Во власти порока
Шрифт:
– Сам-то чего не сидишь, умник? – напустилась на него Матильда, – у людей горе, а ты несёшь не весть что!
– Горю уже не поможешь, а следствию…вполне! Мы все заинтересованы в том, чтобы убийцу нашли и наказали! – Иннокентий Семёнович, после того как вышел на пенсию» начал фанатеть по классическим детективам, поглощая их с жадностью в неимоверных количествах. Это очень развивало память, логику и мышление. Восьмидесятилетний «живчик» с молодым озорным взглядом в обрамлении паутины глубоких морщин, да ещё и бросающий неравнодушные взгляды на огненно-рыжую Матильду.
Требование старика все дружно проигнорировали и расходиться не стали. Это было не простое любопытство, нет, люди выглядели подавленными и искренне сопереживали родительскому горю. Тем временем, старший по дому, вкручивал электрические лампочки на каждом этаже.
Загорелся свет.
–Кто-то должен умереть, чтобы Лёня оторвался от бутылки с водкой и занялся своими обязанностями, – задумчиво изрёк Иннокентий Семёнович, и перехватив гневный взгляд Матильды, подал знак руками, что умолкает.
Свет выдернул из темноты труп убитой девушки. Открывшаяся картина была ужасной. Нина лежала на животе, с раскинутыми в сторону ногами. Одна туфелька слетела с ноги и оказалась несколькими ступенями ниже. Немного поодаль сиротливо поблёскивала пайетками маленький черный клатч. До квартиры ей оставался один лестничный пролёт. Кому могла помешать весёлая и добрая девушка?
Вскоре приехала полиция. Всех попросили разойтись по своим квартирам и не мешать работать следственно-оперативной группе.
Последним место происшествия покинул Иннокентий Семёнович. Каким-то чудом, ему удавалось оставаться незамеченным для сотрудников полиции, пока, с умным видом, он не полюбопытствовал у строгой женщины -судебно-медицинского эксперта, осматривающей труп, про ширину странгуляционной борозды.
– Почему гражданский на месте происшествия?!– рявкнула чернявая дама средних лет с острым, как лезвие взглядом, – Уберите деда! Мне помощники не нужны.
Оперативники сопроводили «народного» следователя до квартиры, не обращая внимания на несколько выдвинутых им версий, которые он настойчиво хотел отработать, и наказали не высовываться.
В постели Лана оказалась только рано утром, после утомительной беседы со следователем и после «слоновой» дозы успокоительного.
Глава 4
Каменные стены двухэтажного особняка заботливо объял сосновый бор, даря ему свою прохладу и целительную силу. Райский уголок в нескольких часах езды от Санкт-Петербурга на берегу Дубковой бухты Финского залива, где так любил уединяться Николай Игнатьевич. Его семья не знала о существовании этой «дачи» и о том, что большую часть служебных командировок он проводил именно здесь в абсолютном покое.
Высокий каменный забор и тенистые аллеи надёжно укрывали жизнь обитателей виллы от посторонних глаз. Территория надёжно охранялась. В доме был штат прислуги: садовник, несколько помощниц по хозяйству, повар и конюх. Депутат обожал животных, особенно собак и лошадей, периодически пополняя конюшню породистыми скакунами, от грации и мощи которых захватывало дух. Полгода назад ему подарили двух щенков Кане-корсо, которых привезли из Италии. Черного кобеля он назвал Коррадо, а серо-голубого Бенджамин.
Развалившись в кресле у бассейна, который был размещён в левом крыле здания, там же где и баня, Николай Игнатьевич потягивал пиво и читал свежую газету. Анна, получившая статус его «любовницы» несколько недель назад, в купальнике золотистого цвета, рассекала голубую гладь. Стройный силуэт, красиво подсвечивался из-под воды декоративными светильниками.
Возле ног Николая Игнатьевича мирно сопели Бенджамин и Коррадо, в окружении «собачьих» игрушек, которые с их появлением были повсюду, словно в доме появились маленькие дети.
Помощник Константин внезапно материализовался прямо перед шефом, с бумажным пакетом в руках, нарушая его умиротворение.
– Николай Игнатьевич, – громыхнуло сверху.
Депутат вздрогнул, обливая пивом голый живот и газету.
Добряк Коррадо даже глаз не открыл, ну а Бенджамин угрожающе гавкнул, зевнул и уволившись головой на хозяйский тапок сладко уснул.
– Мать твою за ногу! – выругался он. – Являешься словно приведение!
– Простите, босс. Вопрос срочный! Вы сказали как будут новости, доложить!
– Присядь! – приказал депутат, указывая помощнику на соседнее кресло. – Больно ты высокий.
Действительно, это был огромный детина двухметрового роста. Белая футболка в обтяжку подчёркивала внушительного размера бугры на руках и оттеняла смуглую кожу. Брюнет с правильными чертами лица, вот только излишне суровый и насупленный, благодаря чему он выглядел лет на десять старше своего тридцатилетнего возраста. Любитель спорта и «железок», но при всём при этом умный и сообразительный. Николай Игнатьевич считал его лучшим своим «приобретением» за последние десять лет. Сила и черный пояс по карате шли приятным бонусом к его интеллекту! Правда, был один жирный минус в Косте – совестливость, но этот недостаток Николай Игнатьевич предполагал искоренить примерно через год совместной работы, поощряя «правильное» поведение хорошими деньгами.
Расположившись напротив шефа, Константин вскрыл конверт, извлёк из него стопку фотографий, и положил на невысокий стеклянный столик, стоявший рядом.
Стало тихо. Николай Игнатьевич посмотрел на бассейн. Анна подплыла к бортику и внимательно следила за происходящим.
– Что ты там, моя рыбка золотая, притаилась?! Подслушиваешь или Костика разглядываешь?
Девушка захихикала.
– Плыви отсюда, милая, – проворковал Николай Игнатьевич и вдруг, сделавшись серьёзным, сухо добавил, – пока я из тебя уху не сварил!
Уши Константина запылали, приобретая соответствующий окрас. Красавица Анна была объектом его ночных вожделений. Гибкий стан, грива темно-русых волос с редки пепельным отливом, длинные ноги и … глаза! Янтарные, с зелёными вкраплениями в окружении длинных ресниц, которые пылали изумрудными огнями в солнечных лучах.
Почуяв скрытую угрозу, девушка поспешила оставить мужчин наедине.
– Извращенка, – изрёк Николай Игнатьевич, внимательно разглядывая каждый снимок. – Он ей в сыновья годится!