Во имя жизни!
Шрифт:
Дальше все как в тумане. Помню, как меня стреляли. Помню, как уклонялась и наносила удары, выводя людей из строя, а потом боль в шее и я лежу и не могу пошевелиться.
– Добей ее!
– раздается голос где-то надо мной - И найдите девчонку!
– Нет!
– пытаюсь подняться, мой ребенок! Не могу!
'Надя, беги, только беги и не останавливайся!'
И тут я слышу голос того, кого тут быть не должно.
– Вы ее уже убили, а осмотрев меня, решили, что она меня похитила, чтобы поживиться детской кровью. Я не опасна. Я жертва!
Голос звучит иначе. Это не голос ребенка это голос вампира, которому не одна тысяча лет.
– Надя!
– отчаянье боль. Мой голос не слышен, из-за поврежденного горла. Не могу пошевелиться. Что они со мной сделали. Мой ребенок!
'Мам, так нужно. Прости!' - она не сказала этого вслух. Слова звучали в моем сознании - 'Я передала отцу, где тебя искать, а мне пора. Мы скоро встретимся, обещаю!'
'Надя! Надюшенька'
Слеза течет из глаз.
Но события развиваются не по моей воле.
– Да чего мы стоим! Ребенка надо срочно отвезти в безопасное место!
Я слышу, как кто-то берет мою дочь на руки. Хочется кричать, но не могу. Они уходят, и только тогда я понимаю, что не могла шевелиться из-за того, что меня держала чужая воля.
'Прости, мама, но только так я могла тебя спасти!' - слышу я ее слова.
Пытаюсь подняться и не могу. Слишком большая потеря крови. И шея повреждена.
Джеймс!
Это было отчаянье. Я не могла спасти ребенка и не могла помочь себе. А дальше темнота.
Я ехал с полигона. Тренировал ребят. Их успехи уже лучше, чем еще полгода назад. Но сегодня мне было не до того. Я волновался за своих девочек, и какое-то странное беспокойство преследовало меня. Особенно после видения Нади.
– Джеймс, да все с твоими малышками нормально!
– не выдержала Сойка, глядя на мое хмурое лицо.
– Я на это очень наде....
Договорить я не смог. Резкая боль скрутила тело. Алекса!
Я слышал, как шины тормозят по грунтовой дороге. Видел, как она пытается убежать. Видел, как велит дочери убегать и звать меня. Чувствовал ее боль и отчаянье.
– Джеймс!
– вывела меня из сознания Алексии Сойка - Ты что делаешь, куда мы?
Я только сейчас понял, что мои руки сами развернули машину и теперь мы едем в нужную сторону
– Девочки в беде!
– бросил я сквозь зубы ведя машину с все нарастающей скоростью. В какой-то момент я услышал ее отчаянный зов. Она звала меня, а потом почувствовал, как слабеет наша связь. Мне стало страшно.
'Что с моей девочкой?'
Но вот я увидел знакомую поле и колею на нем, именно это поле я видел ее глазами. Я повернул туда же. Она лежала на земле возле кромки леса. Совсем одна и она истекала кровью. Но жива, а это главное!
Остановил машину и выпрыгнув из нее бросился к ней.
– Алексия!
Прорвал кожу начал давать свою кровь. Она вся в пулях. Живого места от дыр нет. Как же она еще держится. Как жива! Столько серебра. Молодой бы уже умер и рассыпался в пепел, а она жива.
– Джеймс, Надя, найди ее!
Глаза полные боли и медленно затухают.
– Нет! Посмотри на меня! Не смей уходить! Пей!
Я вливал в нее кровь. А ей этого было явно мало. Да тело стало выбрасывать пули, но этого было явно недостаточно. Рана на шее даже и не пытается затянуться.
– Не уходи! Умоляю, держись!
– меня охватывает отчаянье, а запас моей крови все меньше и меньше.
В какой-то момент подошла Сойка. Она протянула бутылку, и я просто стал пить кровь, тут же отдавая ее Алексии. Сколько бутылок я выпил, не знаю. Я пил одну за другой чувствуя, как слабею и, видя, что это не помогает. Я терял надежду и уже слезы текли по моим щекам. Но вот что-то начало меняться. Ее шея стала затягиваться. Как и раны. И лицо стало более светлое.
Когда я отнял руку, она была еще очень слаба.
– Найди Надю, найди нашу дочь!
– молила она меня почти беззвучно, и я знал, что если не сделаю этого, она меня никогда не простит.
– Хорошо, но ты поедешь домой - сказал я и, подняв ее на руки, передал Танку - отвезите ее на ферму.
– А ты куда?
– спросила Сойка с тревогой.
– Искать свою дочь.
– Я с тобой!
– бросила Ариша.
Наши взгляды встретились, и я понял, она не отступит.
– Хорошо! Со мной может поехать четыре человек, но быстро!
А дальше был тихий ад. Я искал их по запаху, отслеживая как собака, и медленно продвигаясь за ними. Но нашел только к утру. Старая грязная хижина полная блох и других тварей. И в нее набилось куча народу. Она покалечила двенадцать человек, прежде чем ее скрутили и вот я вижу остатки. Мы захватили их во сне. И теперь я смотрю на тех, кто чуть не убил мою женщину и украл дочь.
– Где она?
Я и сам не узнаю свой голос.
– Тут была! Честно она была тут! Я не знаю куда она делась!
– заверещал их командир.
Противно! Как напасть толпой на женщину с ребенком он смелый, а как отвечать так визжит. Вот к чему приводит эта война!
Оглядевшись вокруг, я увидел курточку дочери. Подошел... Взял в руки и тут же видение настигло меня. Она шла по лесу одна и казалась спокойной. А потом я услышал ее голос.
– Папа, я знала, что ты найдешь их. Со мной все в порядке. Мы скоро встретимся. Так надо. Я вас очень люблю, и очень буду ждать вас. Скажи маме, что со мной все в порядке. Я буду вас навещать, обещаю.
– Надя!
– взмолился я - Где ты?
– Прости, я не могу сказать! Так надо. Я должна выполнить свое предназначение.
И она исчезла. Я снова стоял посреди грязной хижины, сжимая ее курточку.
– Джеймс!
– Ариша смотрела с испугом и страхом на меня.
– Мы возвращаемся домой. А вы...
– у меня не было слов. Я даже смотреть не мог на этих уродов - Если я еще раз о вас услышу я приду, и вы узнаете, что такое старый вампир в ярости!
Все молчали. Я же направился к выходу, но меня остановил голос Ариши.
– А Надя?
– Я не знаю где она. Знаю только, что она цела и в безопасности - бросив это, я вышел из этого дома.
По пути на ферму я думал только об одном. Как я скажу это Алексии. Как скажу, что наша полуторагодовалая дочь ушла и где она теперь.
Но говорить не пришлось. Едва я вошел в спальню, и наши взгляды встретились, она разрыдалась все, поняв сама. Прижав ее к себе, я клялся себе, что найду нашу дочь, чего бы мне это не стоило. И проклинал этот мир, из-за которого плачет моя женщина, а дочь непонятно где выполняет свой долг.