Чтение онлайн

– Попался! – улыбнулся тест-пилот, он активировал прицельно-навигационную систему, собираясь нанести по противнику удар. «Всё оказалось проще, чем я думал!» – пронеслось в голове пилота.

В этот момент система оповещения выдала сообщение: «Внимание! Воздушная цель!». Последовала мгновенная реакция:

– Рассчитать курс!

Бортовой компьютер тут же выдал результат, который отобразился на внутреннем экране забрала боевого шлема. Скорость движения штурмовика, его курс, вероятное время атаки – всё отобразилось в цифрах и продублировалось графически. И в этот же момент самоходка произвела атаку – управляемая ракета стремительно легла на цель. Реакция пилота последовала незамедлительно. Мощный залп из крупнокалиберного пулемёта. Подобно рою насекомых, на перехват ракеты отправилось свинцовое облако «умных пуль», последовал второй залп – на этот раз управляемая ракета – её цель – самоходка. На всё ушло несколько секунд, и в этот же момент штурмовик атаковал шагающий танк ещё двумя ракетами, а потом резко ушёл в сторону – машина пошла на второй заход.

Первая ракета, выпущенная самоходкой, напоролась на «свинцовый рой», таким образом, была сбита. Первая атака танка расчистила коридор для ракеты, которая успешно поразила самоходку, но две другие ракеты, выпущенные штурмовиком, вдруг, резко сменили траектории. Где-то на середине пути они ушли в стороны, затем вверх, совершив непредсказуемый манёвр. И сбить их двумя залпами из пулемёта не получилось – две свинцовые тучки ушли в «молоко». Пули хоть и умные, но цель долго держать не могут.

А тем временем ракеты продолжали совершать немыслимые манёвры, в попытке обмануть бортовой компьютер шагающей машины. Вычислительная система вырисовывала замысловатые траектории полёта ракет, выдавая каждое мгновение всё новые возможные варианты. Требовалось что-то сделать, чтобы уйти из зоны поражения.

Исполин на полном ходу сменил позицию, одновременно отстреливая ложные цели, посылая навстречу ракетам сотни килограммов «интеллектуального свинца». На шагающем танке работали системы радиоэлектронного подавления управляющих сигналов в попытках перехватить ракеты и перенаправить. На полную мощность работала система охлаждения, смазывая тепловой контур шагающего танка. Но вражеские системы РЭБ выполняли строго противоположную миссию, глушили системы танка – игра в перетягивание каната. Ещё два раза ракеты вильнули в сторону, ещё два промаха, время стремительно уходило. Мгновение и обе ракеты выйдут на цель и уничтожат её.

В этот же момент бортовой компьютер выдал информацию: штурмовик выполняет второй заход.

Очередной ракетный залп штурмовика, и теперь танку угрожали сразу четыре ракеты. Автоматическая боевая система танка выпустила в ответ четыре ракеты-перехватчика, продолжая удерживать на прицеле сам штурмовик.

Состояние тест-пилота в этот момент было критическим – датчики фиксировали учащённое сердцебиение, обильное потоотделение. Организм подвергался чудовищному стрессу. Для жизни риска нет, но потеря вверенной машины смерти подобно.

Этот бой оказался слишком коротким. Такой поворот событий не был принят в расчёт, уже сейчас, наблюдавшим за ходом сражения из бункера, было понятно, что тест-пилот оказался плохо подготовлен.

В самый последний момент экспериментальный шагающий танк произвёл ещё один залп по штурмовику, и успешно сбил его, сразу же после того, как тот произвёл вторую атаку.

Три ракеты противника были сбиты на подлёте к цели, но одна успела сманеврировать, и уклонилась от перехвата, легла на цель и достигла её, уничтожив экспериментальный боевой образец.

Самое страшное, что могло произойти, произошло, испытания завалены, прототип боевой машины потерян, куча денег вылетела в трубу. Дальше предстоят разбирательства, а после огласят «приговор», и вердикт будет суров.

Евгений Венский сидел в кресле перед дверями кабинета начальства компании. Он ждал, когда начнётся разговор по душам. Сейчас руководители компании в присутствии представителей заказчика, обсуждали проведённые испытания. Сразу же после того, как экспериментальный образец был уничтожен, появилось множество вопросов, касающихся в первую очередь действий пилота. Венский понимал, что, возможно, допустил ошибку. Он проигрывал в голове свои действия и пытался понять, где именно сплоховал. Ситуация была не из лёгких. С одной стороны, он выполнил поставленную перед ним боевую задачу – уничтожил обе цели, но, при этом, потерял дорогостоящую машину. Последнее обстоятельство в корне меняло дело – даже тех денег, что он заработал в ходе множественных испытаний, не хватит, чтобы покрыть расходы компании за потерянную машину. Искин тщательно и беспристрастно проведёт анализ данных, выявит все ошибки, даст экспертное заключение, выведет процент вины пилота. А дальше всё будет зависеть только от того, как на это посмотрит совет директоров компании.

Прошло примерно два с половиной часа, пока Венский ждал, и пока шло совещание. Наконец, двери распахнулись, и трое людей из приёмной комиссии, что-то негромко обсуждая, прошли мимо, даже не удостоив тест-пилота взглядом.

– Венский, зайдите, – послышалось из кабинета.

Евгений встал с кресла, пульс его теперь был учащённым, как тогда, на испытаниях, уже через несколько минут он узнает, какое решение в отношении его принято в самых верхах. Венский поправил пиджак, рубашку, потом вошёл в кабинет.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил замдиректора по технической части.

Все семеро начальников восседали за длинным столом и сверлили Венского взглядами. Ему показалось, что ещё немного, и его испепелят заживо, но он собрался с духом, и занял своё место напротив стола. Всё происходящее напоминало Венскому некое подобие судебного процесса. По сути, так оно и было. С той лишь разницей, что реальный срок ему не грозил, однако по долгам придётся рассчитываться.

– Вот что, Венский (к парню обращались по фамилии нарочно, с целью подчеркнуть особое отношение к его персоне), мы изучили все материалы дела и пришли к единогласному решению, которое сейчас до вас доведём.

Замдиректора старался быть как можно более интеллигентным.

– Два года назад вы подписали с нами контракт о приёме на работу в качестве тест-пилота нашей техники. Два года вы справлялись со своей работой, как мы того ожидали, то есть – без нареканий. Два дня назад срок контракта истёк, а ещё три дня назад вы провели последнее испытание, результатом которого стала потеря экспериментального образца. Не скрою наше разочарование по этому поводу, однако мы пришли к выводу, что здесь частично присутствует и наша вина…

«Это обнадёживает» – подумал Венский. Но понял сразу, что вина, скорее всего, будет слишком маленькой, настолько, что ею можно будет пренебречь.

– Итак, вы знаете, что по результатам последних испытаний, должен был решиться вопрос о приобретении нашей фирмой контракта на поставку двух десятков боевых машин. Скажу сразу, мы его приобрели, но…

Здесь замдиректора выдержал паузу, изучая текстовый документ в своём рабочем планшетнике. Все выводы комиссии по расследованию наверняка уместились не менее чем на сотне страниц. «Быстро же они подготовили мой приговор!» – подумал бывший тест-пилот.

– Изучив записи с датчиков машины и камер, встроенных в шлем оператора, мы поняли, что вами была допущена грубая ошибка, а именно, вы не отреагировали вовремя на первую атаку штурмовика. По данным прицельно-навигационной системы, при первом заходе, штурмовик удерживался ею, но вы не отреагировали, в результате, цель была потеряна и смогла совершить вторую атаку. Иными словами, вы могли уничтожить штурмовик ещё на первом круге, тем самым, уничтожить обе цели и предупредить полное уничтожение экспериментального образца. Степень нашей вины заключается в том, что нами были упущены возможности установки на машину дополнительных вычислительных мощностей, которые могли бы значительно увеличить ваши шансы на выполнение боевой задачи. Я понятно выражаюсь?