыхали, пили, веселились. Я была на втором этаже, зашла в ванную, а там Валентин лежит. Глаза закрыты, рот открыт. Я его по лицу шлепнула — а он не отзывается. Никакой реакции. Я испугалась, что ему плохо или…, я проглотила от чего-то снова подступившую слезу, — Или он умер. Потом нашла нашатырь, ватку под нос. Он очнулся. И с такой ненавистью посмотрел. Сказал, — я захныкала. Сказал, чтобы я нахер шла. В нем было столько ненависти.

— Зина, — рассмеялась Людмила. Какой еще реакции ты ждала от мужчины, который мнит себя королем. А его вдруг взяли и застали в беззащитном неловком виде? Валентин привык всегда быть на высоте. Там самомнения, огого сколько!