Чтение онлайн

Процесс, начавшийся с обособления великорусской, украинской и белорусской наций, шел на всей территории, населенной нынче русскими и украинцами. Поэтому можно сказать, что из всей мозаики племен, родов и переселенцев и на Дону, и на Яике, и на Тереке тоже складывается, ни турецкая, ни татарская, а великорусская нация. Как на Днепре – ни литовская, ни польская, а украинская. Правда, есть черты, какие позволяют казакам ощущать общность гораздо большую, чем с остальным населением России или Речи Посполитой. До XVI века казаки малороссийские, казаки донские, терские, волжские и яицкие осознают себя единым целым, и только грозные и трагические события XVI столетия проведут меж ними черту и сделают одних частью украинского народа, других – русского.

Именно XVI век – та граница, за которой о казачестве отчасти можно говорить как о сословии с особыми этнографическими чертами. Но, чтобы разобраться в событиях этого очень сложного времени, нужно уточнить основные моменты той социальной пестроты, которая сопутствовала понятию «казак» в XVI веке. История донесла до нас дату одного из «возвращений» казаков на покинутую родину.

В 1503 году вернулись «от турок»( скорее всего с территории Крымского ханства на берегах Азовского моря) на Северскую землю казаки, которых именовали то «Белгородские» (по месту их нового проживания), то «Азовские» (по тому, откуда они пришли), В 1518 году они заключили договор с князем Василием III о боевом союзничестве. Так началась казачья пограничная служба Московскому государству. Но «служилые» казаки существовали на Руси и в других местах. К ним, в первую очередь, должны относиться «городовые казаки», то есть компактно проживающие в городах, пришедшие сюда от «татарской замятии», степняки.

Служилые казаки, в силу взятых на себя обязательств, становились особой социальной группой. Они несли службу и потому “обеливались” – освобождались от всяких налогов. Служба их всячески поощрялась и потому социальная разница между служилыми казаками и «детьми боярскими» (дворянами) стиралась. Это происходило тем быстрее, что многие казаки за службу на территории Московского государства жаловались поместьями и землею – то есть становились дворянами и помещиками. Возникает даже целое понятие «беломестные казаки», то есть не платящие за службу налогов и управляемые своим выбранным «беломестным атаманом». Общины «беломестных казаков» были в Пугивле, в Курске, в Ельце – на границе со степью, и выполняли функции пограничной защиты.Служилый француз Яков Маржорет так определяет социальное расслоение казаков, бывшее при Борисе Годунове: «Из казаков, которые владеют землями и не покидают гарнизоны, наберется от 5 тысяч до 6 тысяч, владеющих оружием, тогда как на Волге, на Дону, на Днепре и других реках находилось от 8 до 10 тысяч настоящих казаков, которых царь может использовать на войне». Это свидетельство современника любопытно тем, что француз точно paзделяет казаков «служилых» и «настоящих».

Со времен Грозного казаки получали за службу земельные «дачи». В 1571 году Разрядный приказ поручил набрать в Пугивле и Ряжске «тысячу человек казаков конных, а служить им з земли без денег». В городах обстановка становится сложной: Грозный, Годунов, «Смута» – потому власти заинтересованы в надежных гарнизонах. Постоянно с границы оттягиваются «сторожи из детей боярских», а на их место «прибраны» казаки. Для обеспечения их выделяется земля «служити ведено казакам сторожевая служба с земель, а земель им велено дати по 20 четь человеку, a на сторожах им велено быти о дву конь, или к коню мерин добр».

Казаки на сторожах занимались, исключительно, военным делом, потому земельного обеспечения не хватало. В 1577 г. казаки потребовали уровнять их в поместных окладах с рязанскими «детьми боярскими», что и было исполнено. Россия была заинтересована в привлечении из степи казаков на службу.

Конец ознакомительного фрагмента.