Чтение онлайн

некоторые

другие эфемерные цари этого времени, могут быть отнесены к особой группе

северноегипетских царей, особенно тесно связанных с Дельтой, а в

частности с Танисом.

Имя Нехси было обнаружено в краткой надписи на одном фрагменте каменного

косяка из

Таниса. В этой надписи упоминается «памятник Сэта, владыки Ра-Ахета».8) Статуя Нехси

найдена в Леонтополе, во внутренней дельте. На этой статуе сохранилась

также надпись, в

которой Нехси назван «любимым Сэтом из Авариса».9) Все эти факты ясно

указывают, что Нехси уже жил в эпоху, когда существовал город Аварис, ставший столицей гиксосов,

и когда в Египте стал укрепляться культ бога Сэта, обычно

отождествлявшийся с

иноземными азиатскими богами (Бел, Решеф) и, очевидно, энергично

насаждавшийся в

Египте гиксосскими царями, как указывают краткие надписи этого времени и

позднейшая

историческая традиция.

Резкое социальное расслоение и обостренная классовая борьба привели к

крупным

социальным движениям, которые потрясли все здание вековой

древнеегипетской

государственности именно в эту эпоху ослабления центральной власти и

иноземных

вторжений. Против царя и царской власти подымаются орды азиатов-иноземцев

и

недовольные элементы внутри страны. На это указывают особые тексты

«поношения

иноземцев», сохранившиеся на черепках и относящиеся к 13-й династии. Как

указывает

издатель и комментатор этих текстов К. Зете, эти надписи содержат формы

слов,

типичные для Древнего царства, но облеченные в орфографию времени

Среднего царства.

Надписи сохранились на черепках, которые, очевидно, являются частями

сосудов,

разбивавшихся при совершении определенной религиозно-магической

церемонии.

101

Магический обряд «разламывания красных горшков»

с именами

князей, племен и частных людей, враждебных царю, должен был

символизировать

магическое уничтожение всех этих враждебных царю элементов. Тут

упоминаются азиаты

на севере, нубийцы на юге, ливийцы на западе, отдельные иноземные князья, а также

египтяне, очевидно, вожди восставших против царя. Надписи дают

интереснейший

историко-географический материал, характеризующий сферу влияния Египта в

соседних

странах и те пограничные зоны, которые требовали особенно внимательного

отношения к

себе со стороны египетского правительства, тая в себе большие для Египта

опасности.

Среди географических имен следует указать на Библ, Палайтир и Яримут, часто

упоминающийся в амарнских текстах. Далее упоминаются местности южной

Палестины:

Аскалон, Иерусалим, местность Анак, страна [128] Шапа или Ашапа. Наконец, упоминаются и особые люди «из гавани», очевидно, беспокойный люд

приморских

городов, в частности сирийских, состоявший из рабов, бедняков и

представителей средних

слоев ремесленно-торгового городского населения. С этими людьми в эпоху

крупных

социальных сдвигов особенно приходилось считаться рабовладельческому

государству,

аристократии и царю.10)

Очень яркий свет на эти глубокие социальные движения проливают

дидактические

произведения времени Среднего царства, тесно смыкающиеся со своеобразными

религиозно-философскими поэмами и трактатами. Поучения, вложенные в уста

мудрецов

Ипувера, Неферреху, Хахеперрасенеб-Онху, обращенные к царю Мерикара и

высокохудожественная «Беседа разочарованного со своей душой» образуют

типологически единый цикл литературных произведений, в которых

описываются

реально-исторические события, главным образом крупные народные движения, приводившие иногда к острой классовой борьбе.

Эта эпоха была также временем постепенного проникновения в Египет

иноземцев-

азиатов, приведшего в конце концов к завоеванию Египта иноземцами, за

которыми

историческая традиция закрепила название гиксосов.11) Наиболее уязвимым

местом на

границах Египта был Суэцкий перешеек, где издавна грозили мирным селениям

земледельческого Египта азиатские племена и, в частности, кочевые орды

азиатских

бедуинов, которых египтяне называли хериуша, ментиу-сатет и аму. Поэтому

со времен

Древнего царства фараоны постоянно стремились, с одной стороны, укрепить

северо-

восточные границы Египта, с другой — замирить и подчинить себе

беспокойные кочевые

племена Синайского полуострова и Палестины. Эта задача была всегда одной

из

важнейших задач египетской внешней политики. Поэтому понятна та гордость, с которой

гераклеопольский царь говорит в своем «Поучении», что «восточная граница

государства

ныне защищена от азиатских племен».12) Но в эпоху крупных социальных смут

накануне

Нового царства Египет не был в состоянии дать отпор азиатским племенам. И

мы видим,

что в это время азиаты широкой волной вливаются в Египет. Дельта Нила

стала доступной

для иноземцев, иноземные ремесленники наводняют нижний Египет. Об этом мы

читаем в

Лейденском папирусе, автор которого грустно констатирует, что «иноземное

племя

пришло в Египет», «племена пустыни стали повсюду египтянами», «пустыня

распространилась по всей земле», и «нигде нет больше египтян». Иноземцы

захватывают

все в свои руки. Сперва мирно проникая в Египет, они постепенно

становятся хозяевами

положения. На это ясно указывает Ипувер: «Каждая иноземная страна

приходит. [Она

говорит]: «это наша вода. Это наше благополучие». И что нам с этим

делать? Все

гибнет».13) А в тексте Эрмитажного папируса говорится уже о военном