Чтение онлайн

– Не говори папе, что нашла меня тут в таком виде, хорошо? – всхлипнул брат и рукавами свитера смахнул со щек слезы.

– Почему нет?

– Он разозлится.

– Конечно же, нет, – успокоила я его.

– Да. Я не должен показывать слабость. Я будущий Капо. А Капо не плачет, как девчонка.

Я попыталась сдержать смешок.

– Хорошо, я не скажу. Но, Люцио, ты скучаешь по маме, и это нормально, – я взяла его руки в свои. – Однажды кое-кто сказал мне, что каждый из нас переживает потерю по-своему. Но это не значит, что есть правильный или неправильный способ делать это. Уверена, папа тоже об этом знает, и он не будет злиться.

Немного помолчав и обдумав мои слова, Люцио поднял голову.

– Этот человек кажется умным. Я хотел бы с ним познакомиться.

В груди от его слов все сжалось.

– Да, я бы тоже этого хотела, – призналась я, хотя понимала, что это невозможно.

Алессио больше не будет частью моей жизни. Я обещала папе и должна сдержать слово. Я сделаю это, если таким образом смогу сохранить Алессио жизнь.

– Давай приберемся тут, пока никто не заметил, – сказала я, поднимаясь с пола.

Мы разложили мамины вещи по местам и через несколько минут вышли из родительской комнаты.

Люцио пошел вниз, где его ждал человек отца. На протяжении двух лет тренировки по самообороне составляли ежедневную рутину брата. Его тщательно готовили к особому дню. Детство продлится еще год, прежде чем он столкнется с ужасами нашего мира. Инициация, или посвящение в Каморру, – это важное событие для любого мальчика его возраста. С наступлением тринадцатилетия он вступит в ряды членов Каморры и официально будет провозглашен преемником Капо.

Проводив брата взглядом, я направилась к себе в комнату и сразу же повалилась на кровать. Через несколько минут усталость меня одолела, и я провалилась в сон.

3 Алессио

Белого света не было. Лишь темнота.

Раньше я никогда не задумывался о смерти, хотя она всю жизнь неотрывно следовала за мной. Я лишь околачивался неподалеку, но никогда не подходил близко, поэтому мысли о ней не занимали мою голову. Однако, как и многие, считал, что на пороге жизни и смерти человек обязательно увидит ослепляющий белый свет, что укажет ему путь.

Это. Все. Ложь.

Поверьте человеку, побывавшему на той стороне.

Но вот свет, льющийся из окна прямо в глаза, слепил точно. Я понятия не имел, где нахожусь и какого черта тут делаю. Лишь фрагменты из прошлого еще были свежи и снова крутились в голове. Я помнил все, что произошло, до тех пор, пока темнота не поглотила меня. Я облажался. Чертовски облажался.

Последнее из воспоминаний – наша ссора с Адрианой, ее заплаканные испуганные глаза. Она услышала разговор с Джоном и сделала свои выводы. Не дала возможности все объяснить и выстрелила.

Черт. Эта девушка выстрелила. В меня.

Это безумие.

Адриана воспользовалась моим пистолетом, из которого я учил ее стрелять, чтобы при необходимости защитить себя. Именно это она и сделала, когда нажала на спусковой механизм.

Как бы ужасно это ни было, то, что она убежала, оставив меня в таком состоянии, ранило куда сильнее. Однако я это заслужил: предал ее доверие, обманом удерживая при себе.

Тем не менее я должен рассказать Адриане, что она играла в моей жизни роль гораздо важнее, чем та, что сулил ей статус дочери Маттео. Намного важнее.

Но как я, черт возьми, тут оказался?

Я проснулся пару минут назад и понял, что нахожусь в палате, где кроме меня никого не было. Все тело покрывали какие-то трубки, рот и нос – кислородная маска. Я чувствовал тяжесть и усталость, словно провел несколько часов в зале. Голова болела, во рту пересохло.

Я снял маску и попытался сесть. Острая боль пронзила левый бок, из-за чего я быстро передумал. Живот был перевязан. Мне захотелось снять бинты и взглянуть на рану прямо под сердцем. Хотелось увидеть дыру, которую Адриана оставила как напоминание о моей ошибке.

Из-за жажды и сухости во рту пришлось тянуться за бутылкой воды, стоявшей на тумбе рядом с кроватью. Безуспешно. Я лишь слегка задел бутылку пальцами, и та упала на пол, покатившись в сторону двери. Черт.

Я уже подумал позвать кого-нибудь, но дверь внезапно открылась. Я вновь попытался сесть, чтобы быть готовым к любому сюрпризу, хотя, не имея под рукой никакого оружия, даже гребаной бутылки, ни о каких шансах справиться с противником не могло быть и речи. Тем более в таком состоянии.

В палату вошла темноволосая женщина в белом халате. Я понял, что это доктор, и немного расслабился.

– Мистер Уильямс, вы очнулись!

Женщину явно обрадовало мое пробуждение. Ее глаза, скрытые под толстой оправой очков, заблестели. Она направилась к монитору рядом с койкой и проверила показатели.

– Добро пожаловать в мир живых. Как вы себя чувствуете?

– Во рту сухо. Голова раскалывается.

Женщина подняла бутылку и, открыв крышку, помогла мне сделать пару глотков. Но этого оказалось недостаточно. Я не пил, кажется, целую вечность.

– Не торопитесь. По чуть-чуть. Чтобы ваш организм привык. Кстати, я доктор Стоун, ваш лечащий врач, – она улыбнулась и встала напротив кровати. – Итак, мистер Уильямс, вы пережили сложную операцию, – сделав небольшую паузу, продолжила она. – Нам буквально пришлось вырывать вас из лап смерти. Сейчас ваше состояние стабилизировалось. Для полного восстановления потребуется много работать, но жизненно важные органы не задеты, хоть пуля и прошла в нескольких дюймах от сердца. Вы удачливый человек, мистер Уильямс. Но я предпочитаю думать, что вам повезло с ангелом-хранителем.

Пока я переваривал сказанное, доктор Стоун смотрела на меня так, словно знала то, что мне было неизвестно. Но она не говорила ничего, что, уверен, могла бы или хотела сказать на самом деле.

– Вы проведете здесь еще несколько дней под наблюдением, а затем вам предстоит восстановление. Это займет много времени, но, думаю, с таким рвением вы очень скоро встанете на ноги.

– Как я сюда попал?

– Вас привезли в критическом состоянии на вертолете.

– В какой мы больнице?