Чтение онлайн

Советское правительство не могло не ощущать угрозы, исходившей от фашистской Германии. Многочисленные факты свидетельствовали о том, что Гитлер направляет все свои усилия на то, чтобы развязать войну против Советского Союза. Разведкой было установлено развертывание крупных сил на границе с СССР. Генеральный штаб систематически докладывал правительству не только о сосредоточении немецко-фашистских войск вблизи советских границ, но и об их усиленной разведке, ведущейся на ряде участков нашей территории. В этой связи принимались меры по укреплению обороноспособности страны, однако допущенные просчеты относительно сроков развязывания фашистской Германией войны не позволили реализовать их полностью.

В результате внезапного нападения на Советский Союз немецко-фашистской армии удалось захватить на некоторое время инициативу.

Меры, принятые советским руководством, позволили быстро провести мобилизацию, перестроить экономику страны на военный лад. Возросшее сопротивление советских войск, выдвижение из внутренних районов страны стратегических резервов, создание глубоко эшелонированных резервных фронтов на направлении ударов немецких войск постепенно свели на нет те преимущества, которых гитлеровцы достигли своей военной хитростью, а в результате и своим внезапным вторжением.

В начале войны, когда Германия владела стратегической инициативой, а советские войска вынуждены были отходить, ведя тяжелые оборонительные бои, гитлеровское командование часто использовало диверсии и другие провокационные, коварные по своей сути методы ведения боевых действий. Возлагалось это на специальные отряды и диверсионные части, например полк Бранденбург-800. К началу нападения на СССР подразделения этого полка были сосредоточены на важнейших направлениях: так, 1-й батальон — в районе Перемышля; одна рота — у границы Восточной Пруссии; другая — у Сувалок; еще одна рота — у Рованиеми (Финляндия). Все эти части и подразделения с началом боевых действий помимо задач сугубо диверсионного характера должны были распускать слухи и сеять панику в войсках и среди мирного населения. Несколько позже на советско-германский фронт было переброшено еще пять диверсионных подразделений, которые комплектовались из предателей. Так, были созданы батальоны из западно-украинских националистов «Нахтигаль», из эстонских реакционеров «Эрна», из кавказских белоэмигрантов «Бергманн».

В целях обмана гитлеровцы использовали самые коварные приемы и способы. «Так, за несколько дней до нападения на Советский Союз один стрелковый взвод 123-й пехотной дивизии, переодетый в форму немецкой пограничной таможенной охраны, вел разведку советской обороны и военных сооружений в полосе дивизии. Непосредственно перед нападением эти мнимые таможенные чиновники уничтожили ничего не подозревавших советских пограничников и тем самым облегчили следовавшим за ними батальонам продвижение по советской территории». Или, например, когда 8-я рота бранденбургского полка, действовавшая на направлении главного удара группы армий «Север» фельдмаршала Лееба, получила задачу овладеть мостом через Западную Двину в городе Даугавпилс, диверсанты, изображая раненых советских солдат, прошли через мост, напали с тыла на охранявших его часовых и захватили мост.

В этот период широко практиковалась скрытная выброска многочисленных диверсионных отрядов и групп в тыл советских войск. Имели место случаи, когда действия немецких парашютистов приводили к тяжелым последствиям. В ходе Смоленской оборонительной операции фашисты сумели выбросить небольшой десант автоматчиков в тыл 19-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону в 3 км восточнее Ельни. Десантникам удалось вызвать панику в тыловых подразделениях дивизии. Получив донесение о выходе немцев в тыл, командование посчитало дивизию окруженной и отдало приказ на отход. В результате группе фашистских диверсантов удалось без боя занять город Ельня, который впоследствии был в течение двух месяцев ареной ожесточенных боев.

Практиковалось также забрасывание в тыл диверсионных подразделений, переодетых в форму советских военнослужащих. В «Инструкции по организации наступления» в сентябре 1941 года командующий 29-й армией генерал-лейтенант И. И. Масленников отмечал, что переодетые в советскую форму диверсанты проникают в боевые порядки наших подразделений и, подавая команды на русском языке, направляют их под огонь своих пулеметов или под удары контратакующих резервов.

В то же время многочисленные факты свидетельствуют, что там, где хорошо была организована охрана тыла, эти фашистские отряды вовремя обнаруживались и уничтожались. Так, в первые же дни войны диверсионный взвод полка Бранденбург, выброшенный на парашютах для захвата двух мостов железнодорожной линии Молодечно — Лида, был полностью уничтожен.

Военная хитрость применялась противником в течение всей войны в стратегическом, оперативном и тактическом масштабах.

Летом 1942 года, готовя генеральное наступление на южном крыле советско-германского фронта, гитлеровское командование одновременно разрабатывало ложную операцию «Кремль». Хитростью являлось введение в заблуждение советского командования в отношении немецких планов на летнюю кампанию 1942 года.

Операция «Кремль» была разработана по указанию ОКВ и Гитлера штабом группы армий «Центр». В приказе о наступлении на Москву, подписанном 29 мая главнокомандующим фельдмаршалом Клюге и начальником штаба генералом Велером, войскам группы армий «Центр» ставилась задача «разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативного использования этого района». Для достижения этой цели в приказе ставились конкретные задачи 2-й, 3-й танковым, 4-й, 9-й армиям и 59-му армейскому корпусу. Начало операции «Кремль» совпадало по времени с операцией «Блау» на южном крыле фронта.

Противником было сделано все, включая радиодезинформацию, чтобы план операции «Кремль» стал известен командованию Красной Армии. В какой-то мере эта хитрость удалась врагу. В частности, 19 июня севернее Волчанска был сбит вражеский самолет. На его борту кроме летчика находились два офицера. При одном из них — начальнике оперативного отделения 23-й танковой дивизии майоре Рейхеле, погибшем в перестрелке, был приказ 40-му танковому корпусу на операцию «Блау» и ориентировка о задачах 4-й танковой армии, 8-го армейского корпуса и 2-й венгерской армии. Командование Юго-Западного фронта и Ставка ВГК провели некоторые мероприятия по усилению обороны. Однако они оказались половинчатыми и незавершенными. Объясняется это тем, что Ставка все еще была уверена, что основные события начнут развертываться на воронежском направлении. Касаясь захваченных документов противника, И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу с С. К. Тимошенко заметил, что перехваченный приказ вскрывает «...один уголок оперативного плана противника» и «...можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам». Этим, очевидно, объясняется и ответ Сталина на просьбу Тимошенко направить в район Короча из резерва Ставки стрелковую дивизию: «Если бы дивизии продавались на рынке, я бы купил для Вас 5–6 дивизий, а их, к сожалению, не продают».

Элементом, вводящим в заблуждение, являлось также демонстративное нахождение главных сил врага в районе Орла. Лишь в течение двух ночей 26 и 27 июня они были перегруппированы к Курску и Щиграм.

В ходе летнего наступления 1942 года противник хитростью дезориентировал советское командование относительно сил, наступавших на Сталинград. Пройдя демонстративно по касательной к рубежу обороны передовых отрядов 62-й армии, 4-я танковая армия противника ушла на юг, оставив, однако, убитых и пленных с документами. Затем уже стала подходить 6-я полевая армия. Таким образом, сложилось мнение, что на Сталинград наступают две армии. Однако надо отметить, что эта хитрость скорее навредила противнику, чем помогла. Дело в том, что советское командование срочно усилило район Сталинграда войсками. В течение короткого времени здесь образовалась достаточно сильная группировка, угрожавшая флагу и тылу немецких войск, наступавших на юг. Чтобы снять эту угрозу, на сталинградское направление была повернута все та же 4-я танковая армия.

Победа Красной Армии под Сталинградом положила начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны. Попытки гитлеровского командования вырвать инициативу весной 1943 года под Харьковом, затем в битве под Курском не увенчались успехом. Немецко-фашистская армия вынуждена была на всем советско-германском фронте перейти к стратегической обороне. Замыслы и хитрости гитлеровцев вскрывались, и им противопоставлялся накопленный за три года войны опыт.

Так, при подготовке наступления в битве под Курском немецкое командование всячески стремилось ввести советскую сторону в заблуждение относительно места и времени нанесения удара. Для этого демонстративно проводились крупные передвижения всех незанятых в начале наступления моторизованных подразделений в направлении Донбасса, где предпринимались ложные приготовления к наступлению. Были изготовлены макеты танков, которые перевозились туда же по железным дорогам.

Чтобы ввести в заблуждение относительно времени начала наступления и показать, что немецкое командование занято другими проблемами, командующий группой армий «Юг» Манштейн 3 июля 1943 года вылетел в Бухарест для вручения Антонеску наградного знака за крымскую кампанию, о чем широко передавалось по радио и сообщалось в газетах. Вечером он скрытно возвратился в штаб.

Ставка делалась и на применение тяжелых танков «тигр» и самоходных орудий «фердинанд», наличие и сосредоточение которых тщательно скрывалось.