Чтение онлайн

В конце октября Гитлер, из-за нападения итальянцев на Грецию, оказался перед совершенно новой ситуацией. Если он с самого начала желал предотвратить распространение войны на Балканы, в первую очередь из-за жизненно важных для Германии румынских нефтяных месторождений, то теперь, учитывая планируемую военную кампанию против Советского Союза, он еще больше был заинтересован в сохранении спокойствия на юго-востоке. Отсюда его недовольство самовольным выступлением итальянцев, которое имело тяжелые военные и политические последствия и могло погубить весь его тщательно разработанный план. Прежде всего, теперь создалась угроза закрепления англичан на материковой части Греции и островах Эгейского моря, а значит, и угроза румынским нефтяным месторождениям. Гитлер решил встретить ее ударом крупных немецких сил из Болгарии на побережье Эгейского моря. Для этого требовался целый ряд предварительных политических мероприятий. Болгарию следовало склонить к вступлению в Тройственный пакт, к чему она не слишком стремилась, к тому же его тревожила позиция Турции. Чтобы избавиться хотя бы от этой тревоги, Гитлер хотел попытаться прийти с Турцией к соглашению. Да и Югославию необходимо было привлечь на свою сторону или, по крайней мере, обес печить ее дружественный нейтралитет, без которого, по мнению Гитлера, операции на Балканах были бы слишком рискованными. Венгрия и Румыния вскоре присоединились к Тройственному пакту, и первая разрешила транспортировку крупных немецких формирований через свою территорию, а вторая – концентрацию на своей территории немецкой армии для последующего вторжения в Болгарию. Весьма проблематичной казалась и позиция Советского Союза. Он всегда подчеркивал свои особенные интересы на Балканах, поэтому представлялось сомнительным, удастся ли отвести его амбиции на восток. К тому же теперь операция против Греции, из-за географических и климатических условий Балкан, могла проводиться не раньше будущей весны, что означало усложнение развертывания против Советского Союза. Во всяком случае, ее следует провести настолько быстро, чтобы использованные в ней части уже в начале мая были готовы к боевым действиям на другом театре. В качестве предпосылки для успеха в Греции, иначе говоря, в качестве первоочередной задачи на предстоящую зиму, Гитлер рассматривал урегулирование ситуации на Средиземном море. Для этого он стремился склонить Испанию к вступлению в войну, чтобы вместе взять Гибралтар и блокировать западный вход в Средиземное море. Одновременно итальянцы должны были продолжить наступление на Египет и попытаться выйти на линию Мерса – Матруха, чтобы получить там авиабазу. Оттуда итальянские и немецкие военно-воздушные силы могли бы атаковать стоящий в Александрии британский Средиземноморский флот и минировать Суэцкий канал.

Согласно этим планам Гитлер на уже многократно упомянутом совещании в берлинской рейхсканцелярии 4 ноября дал указание главнокомандующему и начальнику Генерального штаба армии готовить операцию против Гибралтара и нападение на Грецию. Эти задачи вместе с дальнейшими директивами на временно отложенную операцию «Морской лев» и указаниями по использованию немецких военно-воздушных сил в Северной Африке были изложены в директиве № 18. Она была подписана Гитлером и отправлена частям вермахта 12 ноября. Масштабный восточный план был изложен в ней всего несколькими словами: «Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты. Независимо от того, какие результаты будут иметь эти переговоры, продолжать все приготовления в отношении востока, приказ о которых уже был отдан ранее устно. Указания по поводу этого последуют, как только мне будет представлен и мною в основном одобрен оперативный план».

Упомянутые здесь переговоры начались в тот же день, 12 ноября, между Гитлером и советским комиссаром иностранных дел Молотовым, который по приглашению немецкой стороны с большой свитой прибыл в Берлин. О ходе и результатах переговоров мы знаем от Эриха Кордта, информация которого впоследствии была дополнена сообщениями, направленными в ОКВ министерством иностранных дел.

После весьма оптимистичного изложения Гитлером текущей обстановки, которое завершилось предложением, чтобы Советский Союз присоединился к Тройственному пакту, Молотов задал ряд вопросов. Он указал на то, что позиция Финляндии, которая согласно секретному московскому протоколу входит в сферу интересов Советского Союза, после заключения мира в марте 1940 года стала намного жестче. Вероятно, основанием для этого стали экономические сделки Германии и Финляндии и немецкие поставки вооружения. Далее он выразил протест против транспортировки немецких войск и снабженческих грузов через север Финляндии на Киркенес, подчеркнул большой интерес Советского Союза к никелевым месторождениям Петсамо и в заключение намекнул, что при определенных обстоятельствах Советский Союз может счесть необходимым вновь выступить против Финляндии. Гитлер подчеркнул, что не имеет ни политических, ни территориальных претензий в отношении Финляндии и только заинтересован в том, чтобы не возникло новой советско-финской войны, которая помешает крайне необходимому для немецкой промышленности ввозу сырья из северных государств.

Далее Молотов перешел к немецким гарантиям для Румынии и отправке военной миссии в Бухарест. Он сказал, что одностороннее продвижение немцев без предварительных консультаций, как это предусмотрено московским соглашением по всем балканским вопросам, вызвало в Советском Союзе недоумение. Гитлер возразил, что благодаря уступке Бессарабии и Северной Буковины Советскому Союзу и выдвинутым после этого Венгрией и Болгарией жалобам с требованиями пересмотра решений Румынское государство поколеблено в своих основах. Германия заинтересована в румынских нефтяных месторождениях и потому желает, чтобы в этом государстве царило спокойствие и порядок. Она уступила румынскому правительству и дала требуемые гарантии. Для того чтобы предварительно проконсультироваться с Советским Союзом, не было времени.

Затем Молотов спросил, какую позицию займет Гитлер, если Советский Союз, со своей стороны, установит аналогичные отношения с Болгарией и направит туда военную миссию. Гитлер возразил, что здесь существует большая разница, поскольку румынское правительство настоятельно просило Германию об отправке военной миссии, а Болгария до сих пор с подобными просьбами в Москву не обращалась. Молотов удовлетворился этим ответом и не выдвинул возражений против планируемого использования немецкой стороной в Болгарии роты службы оповещения и только попросил, чтобы туда было направлено не более 200 человек, причем в штатском. В заключение он сообщил, что Советский Союз обратился к Турции с требованием убрать свои военные базы в Босфоре и Дарданеллах, и пожелал, чтобы Германия и Италия его поддержали. Гитлер ответил, что может обсуждать этот вопрос только после консультаций с Муссолини. Со своей стороны, Гитлер указал русскому комиссару иностранных дел на расположенные перед южным входом Босфора Принцевы острова и постарался укрепить в намерении, помимо этого, потребовать от Турции возврата армянских областей Карс и Ардахан, которые отошли к ней в 1917 году. Таким образом, он надеялся отвлечь внимание Советского Союза от Балкан, обратив его на восток.

Переговоры завершились вечером 13 ноября, не достигнув каких-либо весомых положительных результатов. На следующее утро Молотов с сопровождающими его лицами уехал. Спустя 11 дней он передал немецкому послу в Москве обобщенное изложение советской точки зрения по затронутым вопросам, которую советское правительство желало бы прояснить в процессе дальнейших переговоров. Снова было выдвинуто требование полной свободы действий в Финляндии. Далее рейх должен был подтвердить, что Болгария входит в советскую сферу влияния, и объ явить о своем согласии с заключением пакта о взаимной помощи между СССР и Болгарией. И наконец, необходимо было признать право Советского Союза на создание в Дарданеллах своих военных и военно-морских баз и отказ Японии на угольные и нефтяные концессии на севере Сахалина. При таких условиях Советский Союз выразил готовность примкнуть к Тройственному пакту. Ответ немцев, несмотря на неоднократные запросы советской стороны, вплоть до начала Восточной кампании, так и не был получен. Гитлер еще 13 ноября заявил рейхсмаршалу, что требования русских в отношении Финляндии и Болгарии совершенно неприемлемы. Новая нота еще больше укрепила его в решении порвать с Советским Союзом и подавить его силой оружия. Болгарскому правительству русские в конце ноября предложили заключение пакта о взаимопомощи и отправку военной миссии, но на эти предложения, как уже говорилось, был получен отрицательный ответ.

В день отъезда Молотова из Берлина, 14 ноября, гросс-адмирал Редер доложил фюреру о ситуации, какой ее видит морское командование. Он еще настойчивее, чем раньше [91] , указал на большое значение Средиземного моря и Северной Африки для ситуации в целом. Из приведенных им сведений явствовало, что Великобритания ясно осознает угрожающую ей опасность и исполнена решимости ей всячески противостоять. Выступления британских государственных и военных деятелей относительно будущей наступательной активности Англии, политическая активность в Вашингтоне, Египте, Палестине и Турции, существенные военные приготовления в Египте, Западной Африке и на Британских островах, а также усиленное движение конвоев говорят сами за себя. Тем важнее удержать инициативу в Средиземноморье. Для этого чрезвычайно важно ускорить атаку на Гибралтар и форсировать наступление итальянцев в Египте с мощной немецкой поддержкой. Англия была и остается главным противником, для разгрома которого необходимо сосредоточить все силы. Одновременный спор с Советским Союзом подвергнет вооруженные силы такой непосильной нагрузке, что конец войны отодвинется куда-то в необозримое будущее. Поэтому рекомендуется все эти споры отложить до победы над Англией. По крайней мере, сейчас и на долгое время вперед можно не опасаться вступления Советского Союза в войну на стороне противника. На это Гитлер лишь ответил, что ускорение операций в Средиземноморье невозможно, подготовка требует времени. Предложение отложить споры с Советским Союзом на более благоприятный период тоже не вызвало у него воодушевления. К этому времени он уже был настолько самонадеян и исполнен сознания собственного величия как полководца и государственного деятеля, что такие обоснованные советы ближайших соратников на него уже не оказывали серьезного влияния.

Между тем внутриполитическая обстановка в Румынии резко обострилась. Глава военно-воздушной миссии генерал Шпейдель доложил об этом генералу Йодлю в беседе 19 ноября. Генерал Антонеску остался один. И армия, и легионеры против него. Легион проводит честолюбивый план, рвется к управлению государством, но не имеет лидера. Глава Румынского государства смотрит в будущее безо всякого оптимизма, но преисполнен решимости всеми средствами поддерживать спокойствие в стране. Да и позиция Советского Союза дает повод для серьезных опасений. Генерал Антонеску ведет переговоры с главами обеих миссий, которые проходят в атмосфере всеобщего доверия, и настаивает на скорейшем претворении в жизнь договоренностей, достигнутых им с генералом Типпельскирхом в сентябре. Для военной миссии чрезвычайно важно, как следует себя вести, если русские неожиданно вторгнутся в Молдову. Генерал Йодль обещал, что в ближайшее время появится директива на этот случай, а желания Румынии в отношении оружия будут обсуждаться во время предстоящего визита генерала Антонеску.

Глава Румынского государства прибыл в Берлин 22 ноября, и уже на следующий день совершилось присоединение Румынии к Тройственному пакту. Присоединение к нему Венгрии последовало тремя днями ранее в Вене. Гитлер по этому случаю посвятил Антонеску в свои балканские планы и получил его согласие на концентрацию немецких вооруженных сил в Румынии для нападения на Грецию и на взаимосвязанное с этим намеченное усиление военной миссии одной танковой дивизией и подразделениями люфтваффе [92] . Антонеску только попросил освободить его от связанного с этим усилением роста расходов, что ему было обещано, и снова поднял вопрос о передаче противотанковых орудий, зениток, грузовых автомобилей и самолетов. Теперь ему было обещано исполнение его желаний. Увидевший свет 26 ноября приказ об усилении военной миссии в намеченном объеме содержал также основные указания на случай вторжения русских в Румынию. Там было сказано, что пограничные инциденты должны оставляться без внимания, но следует обеспечить отражение атак русских в пределах расположения немецких вооруженных сил на земле и в воздухе. В случае серьезных осложнений необходимо ждать указаний фюрера.

Сразу после возвращения генерала Антонеску в Бухарест в Румынии начались серьезные беспорядки, показавшие, насколько нестабильна внутриполитическая ситуация в стране. В ночь на 27 ноября легионеры эксгумировали тело основателя «Железной гвардии» Корнелия Кодряну в Йилове (к югу от Бухареста), ворвались в тюрьму и расстреляли около 50 политических заключенных. Несмотря на призывы Антонеску и Хории Симы, призывавшие легионеров воздержаться от всех незаконных мер, в следующие дни политические убийства и погромы продолжались. Правда, в конце концов, благодаря активным действиям главы государства, спокойствие все же было восстановлено, но отношения Антонеску к легионерам осталось натянутым. А немецкую военную миссию эти события отнюдь не успокоили.

3 декабря гроссадмирал Редер, докладывая фюреру об обстановке на море, снова подчеркнул необходимость ведения военных действий против главного врага – Англии. Он также предостерег Гитлера от операций, связанных со слишком большим риском, ибо они могут привести к потере престижа, чего следует во что бы то ни стало избегать. Прежде всего, не стоит настраивать против себя Соединенные Штаты Америки. Но и это обращение не произвело никакого эффекта. Гитлер к тому времени настолько твердо решил выполнить свой грандиозный восточный план, что подобные аргументы не могли сбить его с пути. К тому же он считал крайне маловероятным, что Соединенные Штаты в обозримом будущем вступят в войну на стороне противника. В начале ноября, непосредственно перед президентскими выборами в Америке, он заявил, что выборы Рузвельта были бы для Германии лучшим вариантом, чем его противника Уилки, ибо последний обеспечит более высокое развитие оборонной промышленности, чем Рузвельт. Он также добавил, что оба кандидата настроены против вступления США в войну. Впоследствии Рузвельт был избран и тотчас заявил, что американская промышленность в будущем на 50 процентов будет работать на Англию. Также он сказал, что намерен, помимо уже переданных Великобритании в сентябре 1940 года 50 эсминцев, и далее поставлять ей морские корабли такого рода. Но и это не убедило Гитлера. Он остался при своем твердом убеждении, что Рузвельт сделает все от него зависящее, чтобы удержать Соединенные Штаты от вступления в войну. Сверх этого 16 сентября в США был издан закон о воинской повинности, который предусматривал регистрацию всего мужского населения в возрасте от 21 до 36 лет, ежегодный призыв до 900 тысяч человек на годичную подготовку и увеличение армии до 1 миллиона 400 тысяч человек [93] . Однако, по мнению немецкого военного атташе в Вашингтоне генерала фон Беттихера, большая часть новой армии станет реальностью только в начале 1942 года. Но до этого, считал Гитлер, военная кампания против Советского Союза уже победоносно завершится, да и Великобритания, возможно, станет намного более сговорчивой.