Чтение онлайн

– Ты как, родной? – в её фразе, мне показалось, есть теплота, непривычная мягкость, а затем я узнаю Лишари. – Что б, тебя, зачем ты туда попёрся? Ты же мог сгинуть, как те «божественные» засранцы.

– Я… я…, - замешательство сковало мой язык. – Разве для тебя это важно? Разве играет роль?

– Идиот, ой идиот… важно же, - Лишари подошла к подоконнику и ловким движением распахнула окно, через которые дунули массивы свежего воздуха. – Ты… спас меня тогда, ты не презирал меня за то, что я «дикая».

– Да и сейчас мало кто будет, - вспомнил о недавнем «заседании». – Только пройдёт пару-тройку лет и люди смиряться с этим.

– Сейчас не об этом, Фриджи, - дама обратила своё лицо к окну, откуда ударил лёгкий ветер, растрепавший её волос, а каждая буква в её речи пронзилась натужностью и сокрытой болью. – Ты мне… важен. Прости… после Карима… после того что случилось, мне трудно об этом говорить.

– Может тогда…

– Подожди. Я понимаю, что ты чувствуешь ко мне… знаю. Только человек с треклятым холодным расчётом либо с дурманом из чувств мог сделать для меня то, что сделал ты. Скажи, что ты ко мне чувствуешь? Фриджи, да и твои те вопросы… о качествах.

– Да, Лишари, - наконец-то выпалил я, уже не сдерживая то, что чувствовал к ней – и мысли, сердечные веяния, стали словом, которое я, преодолевая далёкую боль в груди, передаю девушке. – Ты мне нравишься.

– «Нравишься» - как-то слабовато для того, кто ради меня, нашёл пакостно-редкий гриб. Что б продлить существование, пошёл на нарушение приказа своего командира. Это нифига не про «нравится».

– Понимаю, к чему ты клонишь, - я попытался приподняться немного, но слабость всё ещё отягощает моё тело, но на выручку пришла Лишари – взявшись за её руку, подтянулся и смог опереться спиной о стену. – А ты сама? Кто я для тебя? Просто друг, которому можно зачаровать меч? Или некто больше?

– Я… мне трудно после того, что произошло. Это предательство… с Каримом, будь он проклят… но да, больше, чем просто друг.

Радость и воздушность души от её ответа поселились во мне, возвышенное чувство, когда ты готов горы преодолеть.

– Ладно, расскажи, что сейчас творится в мире? – спросил я, решив сменить тему, понимая, что от этой Лишари не совсем приятно. – Что там с Исаилом, Гаспаром и Велисарием?

– Теперь твой друг Исаил – глава новой церкви Всевышнего, а затворник Гаспар стал главным техником Союза. Он сейчас где-то в Дюнном руководит постройкой чего-то вроде оборонного предприятия. А Мерраджиль продолжает работу над светочем. Говорит, что скоро мы его можем включить и изгнать нафиг этих высших.

– Ох, высоко забрались. А Велисарий? Что с ним?

– После его решительной победы в побоище у Дюнного, Высокий сенат избрал его Консулом. Он вот-вот должен начать читать речь на рыночной площади перед людьми.

Мои губы расписала улыбка, хоть она и отдаётся болью в шее. Я рад, чудесно рад тому, что всё так разрешилось с Лишари, что мы победили и что всё так заканчивается.

– Ох, как бы я хотел её услышать, - тихо говорю я.

– Не бойся, - Лишари вытащила из небольшой сумки серебряную тарелку, которая закована в сверкающую рамку, с тремя волнообразными лучами в сторону и положила предо мной. – Я знала, что тебе может быть интересна его болтовня, поэтому у трибуны на рыночной площади кинула серебряное блюдо. Да и Велисарий был не против, чтобы ты мог услышать его речь… если очнёшься.

– А если бы я не… проснулся?

– Я бы помогла, - легко улыбнулась Лишари, на кончиках ладоней пробежала пара искр мягкого ласкового света. – У О’Брайенна оставалось немного той мути, которая завела моё сердце. А теперь блюдо.

«Ох Лишари», - обрадовался я настойчивости этой девушки и направил мысль в русло драгоценных артефактов. Я вспомнил об этих штуках и восхитился её продуманности – блюда использовали, чтобы подслушивать чужие разговоры или для связи на дальних расстояниях. Она положила устройство рядом со мной и от прохладной начищенной поверхности послышался звук, это слова, которые доносились к нам с небольшой прерывистостью:

– Наилучшего предводителя в данной обстановке нельзя и представить, - кто-то обратился к Велисарию. – Выдернуть Эндерал из рук нежити, разбойников и отступников, и преподнести его Высокому сенату на блюдечке, создав единый Эндеральский Союз. Узнав о планах Высокого сената насчёт тебя я не удивился. Ты ведь герой битвы за Арк, не говоря о твоих успехах в битве при Дюнном. Велисарий, ты, наверное, сейчас единственный полководец, который способен повести его народ к победе. Но ты помни, что в руинах Эндерала может таиться любая дикость и может произойти всё, что угодно. Но ты помни, что Высокий сенат и народ верит в тебя. Удачи, Велисарий.

После этого никто не говорил, только был слышен шум толпы далеко на фоне и шаги. По голосу я слышал, что его нахваливать может кто-то из знати.

– Хах, - усмехнулась девушка. – Видимо он ещё не говорит к народу.

Спустя минуту приготовлений, мы наконец-то услышали его пламенное воззвание к народу, который по-видимому заполнил всю рыночную площадь:

– Мои друзья, братья и сёстры, не так давно смотря на Эндерал, где жил мой отец, взирая на свою любимую родину, я видел страну на грани уничтожения. Мы не атаковали, а только стояли в обороне и медленно погибали. Мы не жили, а вели жалкое существование, отдав наш дом псам. Мы позволили нашей родине гореть! Но всё ещё не потеряно, мои братья и сестры. Но не всё потеряно до конца! Наше объедение, наша цель возродить древнюю мощь, зажигает надежду на прекрасный мир. Объединив все силы и земли под единым знаменем и с помощью Золотого серпа и банка, мы создадим новую силу, мы сотворим новых воинов для новых сражений! Мы выкуем для них новую броню, дадим в их руки совершенное оружие. Наша новая страна, новая армия превзойдёт всё что было раньше. Не ополчение, не жалкие горстки воинов, но целые легионы встанут на защиту нашей родины. Мы – наследники великого прошлого, наследники мёртвых божественных пророков – и мы не отступим. Воинам, которые всё ещё сражаются, мы пришлём нашу помощь, дабы сокрушить врага. Нашу страну ждёт великое возрождение! Всем врагам, губителям моей родины, мы несём погибель! Нежить, разбойники, мятежники и повстанцы – все они узнают гнев наших армий. Эндерал готов к возрождению!

– Мощную речь задвинул, - с иронией сказала Лишари. – Ничего не скажешь. Теперь он будет заправлять в стране… какой быстрый скачок от мятежника до правителя.

– А что со Святым орденом? Арантеаль? Коарек? Апотекарии? Повстанцы?

– Тише-тише, а то так можно подавиться, - девушка отошла от окна и присела рядом со мной. – Да что будет. Собрались вчера «высокие» мужи, да решили, что теперь место его в этом Храме, будет он охранять нас от зла. Да, теперь он вместе с Лигой Апотекариев имеет своего представителя в вашем Высоком Сенате. Ах да и подружку «пророка» вроде собираются выбрать в магистры. Только вот сам Святой орден на грани раскола… хранители в древних секциях архивов нашли полуистлевшие пергаменты и таблички и перевели их, - Лишари приложила ладони к лицу, негодуя. – Ох, эти идиоты прочли, что был некий древний орден с тремя путями. Огонь, вода и хаос. Третий они отвергли и стали спорить о двух. Так тут ещё и сторонники старых верований нарисовались.

– Чудесно, - я слегка поморщился от боли в руке. – А что с Арантеалем?

– После того побоища, Высокий Сенат снова засядет на суд Арантеаля. Будут решать, как казнить или казнить вообще, ведь это он поднял солдат по центру. Говорят, он хотел всех нас загнать в могилу и спасения ему не избежать, но кто знает? Может снова дёру даст из тюрьмы, как было в Нериме.

– А Коарек?

– Его было решено отправить на север. Теперь его тюрьма – тот пирийский храм, где вы морозились. Велисарий заключил перемирие с Неримом взамен на то, что Коаркек останется жив и через год или два его выпустят, - внезапно голос девушки стал гневнее. – Вот проклятые политиканы, этот уродец разрушил пол страны, перебил кучу народа, а его на год.

– Не бойся, - я устало улыбнулся. – Велисарий всё продумал. Там на морозе… он больше полугода не протянет.

– Я надеюсь, но эта слабость духа. Она просто выводит, - Лишари на пару секунд примолкла. – Убила бы этого урода. А про мятежников не беспокойся… теперь Союз против них ведёт войну, как во времена Киланы.

– Лишари, - бережно называю её имя. – Ты не хочешь пройтись до таверны, когда я поправлюсь?

Я увидел, как на её губы еле заметно дрогнули, она положила свою тёплую ладонь мне на руку, только собравшись говорить: