Чтение онлайн

Мало кому известно, что в письме к В. Куйбышеву в 1926 году Ф. Дзержинский пророчески предупреждал о возможном появлении в Советском Союзе «диктатора-похоронщика революции». В архивных документах Г. И. Петровского содержится следующая интересная запись: «Если бы Дзержинский был жив, возможно, культа личности у нас не было бы».

Многие, особенно молодежь, не знают, кем же на самом деле был Феликс Эдмундович. Его жизнь связывают только с деятельностью ВЧК, придавая ей негативную окраску. Огромен вклад Дзержинского в восстановление транспорта и реконструкцию всего народного хозяйства Республики Советов на постах наркома путей сообщения и председателя ВСНХ — здесь он также проявил себя крупным организатором и хозяйственником. И все это в труднейшие годы послевоенной экономической разрухи, голода, топливного и транспортного кризиса. А сколько сделал Дзержинский для спасения и воспитания беспризорных и голодных детей. Он успешно справился и с этой сложнейшей проблемой для государства. Находясь в трудовых коммунах-колониях, вчерашние беспризорники и правонарушители обрели кров, получили образование и специальность, стали достойными гражданами страны, просто честными людьми.

В суровой, до пределов напряженной жизни Дзержинского много волнующих, поражающих воображение поступков, раскрывающих его человеческую суть, высокий гуманизм, любовь к людям. Приведу один, наиболее впечатляющий пример.

Еще до революции 1905 года, в Седлецкой тюрьме Королевства Польского, Дзержинский находился в камере с обессиленным, прикованным к нарам чахоткой Антоном Россолом. Умирающий Россол жаждал выйти на прогулку и снова увидеть небо. Дзержинский не мог остаться равнодушным к желаниям своего товарища. Все лето ежедневно, взвалив себе на спину ослабевшего Россола, он выносил его на прогулку. Сорок минут беспрерывно носил Феликс Эдмундович Россола, так как останавливаться стража запрещала. Утверждают, что кто-то тогда сказал: «Если бы Дзержинский за всю свою сознательную жизнь не сделал ничего другого, кроме того, что он сделал для Россола, то и тогда люди должны были бы поставить ему памятник…»

В изданных письмах и дневниках Ф. Дзержинского можно найти много созвучного дням нынешним: «Я хотел бы объять своей любовью все человечество, согреть его и очистить от грязи…» (из дневника). «Я обладаю одним, что поддерживает меня и заставляет быть спокойным даже тогда, когда бывает так страшно грустно. Это не просто черта моего характера, это непреклонная вера в людей… условия жизни изменятся, и зло перестанет господствовать, и человек станет человеком самым близким другом и братом, а не как сегодня — волком…» (из тюремного письма к сестре. Декабрь, 1913). «Я нахожусь в самом огне борьбы. Жизнь солдата, у которого нет отдыха, ибо надо спасать наш дом. Некогда думать о своих и себе. Работа и борьба адская. Но сердце мое в этой борьбе осталось живым, тем же самым, каким было и раньше» (из письма к жене. Май, 1918).

О Дзержинском как человеке, революционере и чекисте, организаторе народного хозяйства издана большая литература. Уже в годы перестройки (1987) опубликована книга о «Ф. Дзержинском», содержащая редкие и интересные воспоминания, очерки и статьи его современников. Жизнь Дзержинского настолько яркая и поучительная, что интерес к ней и его личности, на мой взгляд, не иссякнет.

Конечно, было бы правильным исправить ошибку и вернуть памятник Ф.Э. Дзержинскому на его историческое место на Лубянской площади в Москве. Но верно говорят — легко разрушать и трудно строить.

Обращаясь к истории нельзя не заметить, что в жизни нашей страны проблема разрушений памятников и святынь, переименования городов и улиц, пересмотра символики и календаря праздников приобрела дурную и вредную привычку, опасную тенденцию.

Сразу после Октябрьской революции советская власть запретила праздник встречи Нового года, посчитав его религиозным, старорежимным. Хотя праздник, будучи введенным в России еще Петром I, по своей сути обрел народный характер и прочно вошел в жизнь и сознание россиян. Несмотря на все строгости, многие люди продолжали праздновать Новый год, ставить и наряжать дома елки. В детстве я всегда ходил на елку к старшей сестре матери.

И все же вековая традиция празднования Нового года победила. Как не изворачивалось руководство страны в 1936 году, оно вынуждено было возродить новогодние праздники. Снова появились день отдыха 1 января, многочисленные нарядные елки, веселые новогодние вечера. И поныне встреча Нового года остается одним из самых почитаемых праздников в нашей стране.

Помню, еще до Великой Отечественной войны в Киеве центральная улица Крещатик была переименована в улицу Воровского. У жителей города и Украины это вызвало не только удивление, но и глубокое возмущение. Ведь название Крещатик теснейшим образом связано с введением на Руси новой государственной религии — христианства. Именно на месте Крещатика проходил путь, по которому по воле великого князя Владимира Святославовича гнали киевлян к Днепру для свершения таинства крещения. Спустя некоторое время киевские власти поняли содеянную глупость и центральной улице возвратили по праву принадлежащее ей название Крещатик.

Подобная «лихорадка революционного обновленчества» поражала порой не только властные структуры, но и определенные слои общества, обретая курьезный характер. Весной 1919 года, например, именовавшие себя имажинистами и отражавшие крайности поэтики раннего футуризма, действуя самовольно и хулигански, переименовали в Москве ряд улиц. В течение суток Большая Дмитровка называлась улицей имажиниста Кусикова, Петровка — улицей Мариенгофа. Тверскую улицу трое суток украшала табличка с именем имажиниста Есенина.

Серией аналогичных и схожих перемен и курьезов отмечены в России перестройка и последовавшие за ней годы.

Буквально одна «новация» сменяет другую, ничего, кроме нагнетания страстей и раскола, в общество не принося.

Государственная дума в начале 2005 года, перешерстив календарь праздников, убрала из него 7 ноября — День Октябрьской революции, преобразовав его в памятную дату и обычный рабочий день. Таким бесцеремонным образом Дума отнеслась к событиям всемирного значения. А ведь Октябрьская революция буквально потрясла и преобразила не только саму Россию, но и страны всего земного шара. Именно она привела к крушению всей колониальной системы, не говоря уже о многом другом.

Произвольная политика всякого рода переименований и разрушений есть прямое неуважение к нашему прошлому, к истории России, по своей сути аморальна и безнравственна. В ее основе находится стремление все ставить в зависимость от политической конъюнктуры.

Хорошая или плохая, но это наша история, и бессмысленно ее поправлять или переделывать столь варварскими методами. Державные власти, левые, центристски правые и любые другие партии в сохранении исторического культурного наследия России обязаны строго придерживаться политики здравого консерватизма в прямом понимании этого слова.

Власть и органы безопасности никогда не живут друг без друга. Без всякого сомнения, в этой государственной связке власть занимает доминирующее положение. Такой порядок взаимоотношений с властью, а конкретнее — с партией, фактически управлявшей Советским государством, был присущ и ВЧК-НКВД-КГБ.

В последние годы читатель получил возможность познакомиться с изданными воспоминаниями бывших чекистов, попытавшихся раскрыть содержание сложных отношений органов безопасности с властью. Наверное, дальше других по этому пути прошли в своих мемуарах П. Судоплатов («Разведка и Кремль»), Ф. Бобков («КГБ и власть») и В. Крючков («Личное дело»). Люди разных поколений и судеб, они в свое время занимали высокое служебное положение в НКВД-МГБ-КГБ, были вхожи в верхние эшелоны власти, непосредственно участвовали в выработке и реализации политики обеспечения безопасности Советского Союза. Не занимаясь рецензированием и пересказом мемуаров, отмечу, что авторы по-крупному обозначили важность темы и рассказали много интересного. Однако в полной мере саму тему еще не раскрыли. И это объяснимо. Необходимы время и глубокие исследования совместными силами политологов, историков, социологов и чекистов-профессионалов.

На мой взгляд, в средствах массовой информации принято преувеличивать всесилие служб безопасности, изображать их монстром, стоящим над властью, навязывающим ей свои решения, верховодящим в государстве. Такое утверждение не отвечает действительному положению дел. Оно часто используется некоторыми внутренними и внешними силами для компрометации органов безопасности.

В истории, да и в наше трудное время, есть немало примеров, когда партии и политики в борьбе за власть пытаются переложить собственную вину за преступления и просчеты на службы безопасности, обвиняя их в чинимых провокациях и кознях. Нацеливают гнев толпы на органы, зная, что обывателю их деятельность всегда кажется подозрительной.