Чтение онлайн

Редль утверждал, что Гекайло повинен в выдаче мобилизационного плана и что он напал на его след. Необходимо любыми средствами заполучить Гекайло. Но просить бразильские власти о его выдаче на основании подозрений о шпионаже было бессмысленно, — это противоречило международной конвенции. Другое дело — уголовное преступление, здесь Бразилия не могла ничего возразить.

Так и было сделано: власти Австро-Венгрии потребовали выдать Гекайло как растратчика. Напрасно аудитор взывал к защите русского консула: бразильская полиция нашла в его чемодане австрийский мундир, и это окончательно погубило его.

Привезенный в Вену, Гекайло сознался на суде, что помимо хищения денег занимался шпионажем в пользу России. Единственное, что он напрочь отвергал, — это выдачу мобилизационного плана.

В своей книге «Очерки секретной службы» Р. Роун пишет, что во время суда Редль предъявил Гекайло множество улик.

«На глазах своих восхищенных начальников Редль как бы по волшебству извлек ряд фотографий, писем, набросков и различных документов, посланных на адрес гувернантки семейства одного из видных офицеров русского штаба в Варшаве. Своему начальству Редль сказал, что получение этих улик обошлось ему в 30 000 крон».

Редль старался вырвать у Гекайло главное признание — в выдаче плана, но все было безрезультатно.

Гекайло однажды ответил: «Сударь, как мог бы я добыть такие планы? Только человек из генерального штаба здесь, в Вене, мог достать их для продажи русским». И это было верное решение задачи, хотя обвиняемый не знал этого.

Вслед за Гекайло были арестованы майор Риттер фон Вентковский, служивший в Станиславе, и личный адъютант командующего Лембергским (Львовским) военным округом капитан Ахт.

Редль предъявил на следствии письма, адресованные ими русской разведке. Офицеры признались в том, что выдавали некоторые сведения русским, но и они всячески отрицали свою причастность к истории с мобилизационными планами.

Следствие не верило им — доводы Редля выглядели куда убедительней.

Однако в какой-то момент совершенно неожиданно для всех Редль резко изменил свою позицию по отношению к обвиняемым офицерам.

Еще вчера пылко обвинявший фон Вентковского и Ахта, он вдруг заявил, что, по его убеждению, план мобилизации передал России один Гекайло, а оба эти офицера не имеют к тому никакого отношения.

Столь резкая перемена в позиции Редля удивила следствие. Как же так? Ведь именно он представил весь обвинительный материал, именно он обнаружил связь Гекайло с фон Вентковским и Ахтом, и вдруг — такая метаморфоза!

Но Редль упрямо стоял на своем. Однако было уже поздно. Суд счел, что вина обвиняемых доказана, и приговорил их к тюремному заключению.

В чем причина столь непоследовательного поведения Редля на суде? Снова сошлемся на Р. Роуна:

«Зачем Редль проделывал все эти эквилибристические эволюции на глазах военного суда?

Объяснение этому нашлось в его бумагах в Праге.

Во-первых, планы австро-германского наступления через Торн продал русским он. Но вдобавок к денежному вознаграждению он потребовал от своих иностранных хозяев, чтобы они укрепили его положение, дав ему возможность обратить на себя внимание Вены каким-нибудь разительным шпионским разоблачением.

Гекайло, бежавший в Южную Бразилию, уже не представлял собой ценности для русской разведки, так что русские пожертвовали им в угоду Редля, сообщив, где можно найти беглеца, как добиться его выдачи, и все судебное дело повернули против него.

Редль заявил, будто на раскрытие виновных он лично истратил 30 000 крон; в действительности же эти превосходные улики не стоили ему ничего.

Но не все вышло так гладко. Когда Гекайло втянул в дело фон Вентковского, после ареста которого в сети Редля попал и Ахт, русская разведка взволновалась. Эти два австрийских офицера считались лучшими шпионами русской разведки. Военный атташе царя нашел случай побывать в кабинете у Редля и приказал ему немедленно добиться оправдания обоих, иначе…

Редль отлично понимал, что от русских не приходилось ждать пощады. Они щедро платили своим шпионам, но если было нужно, жестоко карали их.

И ему пришлось рискнуть… постараться воздействовать на суд в пользу Ахта и фон Вентковского».

Но, как мы уже знаем, добиться оправдания агентов русской разведки Редлю не удалось.

Русская разведка была недовольна.

Тогда, чтобы не портить с ней отношений, Редль прибег к очередной сделке. Для России она должна была стать своеобразной «компенсацией» за двух потерянных агентов.

Редль выдал русским одного из опытнейших австрийских агентов — того самого офицера, служившего в Варшаве, который первым узнал о передаче мобилизационного плана. По предварительной договоренности с русскими Редль хладнокровно заманил агента в ловушку, и после краткого допроса его повесили.

Однако этого оказалось мало. Русская разведка все суровее предъявляла Редлю новые требования. Ее уже не удовлетворяли сведения, которые он старательно поставлял до этого.

Она предписала ему выдать данные обо всех действующих в России австрийских агентах.

Редль старался изо всех сил. Он сообщал имена, шифры, явки, — все, что мог узнать. Каждая новая информация по-прежнему щедро оплачивалась.

…В 1912 году наследник австрийского престола эрцгерцог Франц-Фердинанд нанес официальный визит русскому царю. В свите наследника находился военный атташе старший лейтенант Мюллер.

Когда визит был завершен и наследник со свитой возвращался назад, в Варшаве к Мюллеру явился полковник русского генерального штаба. Он предложил купить у него, — разумеется, за очень крупную сумму, — секретный русский план наступления на Австрию.

Ничего не сообщая об этом венской разведке, Мюллер связался с австрийским генштабом, и план был куплен.

Однако информация о такой сделке не могла пройти мимо Редля. Первое, что он сделал, — сообщил русским властям имя полковника. Узнав об этом, полковник застрелился.

Но Редль не ограничился этим.

Как начальник секретной службы он получил план в свои руки. Получил — и тот час же подменил его умело составленной фальшивкой. Военный атташе, который пытался действовать в тайне от разведки, оказался в нелепом положении. Вскоре он был отозван. А подлинный план Редль вернул русским. За всю эту операцию ему было выплачено сто тысяч крон.