Чтение онлайн

В этот день британское Верховное командование, учитывая бесперспективное положение, решило вывести свои силы через Ларису и Трикалу на Фермопилы. Сильные арьергардные части оказали упорное сопротивление в ущелье Темпе, у Олимпа, за Альякмоном в районах Сервии и Калабаки. Оно было сломлено 18 апреля усилиями обеих немецких атакующих групп. На следующий день прошедшая через Темпе 2-я танковая армия заняла транспортный узел Лариса, а 5-я танковая дивизия, преследуя противника, двигалась через Трикалу на Ламию. 20 апреля немцы остановились у фермопильских позиций, обороняемых 2-й новозеландской и 6-й австралийской дивизиями.

Остатки армий Центральной Македонии и Западной Македонии отступили через Северный Пинд в район Янины, куда устремились также дивизии армии «Эпир» из Южной Албании. В это время из Гревены через проход Цигос к Янине прорвался лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Его командир – штандартенфюрер СС Зепп Дитрих 20 апреля предложил командующему армией «Эпир» генералу Цолакоглу, ввиду невозможности продолжения боев, принять капитуляцию его 16 дивизий. Она была подписана уже на следующий день в Ларисе в полевом штабе командования 12-й армии после коротких переговоров, о которых по специальному распоряжению Гитлера итальянцам не сообщали, в результате чего наступило перемирие. При этом произошел гротескный инцидент. Лейбштандарт СС 21 апреля ушел из Янины на албанскую границу и воспрепятствовал вторжению итальянцев в Эпир. Дуче в телефонном разговоре с Гитлером выразил решительный протест и потре бовал, чтобы греки капитулировали перед итальянскими войсками в Албании. Гитлер договорился с ним, что перемирие сохранится, но итальянцы должны продолжить наступление, пока греки не капитулируют и перед ними. Чтобы склонить их к этому, генерал Йодль по поручению Гитлера 23 апреля отправился в Ларису, а оттуда в Янину для переговоров с греческим командованием. Ему потребовался весь его дар убеждения, чтобы убедить генерала Цолакоглу выполнить его требование. На следующий день в Салониках капитуляция греков была подтверждена в новом составленном Гитлером договоре, во вводной части которого значились также и италь янцы. Неуважение, с которым немцы отнеслись к италь янским вооруженным силам, в те дни нашло свое выражение и в том, что от командования 12-й армии поступил отказ позволить итальянцам участвовать в задуманном вступлении в Афины. Однако Гитлер на этом настоял, учитывая чувствительность своих товарищей по союзу и в интересах поддержания хороших взаимоотношений, но форму, в которой это должно было произойти, предоставил выбрать генерал-фельдмаршалу Листу.

Но пока еще все так далеко не зашло. Британские арьергардные части на фермопильских позициях между заливом близ Ламии и нагорьем Гиона воспрепятствовали проходу в Аттику 5-й танковой дивизии и приближавшейся форсированным маршем 6-й горной дивизии. И только после генерального наступления обеих дивизий, поддержанного всеми силами VIII авиакорпуса 24 апреля, продолжая упорное сопротивление, они отступили на Афины. Под их защитой в течение четырех следующих ночей в маленьких портах и на открытых берегах Аттики, а также в Нафплионе и Каламате было погружено на суда почти 40 тысяч солдат британского экспедиционного корпуса. 27 апреля части 2-й танковой дивизии подошли к греческой столице. Еще утром предшествующего дня немецким парашютистам удалось с воздуха занять переправу через Коринфский канал и город. Гитлер 22 апреля дал понять ОКХ, что крайне важно захватить неповрежденными мосты через канал, которые являются единственным путем на Пелопоннес. При этом он рассчитывал не так на стойкое сопротивление противника, как на диверсионную деятельность англичан и был уверен в необходимости срочного использования парашютистов. Подготовка и проведение операции были поручены командованию 12-й армии и люфтваффе. После захвата перешейка мобильные формирования вторглись на Пелопоннес и продвинулись до Каламаты, где 29 апреля взяли в плен более 7 тысяч британцев и отбившихся от своих частей югославов, не успевших вовремя уйти. В Монемвазии и на острове Китира в тот день было погружено на суда еще 4500 человек, так что от британского экспедиционного корпуса и использованных в Греции частей британских военно-воздушных сил всего было вывезено около 45 тысяч человек. В основном они были переправлены на Крит.

Так завершились операции на материковой части Греции. Слабые армейские части еще в середине апреля были переправлены на острова Тасос и Самотраки на подготовленных военным флотом транспортных средствах. Точно так же без участия сил люфтваффе 25 апреля был взят Лемнос, а 4 мая – Митилене и Хиос. Затем последовала оккупация крупных островов Киклад люфтваффе и частями 6-й горной дивизии. Утром 20 мая высадкой крупных сил парашютистов и десантных войск в западной части острова начался захват Крита. Тяжелые кровопролитные бои продолжались до 1 июня. В них участвовали под командованием генерала авиации Штудента следующие силы: 7-я парашютная дивизия, вся 5-я и часть 6-й горной дивизии. Также в захвате Крита принимал участие усиленный VIII авиакорпус генерала авиации барона фон Рихтгофена. Общее руководство осуществляли люфтваффе. В последние дни мая содействие оказали итальянцы с Додеканесских островов.

Осталось только упомянуть, что с 20 апреля в Вене шли переговоры между министром иностранных дел рейха и итальянским министром иностранных дел графом Чиано о разделе Югославии. Единого мнения так и не было достигнуто, поскольку итальянцы выдвинули чрезмерные территориальные требования и среди прочего потребовали всю Хорватию, которая после вступления немцев в Аграм была объявлена хорватским лидером доктором Павеличем самостоятельным независимым государством. Посему на первых порах ограничились установлением демаркационной линии между итальянской и немецкой оккупационными зонами, которая шла от Аграма через Баня-Лука и Сараево на Рудо (90 километров юго-восточнее Сараева), причем населенные пункты входили в немецкую зону. Такое положение сохранилось до конца войны. Болгарам, в силу обещания Гитлера царской семье, передали область Пирота и Вране. В Греции с 10 мая горы Пинд стали считаться границей между итальянской и немецкой оккупационными зонами. Генерал-фельдмаршал Лист в качестве командующего войсками вермахта на юго-востоке находился в Салониках. Ему подчинялись: командующий в Сербии – в Белграде, командующий в Северной Греции – в Салониках и командующий в Южной Греции – в Афинах.

Быстрое проведение операций против Югославии и Греции, как и всех предыдущих военных кампаний, стало возможным в первую очередь благодаря немецкому превосходству в танках и авиации. Но умиротворение в обеих странах не было достигнуто. Непроходимые горы Балкан благоприятствовали созданию банд [85] , которые до самого конца войны доставляли немало беспокойства и немецким, и итальянским оккупационным частям.

Днем 29 июля 1940 года начальник управления оперативного руководства вермахта генерал артиллерии Йодль прибыл в поезд особого назначения отдела обороны страны, который во время остановки Гитлера в Бергхофе стоял в Бад-Райхенхале. Он сообщил начальнику отдела полковнику Варлимонту и приглашенным на совещание руководителям оперативных групп сухопутных сил, ВМФ и люфтваффе – подполковнику Лосбергу, капитану 3-го ранга Юнге и майору барону фон Фалькенштейну – при соблюдении строгой секретности, что фюрер планирует подавить Советский Союз силой оружия. В качестве обоснования генерал Йодль указал лишь на то, что этот поход рано или поздно все равно неизбежен, поскольку только он может отвести от Германии постоянную большевистскую угрозу, и поэтому его лучше всего включить уже в эту войну. В качестве планируемого времени проведения операции он назвал весну следующего года.

Это сообщение вызвало у вышеупомянутых офицеров большое замешательство и тревогу. Все же Гитлер в своем обращении к генералитету в Бергхофе 22 августа 1939 года и в речи, произнесенной в рейхстаге 1 сентября, ясно заявил, что заключенный 23 августа между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик пакт о ненападении знаменует поворот в немецкой внешней политике. Этот пакт на будущее исключает любое применение силы между двумя государствами, и, заключая его, Гитлер имел в виду, чтобы Германии больше никогда не пришлось вести войну на два фронта, как это было во время Первой мировой войны. Советский Союз тоже, по всей видимости, намерен строго придерживаться договора, так же как и договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года, торгового и кредитного соглашения от 19 августа 1939 года и договора о поставках от 11 февраля 1940 года, и выполнять свои обязательства. Более того, сразу после Компьенского перемирия он отдал первые распоряжения о частичной демобилизации армии и приказал сместить центр тяжести производства вооружений на люфтваффе и кригсмарине. Это решение свидетельствовало о том, что он больше не намерен вести крупные наземные операции, а рассчитывал только продолжать войну с Англией. Только 16 июля фюрер приказал директивой № 16 готовиться к высадке на Британских островах, операции, которой предстояло поглотить все силы вермахта.

Тогда полковник Варлимонт и его офицеры спросили Йодля, следует ли считать, что Англия до следующей весны будет разгромлена, или нападение на Советскую Россию состоится раньше, чем будет достигнута эта цель. Генерал Йодль ответил, что кампания против Советского Союза состоится независимо от операции «Морской лев», тем более что разгром русских сделает Великобританию более сговорчивой. На другие вопросы, а именно: будет ли продолжена воздушная война против Великобритании, или люфтваффе ограничатся противовоздушной обороной Германии и когда силы люфтваффе будут переброшены на восток, он ответил, что люфтваффе до последнего момента должны вести воздушные налеты на Англию и что переброшенные на восток части предположительно уже осенью 1941 года будут возвращены на запад, а все силы – не позднее весны 1942 года. Британские ВВС вряд ли успеют оправиться от нанесенных им до начала Восточной кампании ударов, а немецкие люфтваффе между тем существенно укрепятся.

В ответе на первый вопрос генерал Йодль намекнул на то, что Гитлер, прежде всего, имеет в виду новый план. Как уже говорилось ранее, Гитлер оценивал перспективы успеха воздушной и морской войны против Англии, равно как и высадки десанта на Британские острова, весьма скептически. Еще 21 июля он объяснял главнокомандующим вермахта, что десант может рассматриваться только тогда, когда не остается никакой другой возможности принудить Великобританию к миру. С другой стороны, Гитлер был убежден, что Англия продолжает бесперспективную войну только в надежде на то, что рано или поздно Советский Союз нападет на Германию. Когда после разгрома Советского Союза таких надежд не останется, англичане проявят готовность к достижению соглашения. Если же и тогда они не захотят мира, то на них обрушится вся мощь рейха. Главное, чтобы удалось разгромить Советский Союз в короткой – не более трех, максимум четырех месяцев – военной кампании. В этом Гитлер не сомневался, так же как его военные советники, считая, что вооруженные силы русских значительно уступают немецким во всем – вооружении, организации, командовании. Иными словами, он не считал русских достойными противниками немцев.

Пакт о ненападении с Советским Союзом Гитлер, несомненно, заключил лишь для того, чтобы изолировать Польшу и освободить тыл для ожидаемого противостояния с западом. Этот договор был для него, несмотря на неоднократные заверения в обратном, лишь вынужденным компромиссным решением. Мировоззренческий и политический антагонизм Гитлера к большевизму нисколько не уменьшился, а окончательный расчет с Советским Союзом был просто отложен. Обладая чисто континентальным стратегическим мышлением, фюрер считал, что после разгрома Франции и вытеснения англичан с континента у него развязаны руки. С другой стороны, Гитлер также был убежден, что Сталин, как и прежде, придает большое значение тесному сотрудничеству с рейхом и со стороны Советского Союза пока опасности нет. В своем обращении к генералитету 23 ноября 1939 года он разъяснил, что договоры будут соблюдаться, пока они выполняют свою цель, и что Советский Союз тоже будет придерживаться пакта о ненападении, пока ему это будет выгодно. Что же касается отдаленных политических целей Советского Союза с применением силы, он не питал никаких иллюзий, тем более после недавних событий в Прибалтике и на Балканах.