Чтение онлайн

В конечном счете немецкое руководство было введено в заблуждение, о чем свидетельствует оценка генеральным штабом сухопутных войск Германии положения советских войск под Сталинградом за неделю до перехода в контрнаступление: «...Для развертывания широких операций противник, по-видимому, не располагает достаточным количеством сил».

Исключительную роль в достижении успеха сыграла стратегическая скрытность. Задача состояла в том, чтобы сохранить в тайне от вражеской разведки сосредоточение крупных сил и средств для проведения стратегической операции в условиях открытой степной местности. Для этого Ставкой ВГК был проведен ряд мероприятий. Маршал А. М. Василевский вспоминает: «...Сталин ввел режим строжайшей секретности на всю начальную подготовку операции. Нам в категорической форме было предложено никому ничего не сообщать о ней, даже членам ГКО. Сталин предупредил, что, кому нужно, он сам скажет о подготовке операции. Мы с Г. К. Жуковым могли довести до командующих фронтами лишь то, что непосредственно касалось каждого из них, — и ни слова больше. Полагаю, что подобная мера осторожности в тех условиях была полностью оправдана».

Вот что говорилось в директиве Ставки командующему Сталинградским фронтом генерал-полковнику А. И. Еременко:

«Ставка Верховного Главнокомандования категорически запрещает Вам впредь пересылать шифром какие бы то ни было соображения по плану операции, издавать и рассылать приказы по предстоящим действиям. Все планы операции по требованиям Ставки направлять только написанными от руки и с ответственным исполнителем. Приказы на предстоящую операцию командующим армиями давать только лично по карте».

Ударные группировки были сформированы в течение 20 суток. Только на Сталинградском фронте скрытно было переправлено через Волгу свыше 160 тыс. человек, 430 танков, 600 орудий, 14 тыс, автомобилей, более 6 тыс. тонн боеприпасов и большое количество других материальных средств.

Соблюдение войсками и штабами строгого режима скрытности на протяжении всего периода подготовки операции достигло своей цели. Немецкий генеральный штаб, как отмечалось выше, основываясь на данных разведки, сделал ошибочный вывод, что на Сталинградском направлении наступательных операций советских войск не ожидается.

После войны бывший начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования вермахта генерал Йодль признал, что они не смогли раскрыть сосредоточения советских войск северо-западнее Сталинграда. «Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе. Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесен удар большой силы, имевший решающее значение».

Внезапности ударов советских войск способствовали разнообразие форм и способов военной хитрости (скрытность, демонстрация, имитация, дезинформация), тщательная увязка их между собой и с решением на операцию. Успех битвы под Сталинградом свидетельствует о том, что, несмотря на длительный период подготовки таких операций, связанных с привлечением значительных сил и средств нескольких фронтов, в условиях открытой местности с почти полным отсутствием естественных масок, благодаря военной хитрости можно достичь внезапности как по времени начала, так и сокрушительности удара.

При развитии контрнаступления (Среднедонская наступательная операция 16–30 декабря 1942 г.) прорыву вражеской обороны предшествовала разведка боем, проведенная за двое суток до начала операции. Хотя разведка боем проводилась и раньше, здесь перед ней ставились более конкретные задачи. Об этом говорилось в распоряжении Верховного Главнокомандующего Юго-Западному и Воронежскому фронтам в начале декабря 1942 года: «...Так как немцы знают о наших «М-30»... взрывающих весь передний край обороны, они усвоили поэтому тактику следующую: оставляют на переднем крае только охранение, а сам передний край обороны относят в глубину на 4–5 км. Этой тактике немцев мы должны противопоставить свою контртактику, а она заключается в том, что нам нужно раньше, чем перейти в наступление, делать боевую разведку с целью вскрытия переднего края обороны, и надо во что бы то ни стало добраться до переднего края обороны противника. Провести ряд активных разведок, взять пленных и через них все узнать, с тем чтобы напрасно не израсходовать боеприпасы. Разведку провести боем, отдельными батальонами за два дня до начала операции».

Прорвать прочную оборону и достигнуть решительных результатов одной, даже очень сильной ударной группировкой было трудно. Противник, не связанный активными действиями на других направлениях, мог, используя резервы, быстро наращивать свои силы в районе прорыва. Советское командование, учитывая это, подготовило и осуществило прорыв на шести удаленных друг от друга направлениях. Это сковывало действия врага, а наличие в составе ударных группировок большого количества танковых, механизированных и кавалерийских корпусов давало возможность провести наступление в высоком темпе.

Во втором периоде войны безусловно выдающимся примером военной хитрости в стратегическом масштабе явилась подготовка всей летне-осенней кампании 1943 года. Ее квинтэссенцией явилось решение Ставки ВГК перейти к преднамеренной обороне на Курской дуге, скрытно подготавливая одновременно контрнаступление. Пауза, которую сумело выдержать советское командование, лишило противника свободы действий. Готовя операцию «Цитадель», гитлеровское командование в то же время было озабочено положением своих войск на других участках советско-германского фронта. В этой связи некоторые историки в Западной Германии сетовали на Гитлера: он, дескать, глубоко ошибался: «хотел прикрыть все».

Во втором периоде войны военная хитрость успешно применялась и в оборонительных операциях фронтов. В этом плане выделяется замысел командующего войсками Воронежского фронта генерала армии Н. Ф. Ватутина. Нацеленный на активные наступательные действия, он построил оборону таким образом, чтобы нанести противнику поражение в глубине своей обороны контрударом сильного второго эшелона и резервов. Развернув основные силы в 164-километровой полосе на левом крыле фронта, на направлении возможного главного удара противника он поставил 6-ю гвардейскую армию, плотности сил и средств у которой были ниже, чем у соседних 40-й и 7-й гвардейской армий. Это вполне соответствовало замыслу оборонительной операции, согласно которому наступающие вражеские войска заманивались в глубину обороны. Противник, измотанный в боях за позицию усиленного боевого охранения и главную полосу обороны, добивался контрударом второго эшелона (1-я танковая и 69-я армии) и резерва (2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса).

В ходе операции, когда стало ясно, что спланированный контрудар крайне невыгоден против танковой группировки противника, Н. Ф. Ватутин пошел на другую хитрость: он поставил в оборону на второй полосе 1-ю танковую армию и два танковых корпуса, противопоставив таким образом танковому тарану противника броневой заслон.

Действенным приемом явилась артиллерийская контрподготовка, проведенная на Центральном фронте в той же Курской оборонительной операции. Маршал К. К. Рокоссовский впоследствии писал:

«В ночь на 5 июля в полосе 13-й и 48-й армий были захвачены немецкие саперы, разминировавшие минные поля. Они показали: наступление назначено на три часа утра, немецкие войска уже заняли исходное положение.

До этого срока оставалось чуть более часа. Верить или не верить показаниям пленных? Если они говорят правду, надо уже начинать запланированную нами артиллерийскую контрподготовку, на которую выделялось до половины боевого комплекта снарядов и мин.

Времени на запрос Ставки не было, обстановка складывалась так, что промедление могло привести к тяжелым последствиям. Присутствовавший при этом представитель Ставки Г. К. Жуков, который прибыл к нам накануне вечером, доверил решение этого вопроса мне.

Я считаю, что он сделал правильно. Это позволило мне немедленно дать распоряжение командующему артиллерией фронта об открытии огня.

В 2 часа 20 минут 5 июля гром орудий разорвал предрассветную тишину, царившую над степью, над позициями обеих сторон, на обширном участке фронта южнее Орла.

Наша артиллерия открыла огонь в полосе 13-й и частично 48-й армий, где ожидался главный удар противника, как оказалось, всего за десять минут до начала его артподготовки.

На изготовившиеся к наступлению вражеские войска, на их батареи обрушился огонь свыше 500 орудий, 460 минометов и 100 реактивных установок М-13. В результате противник понес большие потери, особенно в артиллерии, нарушилась его система управления войсками.