Чтение онлайн

«Мой женатый любовник забыл поздравить меня с годом наших отношений. Подлец уехал к семье: жене и маленькому ребёнку!» – рвалось у неё с языка, который она вовремя «прикусила».

Отец всегда интересовался её проблемами. Он был тем рычагом, который умел вовремя перекрыть рвущийся наружу неудержимый бешеный темперамент, сметавший всё со своего пути, словно табун диких лошадей. Лана же была злейшим врагом самой себе и, хотя понимала это, никак не могла научиться сдерживать свой норов, вливаясь в любой конфликт с удивительной лёгкостью. В детстве это разбитая губа, расцарапанное лицо или фингал под глазом. Эдакий «подбитый» белокурый ангелочек. Сейчас все тоже самое, только шрамы уже внутри, где-то очень глубоко.

На работе в офисе эпицентром всего негативного по роковому стечению обстоятельств всегда выступала Лана. Она притягивала вселенское зло или же порождала его – оставалось непонятным.

– Знаешь папа, я не устаю удивляться людям. Сегодня случился грандиозный скандал с главбухом, – при этом признании она выразительно посмотрела на отца. – Потрясающе вкусно! – добавила Лана, отправляя кусок мяса в рот. – Так вот, – продолжила она рассказ, – бухгалтерия прикупила канцелярию и вместо того, чтобы честно распределить это добро по отделам, всё самое лучшее, а главное востребованное, приханырили! Видишь ли, бухгалтерия самый нужный отдел нашей фирмы!

Отец тяжело вздохнул. Дочь неисправима. Рано или поздно жизнь ломает таких бунтарей. Ему остаётся лишь молиться Богу, чтобы этот урок не был слишком суров.

– Понимаешь как заведено, – распалялась Лана всё больше и больше, – все остальные сотрудники должны радоваться объедкам с их «барского» стола! Разве это не возмутительно? – дочь уставилась на отца немигающим взглядом.

Борис Сергеевич мотнул головой. Лана же, почувствовав поддержку родителя, продолжила извергаться:

– И так всегда! Всё лучшее, всё новое оседает в безразмерных карманах бухгалтерии! Бездонная пропасть, а не отдел! У них и новые мониторы, и принтеры, и оптические мышки. Даже колонки купили к каждому компьютеру, и только шеф за порог, закрываются и слушают музыку да крепкие напитки попивают. Зачем им в одном кабинете столько колонок. Все сразу не включишь! А все остальные работают за старьём! Глаза стирают за компьютерными «динозаврами», превращаясь в офисных «кротов»!

Борис Сергеевич поперхнулся куском хлеба и закашлялся. Дочка заботливо похлопала его по спине, да с такой силой, что он едва успел перехватить уж летевшие по воздуху очки. Обе дужки очков были сломаны и выживали лишь благодаря канцелярскому скотчу, обмотанному вокруг них толстым слоем.

«Надо купить новые», – в который раз подумал Борис Сергеевич, водружая их место.

Не замечая ничего вокруг, с удвоенным энтузиазмом, дочка продолжала чихвостить коллег по работе:

–Я сегодня к ним зашла и всё высказала. Прямо в глаза! Главный бухгалтер, Наталья Владимировна, стала орать, что лишит меня заработной платы. Представляешь?! – Чётко очерченная, дугообразная бровь девушки взмыла вверх, от чего её красивое личико стало надменным. – Я ей говорю, а Вы собственно… кто такая, чтобы лишать меня моего законного заработка? Такой же наёмный работник, как и все остальные! Лучше не злите меня!

Отец заметно погрустнел. Лана, с пылающими щеками и полотенцем, обмотанным вокруг головы, напоминающим огромный шлем, выглядела воинственно! Ему искренне стало жаль весь бухгалтерский отдел, которому судя по угрозам Ланы, грозила массовая резня за картонные папки, ручки, скрепки и прочие канцелярские мелочи.

– Амазонка моя, – пошутил Борис Сергеевич, укоризненно покачивая головой. – С людьми надо стараться общий язык находить. Мягче надо быть Ланочка, мягче. Твоя, правда, никому не нужна. Люди мстительны. Затаят обиду, начнут вредить. Надо помнить, что плохонький мир лучше, чем война.

– А я не собираюсь ни под кого прогибаться, понятно! – заявила Лана с вызовом задирая подбородок.

На лице Бориса Сергеевича появилась мечтательная улыбка.

– Ты смеёшься надо мной? – взвилась дочь.

– Вспомнил одну историю из твоего детства. – Мудрый взгляд отца в миг преобразился, наполняясь озорным светом.

– Какую? Расскажи, – попросила Лана, подбирая под себя ноги.

Отец рассказал историю из далёкого детства. Ещё в ясельной группе Лана умудрилась испортить отношения с воспитателем из-за того, что получила в обед, как и остальные детки, по половине котлеты. Лана так возмущалась по этому поводу в саду, а потом и дома, что родители посчитали, что она не наелась половиной порции. Как оказалось это было дело принципа. Позже, «котлетный митинг» вышел боком родителям Ланы и конечно самой девочке. Нянечка с воспитательницей решили избавиться от правдолюбивой «болтушки», хотя бы на время. Стояла лютая зима. Женщины принесли с улицы в группу тазик со снегом и, раздев Лану и ещё двух мальчиков, растёрли щёчки, грудки и спины детей.

– Историю о растирании снегом, – продолжил отец, – мы узнали вместе с лечащим врачом, который поинтересовался, между прочим, где же ты так сильно простудилась. Выслушав твой рассказ, она решила разобраться в ситуации, записав фамилии пострадавших мальчиков в блокнот. Позже выяснилось, что эти детки тоже больны.

Предполагалось, что после этой истории должны последовать выводы.

Лана же сидела со скучающим видом. Широко зевнув, она поинтересовалась:

– Со мной всё ясно. Мальчиков за что?

– Не помню, да и речь не об этом. Помню, разгорелся ужасный скандал! А ты с удовольствием пересказывала эту историю снова и снова, лишь стоило попросить. Этакий свидетель с молочными зубами! Воспитательницу и нянечку сняли с работы. Ну, а мы с мамой, перевели тебя в другой садик, от греха подальше.

– Понятно, – выдохнула Лана, – ты считаешь, что я зря погорячилась на работе.

– Я считаю, что скандалами ничего не решишь. Зато врагов наживёшь много. Пойми, противостояние – каменная стена, о которую можно расшибить лоб, при сильном упорстве, но умным такого человека никто не назовёт.

– Да, – вздохнула Лана – Ты прав. Я это осознаю, но не могу с собой ничего поделать. Просто тормоза отключаются, когда я вижу несправедливость. Ладно, оставим это, папа. Могу обещать одно – буду стараться вести себя спокойней. Правда, не уверена, что получится. Спасибо за ужин.

В двенадцатом часу вечера в подъезде раздался истошный женский крик, точнее вой.

Прежде чем выйти из квартиры, Борис Сергеевич строго на строго запретил Лане высовывать нос наружу. Не тут было. Лана последовала за отцом, прозорливо прихватив с собой мобильный телефон. На их этаже собирались соседи.

– Что случилось?

Ответила Матильда, соседка с третьего этажа, маленькая, сухонькая старушка, которая всем строго настрого запретила называть её по имени отчеству, видите ли годов ей это добавляет. О возрасте бабы Моти можно было лишь догадываться. Сама она на эту тему говорить отказывалась.

–Нину убили. Душегубы, – всхлипнула она, – Ох, горе то какое!

Георгий Андреевич держался мужественно. Он стоял в стороне, крепко приживая жену, бившуюся в истерике. По его лицу текли слезы.

– Гера, чем помочь, – это был даже не вопрос, просто Борис Сергеевич не мог найти слов. Приблизившись к товарищу, он положил руку ему на плечо.

Столь близкое дыхание трагедии отравляет. Борис Сергеевич посмотрел на дочь, и почувствовал леденящий сердце ужас.

– Чем тут поможешь, – едва слышно отозвался Георгий Андреевич, – нет больше нашего ребёнка…

– Не топчитесь вокруг трупа, – деловито распорядился Иннокентий Семёнович, нервно теребя тщедушную седую бородку, – все следы преступления изничтожите! Сидите по домам!