Чтение онлайн

В этот момент в кладовку вбежала мама, а следом за ней незнакомые мне мужчина и женщина. Последняя тут же побелела, бросилась к мальчику и разрыдалась. Папа подтолкнул меня к маме.

– Почему вы плачете, синьора? Он же просто спит, – обратилась я к женщине, пока мама обнимала меня, посадив к себе на колени.

– У него слабый пульс, но он дышит, – серьезно сказал папа.

Незнакомый мужчина аккуратно поднял мальчика на руки и унес из кладовки, а следом вышли все, кроме меня и мамы.

– Ох, милая. С ним все будет в порядке.

Но я совершенно не понимала, почему все так разволновались. Подумаешь, заснул! Что-то мне подсказывало, что с этим мальчиком мы обязательно подружимся. Ведь он так же, как и я, любит поспать. А карамель он еще полюбит, ничего.

1 Адриана

Может ли человек влиять на свою судьбу?

Многие бы сказали, что нет. Она предопределена, известна заранее, и жизнь лишь подстраивается под ее планы. Все случается так, как рисует карта твоей судьбы.

Но что, если даже один шаг в сторону способен кардинально поменять ход событий? Изменится ли судьба? Или все наши решения и поступки, правильные или неправильные, тоже намечены заранее, и каждый лишь следует шагам прописанного алгоритма? Мы думаем, что одерживаем над судьбой верх, пока на самом деле она манипулирует нами. Как кукловод.

Если это правда, то неужели все, что я знала о себе, – ложь?

Мне всегда казалось, что я в силах изменить судьбу, принимая те или иные решения. Но что, если мой жизненный путь в конечном счете приведет меня на дно, как бы я ни стремилась этого избежать?

Я выросла в мире жестокости и насилия, где смерть воспринималась как нечто обыденное. Никого не удивляли новости об очередной жертве, убийстве или похищении, потому что для Каморры это было в порядке вещей. Как и для меня.

Людям, выросшим в других условиях, сложно понять, что такое мафия. В книгах или фильмах они видят только верхушку айсберга, даже не представляя, что находится под водой.

Хуже всего то, что, как бы ты ни старался держаться от него подальше, этот мир, однажды вцепившись, не отпускал и нагло утаскивал тебя за собой. Ты принадлежал ему с рождения. И сейчас я как никогда чувствовала его хватку, его впивающиеся когти. Виной тому были решения, из-за которых прямо сейчас я стояла в ванной комнате с окровавленными руками.

Я открыла глаза и повернула кран. Сунув руки под прохладную струю, попыталась смыть кровь. Она засохла под ногтями, впиталась в кожу. Я терла ладони мылом, но и это не помогало: красный цвет никак не хотел сходить.

От этой затеи пришлось отказаться, но пятна оставались еще на джинсах и футболке. Но и эти попытки не увенчались успехом. От злости и разочарования я швырнула мыло в раковину. Пятна на одежде стали еще больше. Они будто издевались, хотели напомнить о случившемся, словно мне и без них не хватало тех картинок, что я видела каждый раз, закрывая глаза.

Произошедшее меня вымотало, хотелось спать, но о сне не могло быть и речи. Я ополоснула холодной водой лицо, чтобы хоть немного освежиться. Бесполезно.

Взгляд скользнул по зеркалу на стене, выложенной белой плиткой. Вся комната была белой, и самым ярким пятном в ней являлась я. Грязная и растрепанная.

Дрожащие руки потянулись к волосам и попытались привести их в порядок, но только больше их испачкали. Я вся была в крови, чувствовала ее запах, ее вкус на языке. Если бы желудок был полон, меня бы вырвало.

Ноги предательски подкосились. Ударившись коленями о холодный пол, я совершенно не почувствовала боли. Но внутри сидела другая, такая знакомая мне боль, что разрывала на части. Хотелось вырвать сердце из груди, кричать и плакать, но даже на это я была не способна. Горло сжалось и пересохло, слез не осталось. Я провела рукой по груди, пытаясь унять давление, но тело отвергло эту жалкую попытку. Я так устала.

Откинувшись на стену, я прижала ноги к груди и начала покачиваться, пытаясь унять дрожь и отогнать сон. Каждый раз, когда веки закрывались, я слышала его голос и пыталась не дать ужасному образу снова встать перед глазами.

Открой глаза, принцесса.

Я качалась, пока за дверью не послышался знакомый мужской голос:

– Где она?

Папа.

Я не успела подняться на ноги, как дверь, ударившись о стену, распахнулась, оставив на плитке скол. Папа ворвался в маленькую ванную комнату и полностью ее собой заполнил. Он всегда обладал особой энергией и одним только взглядом мог вселить страх. С момента нашей последней встречи папа немного похудел, волосы стали чуть длиннее. На нем был один из его любимых костюмов. Сильнее всего изменились глаза. Белки покраснели, веки припухли. Уставшие, безжизненные глаза. Другие. А под ними – огромные синяки.

Когда он спал в последний раз?

– Адриана… – Папа глядел на меня сверху вниз.

Я по-прежнему сидела на полу, обхватив ноги руками. Тогда он присел рядом и притянул меня к себе. Обнял крепко, как в детстве, поглаживая мои мягкие непослушные волосы. Но сейчас они были измазаны кровью, как и вся я, как теперь и папин костюм. Но мне не хотелось об этом думать. Мне было так хорошо, как не было, казалось, целую вечность.

– Милая, ты в порядке? – спросил папа, вглядываясь в мое лицо.

Его глаза были полны беспокойства. Он как будто что-то настороженно искал в моем взгляде, и я не стала ничего скрывать, хоть и не была уверена, чего именно он ждал. К виду крови папа давно привык, тем не менее выражение его лица изменилось: в нем появились озабоченность и гнев. Он смотрел на меня в ожидании ответа, но, не получив его, задал еще один вопрос:

– Тебя осматривал врач?

Я не могла найти в себе сил, чтобы ответить ему, поэтому просто кивнула и носом уткнулась в его грудь, вдыхая запахи кожи и сандала.

– Мне так жаль. Прости меня, милая, – он баюкал меня в своих объятиях, целуя волосы. – Прости, что предал твое доверие.

Почему он винит себя? Это я во всем виновата. Папа не сделал ничего, за что мог бы просить прощения. Отец и без того взвалил на себя всю ответственность за смерть мамы и Данте. Но эта ноша была моей. Я хотела сказать ему об этом, но язык будто онемел.

– Прости, принцесса.

Я замерла. Он не может… Нет.