Чтение онлайн

— Полетели домой, — попросила ошеломленная Лиза.

Сюда она никого приводить не будет, это не место для экскурсий. Это слишком личное. С Ольгой все будет хорошо, но захочет ли она просыпаться, будет зависеть только от нее самой.

Как передать столкновение с настоящим чудом, божественным проявлением, взглядом вечности? Одно воспоминание о сияющей вселенной истока чужой души вселяло в Ходящую по снам такую спокойную веру в собственные силы, что никому ничего передавать она больше не собиралась. Не надо ничего доказывать, она такая как есть. В груди ярко горел образ чужого сосредоточия, рядом с ним сомнения в собственном даре и выборе пути были бессмысленны. Ты там, где ты есть. В тебе таится самая большая драгоценность мира, не растеряй себя. Сохраняй внутренний свет. Живи.

Открывая глаза в своем маленьком бревенчатом углу с печкой, Лиза больше не видела старой рамы с мухами между стекол, трещин в печном боку, скрипучего пола. Все было так, как надо и никак иначе.

— Эдак и до буддизма недалеко.

Стряхнула с себя это блаженное состояние духовного озарения.

— Стану йогом, буду праной питаться и в Бодхисаттвы запишусь в порядке живой очереди.

Из кухни раздавался божественный запах горячих блинчиков, политых сливочным маслом, и это было лучше всех перерождений душ и поисков высшего смысла.

— Гатэ, гатэ, парагатэ… — напевала Елизавета, совершая свои омовения над алюминиевым тазиком. Обновленная и умытая как ясноокая Аврора выплыла на кухню. Там колдовала над бабкиными сковородками Елена Щедрая, и запах блинов был настолько разлит в весеннем воздухе, что даже приоткрытое окно не давало ни малейшего шанса на сопротивление. Надо было схватить самый верхний горячий, сочащийся маслом блин и только потом, обжигаясь, стараясь проглотить его целиком как чайка, прокаркать: «Доброе утро!»

— Лизка, садись давай. Мужики твои все уже позавтракали. Тебя будить не хотели. Я Виталю в магазин отправила, будем сегодня борщ варить на всю деревню. Давай, я тут уберу со стола. Вот тебе кружка и сметаны еще возьми.

Ленка по-хозяйски, как, впрочем, она делала на любой кухне, куда бы ни попадала, навалила блинов в Лизину тарелку и включила кофеварку. Сновидица смотрела на свою подругу и не узнавала ее. Недавняя ссора сняла лоск с ее укладки, уголки рта опустились, после вчерашних рыданий у Ленки появились мешки под глазами. Надо было бы поговорить по душам, но тащить на себе груз чужих переживаний Лизавета больше не собиралась. Решила, что подруга сама разберется. Она ее простила, а та уже дальше сама. Им обеим нужна была эта встряска, может умнее станут. Улыбнулась таким чужим мыслям и попросила еще добавки.

— Теперь понятно, почему с тобой Мишка долго ругаться не умеет, — произнесла Лизка, запихивая в себя четвертый блин.

— Да ну тебя, — отмахнулась та, но видно было, как хорошее настроение возвращается к прощенной Ленке, как распрямляется спина и даже обвисшие кудри, казалось, наливались знакомой упругостью и блеском.

Потом позвонил Вениамин. Лиза доложилась по форме, что была, послание передала, но больше туда ни ногой. Ни одна, ни с другими. Понимайте, как хотите.

— Может, с нами съездишь? Я водителем поеду, а тебя возьмем секретарем делегации.

— Нет, — легко отказалась Лиза, — не поеду. Но в гости буду ждать обязательно. Все будет хорошо. — Пообещала она обеспокоенному таким категоричным отказом юристу.

В это утро вообще все было по-другому. Лизавета, может, впервые в жизни осознала себя полновластной хозяйкой своих поступков и своей судьбы. Мелкие домашние хлопоты не вызывали раздражения, планы и задуманное могли исполниться, а могли нет. Целостности картины это уже не меняло. Как иногда полезно по чужим снам походить. Взрослеешь вместе с ними что ль?

На улице начинался май. Небо было в бездонной лазури, трава зеленой, а впереди ожидала целая жизнь, полная приключений.

В детстве Лизонька верила в разное. В домового, кому оставляли блюдце с молоком за порогом, в лешего, которого в лесу просили о грибах и ягодах и обязательно делились горбушкой черного хлеба. Верила, что тесто можно обидеть громкими криками, и поэтому, когда баба Мила пекла пироги, ходила на цыпочках и говорила шёпотом. Почему-то от детства остались только воспоминания о деревенском лете, одном единственном. Как перелетная птица, рожденная в гнезде, возвращается, несмотря на то, что в мире есть миллионы мест лучше, так и Лиза тянулась к старому дому. Умные люди назвали бы это инстинктом. Пусть умничают, а человеку хорошо, и ладно. Возвращаться в душный город Лиза больше не планировала.

Лизавета Петровна готовилась устроить грандиозный скандал своему дорогому помощнику и любимому приемному деду. Ну, как скандал. Хотя бы ногами потопать и пытаться не заржать, как полковая лошадь. Сегодня утром Лиза после двух недель жизни в пустой деревне выяснила, что деревня совсем даже не заброшена, как говорил Акимыч. Заброшен был тот небольшой аппендикс, что уходил от основной деревни налево от дороги, где и окопались наши отшельники. А остальная деревня жила и процветала за поворотом, даже не догадываясь, что Лиза их всех на кладбище отправила. Может, для деда Василия старая деревня и была единственным местом, что имела право зваться Маурино, но Лиза-то куда смотрела? Новая деревня была небольшой, домов на 30, но тут были и магазин, и фельдшер. Зоотехник тоже кстати там жил. В общем, всемирный заговор против совершенно не интересующейся окружающим миром Лизаветы.

От дома до города ездила на такси. Выбиралась со своего участка только разок на кладбище, а остальная деревня даже не подозревала о новой собственнице, пока к ней не перебрались строители кладбищенские. Неугомонная Ленка все и выяснила. Сначала она захотела приготовить борщ, отправила оператора за провизией, но у Витали, как назло, машина приказала долго жить в десяти метрах от забора. Потом ответственная за кухню домогалась до Матвея Иваныча, чтоб тот ее быстренько довез до Фоминска в магазин и обратно. Умудренный семейной жизнью дядька это дело пресек на корню и предложил на выбор: прогуляться пешком до магазина либо вызвать такси.

— А здесь еще и магазин есть? — удивилась Елена Кошеваристая, прикидывая в уме, что таскать от магазина до такси продукты на пятерых мужиков слабой женщине ну совсем не комильфо.

— А как же. Какая ж деревня без магазина. Это вы тут в медвежьем углу, а так, минут 20 ходу и на месте. В итоге, выдвинулись втроем: Лиза, Ленка и ослик для провианта по имени Виталя. Акимыч куда-то ушел по своим делам, оставив телефон дома на зарядке. Ветеринар был вне зоны доступа, и Лиза подумывала, не зайти ли ей к нему самой. Хотя он, наверное, на ферме — при такой работе выходных не бывает.

Первая экскурсия вышла познавательной. Домики в новой деревне выстроились по единственной улице. Аккуратные заборчики, палисадники и яблони, что начинали уже покрываться розовой пеной цветов. Магазин был в одном здании с почтой, пусть небольшой, но с разнообразным ассортиментом и приветливой продавщицей. Набирая полные сумки под печальные вздохи ослика, Лиза спросила, не знает ли дама за прилавком, где живет зоотехник Иван Федорович. Думала, может, зайти записку оставить, чтоб Милку посмотрел, если связи нет.