Чтение онлайн

— Я не уеду без Тэйна! — кричит в ответ Мара. — Мест должно хватить на всех. Мы найдем места!

Люди, стоящие около нее, а также те, кто уже сидят в лодках, опускают глаза под ее яростным обвиняющим взглядом. Все, кроме матери. Вскочив со своего места, она пытается пробиться через толпу обратно на берег, к дочери.

Старики с ними не поплывут. Всё уже давно решено, но Мара не может в это поверить. Отказывается верить.

Они не могут бросить стариков на тонущем острове!

— У нас было полно времени, чтобы подготовиться к отплытию, а мы даже не проверили, хватает ли на всех лодок? Хоть это-то можно было сделать?! — Мара цепляется за рукав Тэйна, совсем как в детстве, когда она была его маленькой помощницей. Только сейчас она не в силах ему помочь. Нет от нее никакой пользы!

Алекс, отец Гейл, который правит последней лодкой, смотрит на нее со стыдом и отчаянием.

— Мест не хватает, Мара, ты же видишь. Ну, скажи, кого нам оставить — стариков или детей? Черноглазых или голубоглазых? — Алекс понижает голос. — Послушай меня. Путешествие будет очень тяжелым. Старики не выдержат его. А если даже и выдержат, то что дальше? Разве Тэйн сможет жить в новом городе? Старики сами сказали, что не поедут, они хотят остаться.

Мара одаривает Алекса яростным взглядом. Тэйн приказывает ей уходить, немедленно. Гейл умоляет Мару забраться к ним в лодку. Розмари в отчаянии кричит то на дочь, то на людей, которые загородили ей дорогу.

— Можно оставить кого угодно, только не Тэйна! — кричит Мара. — Ведь это он нас предупреждал, он велел подготовиться. Мы его не слушали, а теперь, когда оказалось, что он прав, мы бросаем его тонуть? Это нечестно! Пусть остаются те, кто не слушал его, кто говорил, что ничего не надо делать, что ничего не случится… Они, а не Тэйн!

И тут Мара слышит громкий крик, — это кричит мама. Она резко оборачивается, и ее с ног до головы обдает брызгами. В лодки ударила большая волна, и они завертелись, сталкиваясь и стуча бортами, оторвались от берега. Некоторые уже уносит в открытый океан. Мара лихорадочно ищет лодку, в которую еще можно забраться. Мамин крик звенит у нее в ушах.

Нет!

Родительскую лодку относит всё дальше и дальше. Между ней и берегом уже волнуется море — не допрыгнешь. Дым подвесных моторов застилает взор.

— Стойте, подождите! — кричит Мара. — Пожалуйста!

Она и представить себе не могла, что так получится. Мара пытается рассмотреть мамино лицо. Ни отца, ни Кори уже не видать, слышится только отчаянный рев братишки.

— Мы увидимся в городе! — кричит Мара, но стук лодок заглушает ее голос. Родительская лодка тает в дыму и брызгах.

Мара поворачивается к Тэйну, — он в ужасе и во всём винит себя. Собрав неизвестно откуда взявшиеся силы, старик хватает Мару на руки и почти закидывает девочку в последнюю лодку — Гейл с матерью втаскивают ее на борт. Но Мара упорно цепляется за руку Тэйна. До того, как лодка отходит от берега, она успевает уткнуться лицом в рукав его кожаной куртки и вдохнуть родные запахи соли, сыра и торфа — запахи Тэйна, Винга и самой Мары.

— Здесь я родился, здесь и умру, — Тэйн говорит ласково, но твердо. — Я хочу остаться дома.

Он упрямо выставляет подбородок, и Мара понимает, что Тэйн говорит правду. Он не хочет плыть в Новый Мир. Страх и надежда, вспыхивающие в его темных усталых глазах, относятся к Маре и ко всем остальным людям в лодках, но не к нему самому.

Путешествие на юг будет опасным. Возможно, никто не выживет. Возможно, они не найдут Новый Мир — рыбаки пытались вычислить маршрут по компасу, по солнцу, по звездам, а также по компьютерной карте Евроморя, но верны ли их расчеты?! И если даже они доберутся до Нового Мира, кто знает, какая жизнь ожидает их там, за горизонтом? Приживется ли там восьмидесятилетний старик вроде Тэйна?

Пусть лучше Тэйн останется на острове, который он не покидал ни разу за всю свою долгую жизнь. Все его воспоминания, рассказы и знания, как и он сам, исчезнут под водой вместе с Вингом.

Старики поворачиваются и медленно бредут вверх по склону холма к церкви, которая отныне станет их домом, а лодки беженцев, борясь с приливом, покидают остров, оставляя его на милость безжалостного океана.

И начался долгий путь на юг. Дни и ночи сменяют друг друга, и Маре уже начинает казаться, что они никогда не доберутся до места.

Вокруг бушует страшный безжалостный океан, но Алексу каким-то чудом удается удерживать лодку на огромных постоянно накатывающих валах. Мара боится каждой новой волны; ей страшно, когда лодка соскальзывает с ее гребня в глубокий сумрачный провал и когда она снова взлетает на вершину очередной пенистой горы. Деревянное суденышко жалобно скрипит и стонет, шпангоуты напряжены до предела. Мара сжимает холодные борта лодки с такой силой, что немеют пальцы, в желудке у нее все переворачивается от страха и качки, но она не отводит взгляда от волнующегося черного колодца океана. В лицо ей летят ледяные брызги, соль ест глаза, но она продолжает упрямо смотреть вперед, не в силах отвернуться. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они потеряли из виду остальные лодки. Мара с трудом скрывает свой ужас; она знает, что Джеми, ведущий лодку, в которой плывет ее семья, гораздо менее опытный моряк, чем Алекс. Жизнь ее родных в руках Джеми.

Ей хочется опустить голову и крепко заснуть, а проснувшись, увидеть за бортом дивные башни Нового Мира, но это совершенно невозможно, когда сидишь в скачущей по волнам лодке, стиснутая со всех сторон другими беженцами. Не верится, что их путешествие когда-нибудь закончится, смолкнет детский плач, уймется тошнота, а под ногами снова окажется твердая почва.

В лодке такая давка, что места для пищи и воды практически не осталось. Вчера закончилась еда, воды очень мало — попить дают только самым маленьким. Люди молят бога, чтобы путешествие закончилось сегодня. Оно должно закончиться сегодня. Только сейчас стало понятно, насколько все ослабели еще на Винге, за долгие месяцы штормов, питаясь одной капустой. Их силы на исходе. А тут еще эта ужасная качка.

У Мары кружится голова, ее мутит от слабости, бессонницы, голода и жажды; временами она проваливается в забытье. Вплотную к ней сидит Гейл. Их тела так тесно соприкасаются, что каждый приступ тошноты, боль, страх, отчаяние подруги кажутся Маре продолжением ее собственных чувств. Роуэн, который поначалу держался молодцом и был готов без конца развлекать девочек сказками и историями, сидит, прижавшись к сестре с другой стороны, с остекленевшим взглядом, с пересохшими губами; он не в силах больше говорить.

На рассвете следующего дня Мара неожиданно приходит в себя.

— Смотрите! Смотрите! — кричит Алекс.

Люди вокруг Мары начиняют просыпаться, вскидывают головы, испуганно вскрикивают. Мара тоже приподнимается, но не видит ничего, кроме воды.

— Вон там! — сипло кричит Гейл. Вся дрожа, она хватает Мару за руку и указывает вдаль.

Прямо посреди океана из тумана выступает чудовищная конструкция.

Мара пытается сглотнуть, — голос куда-то пропал, пересохшее горло словно забито камнями.