Чтение онлайн

— Я в этом ну совсем не разбираюсь, правда. Вы мне, пожалуйста, посчитайте, если можете, и тогда поймем, что потянем, а что на потом оставим.

Залезла в мобильный банк, проверить на какую сумму может рассчитывать, а там приходов за неделю как ее зарплата за месяц. С накоплениями Бабы Милы такими темпами и на пристройку хватит, и на септик, и на горячую воду, наверное. Оставила деда с Иванычем на кухне, писать ручкой списки. Обещала по интернету поискать контору, чтоб материалы привезли какие нужно в первую очередь. Смысл мужикам свой папелац гонять, когда все доставят за день-два. В отличном настроении вышла на крыльцо. Как же все-таки Ленкина идея хорошо сработала. Вот увидела бы эту колбасу ливерную, даже, скорей всего, простила бы жучку крашеную.

— Мне теперь и работу можно бросать спокойно, — мечтательно проговорила Лизавета, представив все лето в виде сплошного отпуска. Акимыч ее на юга отпустит на недельку. — Машину себе куплю или мопед с круглой фарой. — Нравились Лизе эти мопедики из итальянских фильмов. — Бирюзовый или ярко красный, и шлем под цвет. — На этом розовые мечты забуксовали.

— Чего ты хочешь, Елизавета дочь Петрова? О чем мечтаешь?

— А у меня все есть, — ответила сама себе Лиза. — Жизнь бьет ключом, лето скоро. Главное, что она не хотела, так это возвращаться к прошлому своему скучному существованию. А все остальное как-нибудь наладится.

Прикатил наконец-то Виталик. Привез из зоомагазина шампунь от блох, чесалки, чтоб колтуны срезать, ошейник, витамины и еще много чего — полную сумку подарков для лохматого друга. Они за это время после неудачного знакомства с Барбосом сильно сдружились.

— Я и сам хотел, только забывал. А тут вы напомнили.

— Ну, раз сам хотел, давай помогай.

Пока мужики допиливали березу, а отцы народов заседали, ругаясь и стуча ладонями по столу, доказывали, кто тут главный по стройке, Лиза с Виталей мыли пса. В прямом эфире. С дурацкими комментариями от зрителей. Виталя разрывался между телефоном и лохматой мордой, а Лизавете было все равно. Вычесали репейник и срезали колтуны, что не смогли вычесать. Только один раз пришлось деда звать, чтоб подержал, пока в таз запихивали монстра хвостатого.

Барбос оказался с юмором и отряхивался как раз в те моменты, когда неумелые грумеры пытались лить воду или намыливать этого шерстяного безобразника. Мокрые были все с головы до ног.

— У нас теперь тоже ни клещей, ни блох не будет, — рассмеялась Лиза.

На улице просигналили. Красная Мишкина машинка выпустила понурую Елену Раскаявшуюся с переднего сиденья, следом появился рюкзак размером с эту раскормленную туристку, и уехала, не попрощавшись. Только Мишка руку с большим пальцем вверх поднял из раскрытого окна.

— Здрасьте, кого не ждали, — не со зла (зло уже перекипело давно), но из человеческой вредности произнесла Лизавета.

— Прогонишь? — понуро проговорила вредительница из-за забора.

— Да нет. Я смотрю, тебя с вещами привезли. На исправление или по рабочим надобностям? — опять накатили изнутри обида и злость за подставу с договором и общее свинское отношение к лучшей бывшей подруге.

— Лиз, прости. Я, правда, даже не посмотрела, что они наворотили с этими оплатами. Я так перед тобой виновата.

Ленка никогда не умела красиво плакать. Нос ее становился картошкой, распухая мгновенно, лицо краснело помидорным цветом, а слезы текли из глаз и из носа одновременно. На Лизаветиной памяти эта железная дамочка плакала только на ее кухне, выгнав хозяйку и воя в обнимку с бутылкой после измены мужа. А сейчас Елена Рыдающая вывалилась через калитку и повисла на Елизаветиной мокрой футболке, вцепившись в нее, как утопающий матрос в спасательный круг.

— Лиза, прости, я с работы этой долбанной уйду. Я тебе месяц буду козу доить, ну дура я, обрадовалась и даже не прочитала, — захлебываясь соленой водой, ревела эта Магдалина кающаяся. — Я ж как после декрета вышла, меня только и ставили на провальные проекты, а тут фортануло — и направление новое, и твоя деревенская жизнь. Я ж не думала, что они все это провернут по-тихому, я тебя подставила.

На концерт начали собираться зрители. Сначала отвис Виталик и сбегал за камерой. Потом мужики стали вылезать из-за березы. Последними вышли Иваныч с Акимычем.

Лиза стояла соляным столбом посреди двора как обернувшаяся жена Лота. Стихийное бедствие, носящее красивое женское имя, продолжало трясти «владетельницу Баллантрэ» за грязную футболку, выкрикивая оскорбления то юристам, то козлу-директору.

— Только попробуй это выложить, — тихо и страшно сказала Лиза оператору. Обняла расклеившуюся наглухо подругу и повела в дом. Со сцены уходили молча без аплодисментов.

К вечеру позвонил Вениамин. Сказал, что проехал сегодня по адресам и кое-что нашел.

— Нетелефонный разговор. Можно, я к вам приеду на несколько слов? — голос у юриста был уставший и какой-то виноватый.

После сегодняшнего эмоционального шторма Лиза не испытывала ни жалости, ни раздражения, просто констатировала происходящее, но реагировать сил душевных уже не было. Спящая на Лизкиной кровати Ленка наревелась до икоты и судорог в ногах. Была условно прощена и отправлена в спальню. Взбледнувший Виталик потер все записи и попросил больше на него ТАК не смотреть. Акимыч вообще махнул рукой, глубокомысленно произнес: «Все бабы — дуры, а некоторые еще дурее» и ушел к строителям. Лиза сидела на кухне и пила чай. Утреннее воодушевление пополнившимся счетом улетучилось, но и всемирной трагедии от глупой Ленкиной выходки и ее последующего самобичевания почувствовать не удалось. Как будто эти проблемы были ненастоящими, все понарошку. Ну поссорились, ну помиримся. Проект работает, с документами все в порядке, деньги даже на душевую нашлись, а обида была такой маленькой по сравнению с чужими снами, с потерянной в кошмарах Ольгой, что стала легкой как воронье перышко. Дунь и истает.

— Что значит «пустой сон», — вертелась в голове навязчивая мысль. — Пустой, значит, там никого нет. В этом теле никого нет. Но что-то должно просачиваться извне. Звуки там запахи, где нам искать саму Ольгу во сне и наяву? Она же опытная сновидица была, профессионал, неужели не могла сбежать, спрятаться? Куда может уйти человек из своего сна? В смерть? В другой сон?

Лиза начала ходить по кухоньке, размышляя себе под нос:

— Сначала был ледяной гроб. Ее заморозили и заковали, чтоб не дергалась. Она ушла глубже, там тоже никого нет. Может, из этого сна она совершила еще одно погружение? Я же ее в своем сне спящей видела. Конечно! Могла бы сразу догадаться! — Лиза заскочила в спальню и начала искать положенные «где-то» здесь листочки Ольгиных черновиков. Нашла файлик со стопочкой исчерканных страниц. — Она же столько лет этим занималась, куда ей еще прятаться было как не в сон, все глубже и глубже уходить от мучителей. Смогу ли я достать, попаду ли сама туда?

До ночи оставался еще долгий вечер. В душевном смятении пошла к козе. Сидела, гладила свою хранительницу, вычесывала зимнюю шерсть, теплые ушки. Малыши напрыгались и заснули прям на коленках у доброй хозяйки. Коза вздыхала, мол, все суета сует. Фыркала лошадью в шею, стараясь прихватить выпавшие из пучка волосы губами. Делилась с Лизой теплом и живым участием. Что еще человеку надо, разве только молока.

Там юрист Лизу и нашел. Придремавшую у мягкого бока с козлятами в охапке.

— Да говорите здесь. Тут никого нет, кроме нас с козой.

— Вениамин покосился на камеры и вытащил Лизу в сад. Сели на согнутый старостью ствол яблони.

— Я, похоже, нашел этот дом.

— А я, похоже, догадалась, где прячется Ольга во сне.

— Это очень хорошо, но лучше сначала найти ее наяву, а не во сне. Посмотрите фото?
– безопасник протянул телефон с открытой галереей. На снимке был похожий особняк из Лизиного первого сна. Черепичная крыша и высокий забор. Даже мансардное окно на том же самом месте.

— Похож, да. Там кто-то живет? — казалось бы, надо обрадоваться, но посиделки с рогатыми успокоили получше пустырника. Не хотелось ни шевелится, ни говорить. Весь день наперекосяк.