Чтение онлайн

На этот счет характерна публикация в газете «Нью-Йорк таймс». В ней, в частности, говорилось: «Спутники, которые когда-то считали чудом разведки, как оказалось, были неспособны выявить военные намерения Саддама Хусейна или сфотографировать экономический крах советской системы… На деньги, которые стоит один не слишком дорогой разведывательный спутник, ЦРУ может нанять буквально тысячи агентов».

Таким образом, и международная практика, если позволительно так обобщенно выразиться, не осуждает использование негласных средств в системе обеспечения безопасности государства. Фактически спецслужбы всех стран мира опираются в своей деятельности на возможности агентуры.

Подразделения контрразведки решают задачи вскрытия и нейтрализации операций иностранных разведок, направленных против стратегических объектов России, террористических и диверсионных актов, преступных действий, имеющих целью насильственное свержение государственного и общественного строя, проявлений организованной преступности. Чтобы борьба с этими преступлениями велась успешно, органы безопасности должны обеспечить своевременное поступление информации, дающей возможность предупредить или раскрыть готовящиеся преступления. Одним из важнейших средств добывания такой информации и является институт негласных помощников.

Первостепенное значение агентурного аппарата убедительно просматривается на примере борьбы специальных служб с международным терроризмом, обретшим в наше время глобальный характер. Только продвинув агентуру непосредственно в террористические звенья и ячейки, зная о намерениях и замыслах организаторов террора, можно успешно бороться с их преступными акциями. На примере Чечни наглядно видно, с каким трудом органы безопасности решали эту сложную проблему, набирались опыта. Но и поныне повторяющиеся террористические акты с серьезными разрушениями и человеческими жертвами свидетельствуют о слабости или отсутствии агентурных позиций служб безопасности в террористических гнездах.

Проникновение в среду террористов-фанатиков, работа с агентурой, используемой в борьбе с террором, ее обучение и проверка требуют высочайшего профессионализма и мастерства от оперативных сотрудников. Здесь малейшая ошибка, упущение или оплошность могут иметь роковые последствия.

Поучительным историческим примером в этом плане может служить покушение на П. Столыпина 1 сентября 1911 года во время театрального спектакля в Киеве. Для обеспечения безопасности Николая II и его свиты в театре находились 15 офицеров охраны и с ними 92 агента, а всеми мероприятиями по безопасности руководил заместитель министра внутренних дел, командир отдельного корпуса жандармов генерал П. Курлов. Несмотря на столь внушительные силы и меры, провокатору Мордко Бо-грову, члену партии эсеров и агенту охранки, удалось обмануть, ввести в заблуждение руководителей киевского охранного отделения, получить входной билет в театр по указанию Курлова и во время антракта дважды выстрелить в Столыпина, в результате чего 5 сентября он скончался. Покушение на Столыпина в Киеве, по счету одиннадцатое, стало возможным в связи с безответственностью, отсутствием должной перепроверки агентуры и бдительности, элементарного профессионализма со стороны руководителей и сотрудников жандармерии.

Сам институт негласных помощников представляет динамичный организм. На его качество и количество влияют внешняя и внутренняя обстановка, изменяющиеся задачи органов безопасности, происходящие в стране процессы демократизации общества. В работе с агентурным аппаратом постоянно учитываются уроки прошлых ошибок. Органы безопасности осуществляют сотрудничество с негласными помощниками на добровольной, доверительной и конспиративной основе. Никаких клятв и присяг от них не принимают. Работа с негласными помощниками строится в соответствии с действующим законодательством России — законами «Об оперативно-разыскной деятельности» и «Об органах федеральной безопасности». Постоянно проявляется забота о гражданских правах негласных помощников, защите их интересов.

В прессе стало модой, признаком «демократизма» шельмовать, обливать грязью негласных помощников органов, оскорбительно, на уголовно-базарном жаргоне называть их «стукачами», «сексотами» и клеймить другими прозвищами. Призывать негласных помощников к открытому покаянию, заранее отводя для кающихся полосы газет и журналов. Невольно возникает вопрос: что это — наивность, лицемерие или просто глупость? Наверное, и то, и другое.

Отметая подобные оскорбления, необходимо подчеркнуть, что большинство негласных помощников — это люди честные и достойные, настоящие патриоты. Оказывая помощь в обеспечении безопасности государства, они нередко ставят на грань риска не только свою репутацию, но и жизнь. Поэтому обвинять гражданина, вносящего личный вклад в обеспечение безопасности страны, в каких-то грехах, оскорблять его, по меньшей мере, неразумно.

В средствах массовой информации зачастую ставится знак равенства между понятиями «негласный помощник» и «провокатор». Это дезинформация, имеющая целью утвердить читателей во мнении, что работа органов безопасности строится на лжи и подстрекательстве. В действительности все обстоит не так. Появление среди негласных помощников провокатора является для органов чрезвычайным происшествием. С таким лицом сотрудничество немедленно прекращается, а оперативный работник несет служебную и дисциплинарную ответственность.

Встречаются утверждения, что работа негласного помощника безнравственна, не совместима с демократией и гласностью, является доносительством. Тот, кто так думает, опускается до уровня обывателя, до примитивного понимания действия негласного помощника. Поведение негласного помощника воспринимается как подглядывание в замочную скважину, подслушивание, сочинение доносов на друзей. На самом деле ничего подобного нет. Негласный помощник, вскрывая признаки тщательно маскируемых преступных действий, помогает органам безопасности выходить на лиц, занимающихся сбором шпионской информации, готовящих террористические акты, причастных к коррупции и другим преступлениям, несущим серьезную угрозу обществу А теперь уместно задать вопрос: кто же поступает безнравственно? Тот, кто участвует в защите безопасности нашего государства, или тот, кто эту защиту разрушает? Ответ очевиден.

В нынешнее время можно услышать призывы вообще ликвидировать негласную работу в органах. В таких призывах фактически содержится прямой умысел ослабить сами органы безопасности, обезоружить их перед зарубежными спецслужбами и преступными элементами в стране. Свернуть в органах госбезопасности России негласную работу — это все равно что сделать подарок шпионам, диверсантам, наркобизнесу, мафиози и другим преступникам. Еще раз напомню: во всем мире нет прецедента, когда бы работа по обеспечению безопасности осуществлялась только гласными методами.

На фоне споров об институте негласных помощников небывалого размаха достигла в ряде государств кампания по выявлению и разоблачению агентов бывшего КГБ. В Прибалтике, Молдове, Литве, Польше и других странах эта кампания возведена на уровень государственной политики. Ее острота и масштабы созвучны самым мрачным годам инквизиции и маккартизма. В поиске и изобличении агентов КГБ, публикации на них материалов в газетах участвуют государственные деятели, крупные политики, парламентарии и парламентские комиссии, многочисленные журналисты. Нередко к кампании подключаются люди с нечистой совестью.

Иногда сыскные усилия разоблачителей обретают анекдотический характер. По сообщению прессы, бывшее Федеральное собрание Чехословакии 5 марта 1992 года потребовало запросить у правительства России списки и материалы на чехословацких граждан, сотрудничавших с КГБ. Почему такая бесцеремонность только по отношению к России? Возможно, парламентариям следовало бы глобально запросить все спецслужбы мира о наличии в их агентурной сети чехословацких граждан.

Не может не вызвать удивления многомесячное разбирательство в Верховном суде Литвы дела «о сознательном» сотрудничестве экспремьера Литвы К. Прунскене с КГБ. Если даже так, то ведь она сотрудничала не с иностранной разведкой, а с органами безопасности Советского Союза, государства, в гражданстве которого состояла. Что же здесь преступного?