Чтение онлайн

Парадоксально, но чем дальше и стремительнее отодвигаемся мы от бурных тридцатых годов, тем горячее интерес в старой доброй Англии к тогдашним деяниям советской разведки, особенно к «кембриджской пятерке».

Самый известный — Ким Филби, чуть не ставщий начальником английской разведки, смелый и мужественный человек, балансировавший на лезвии ножа почти десять лет после допросов и обвинений в шпионаже и только в 1963 году бежавший в СССР из-за предательства ушедшего на Запад чекиста. Филби обвиняли в том, что он предупредил об опасности своих друзей — агента советской разведки, мидовца и сотрудника «Сикрет интеллидженс сервис», Гая Берджеса и шефа американского отдела Дональда Маклина, бежавших в СССР в 1951 году. Оба были в душе коминтерновцами, оба снабжали советскую разведку ценнейшими материалами, оба рисковали жизнью и были совсем не похожи на хрестоматийные образы советских разведчиков.

Красавец Маклин, аналитик и ученый, был очень застенчив, однако, когда выпивал, превращался в буйного. Чего стоит инцидент в Каире, когда Маклин хвастался на банкете у коллеги-дипломата, будто работает на советскую разведку. Присутствовавшие решили, что он допился до ручки, а на самом деле это был нервный срыв, усугубленный спиртным. Скромный доктор наук Маклин, трудившийся в Москве в институте Мировой экономики и международных отношений под чужой фамилией, автор статей и книг, уже совсем другой человек, не принявший советский социализм и критически настроенный в отношении КГБ, так и унес в могилу все свои сомнения и мучения, а прах повелел перевезти в Англию — это о чем-то говорит.

Гай Берджес работал и в МИДе, и в разведке, обаятельнейший человек, блестящий ум, великолепные связи в английском истеблишменте, душа общества, пьяница и мот, к тому же еще и гомосексуалист, чего не скрывал.

После побега в Москву Берджес не смог найти себя, спился, дико скучал по Англии, встречался с приезжими англичанами, приводя в ужас КГБ, жаждал вернуться в Англию. Умер в пятьдесят три года совершенно больным человеком.

Можно, конечно, ханжески похихикивать по поводу моральных качеств этих людей и даже утверждать, как многие англичане, что именно эти пороки принудили их помогать коммунистам, но никуда не уйти от того, что вели они себя героически, не на словах, а на деле боролись с фашизмом и свято верили в коммунистическое будущее. До поры до времени. Потом наступило жестокое прозрение.

Четвертым был опытнейший контрразведчик, а после войны хранитель королевских картин в Букингемском, Виндзорском и других дворцах, кавалер многих орденов, королевский советник, искусствовед с международной репутацией, тонкий эстет, профессор Энтони Блант. Бланта предал один из завербованных им американцев, и в 1964 году он вынужден был признаться спецслужбам в своей работе на советскую разведку, однако англичане решили не выносить сор из избы, и так он спокойно существовал до 1979 года, когда произошла утечка информации в прессу. Его лишили дворянского титула, почетной степени доктора наук, от него отвернулись все прежние друзья. В 1983 году Блант скончался.

Кто же был пятым? Этот вопрос беспокоит Англию до сих пор. И считают, что это был Джон Кернкросс, завербованный еще студентом в кембриджской альма-матер и работавший попеременно в Форин Оффисе, казначействе, канцелярии премьер-министра, разведке, шифровальной службе. Возможности для шпионажа воистину беспредельные. Вскоре после провала Маклина и Берджеса он порвал с советской разведкой, тоже покаялся и был прощен, как и Блант. Его имя долго трепала английская пресса, однако судебный иск заведен не был, а Кернкросс, живущий с тех пор во Франции, отмел все домогательства.

Но он ли «пятый»?

Недавно умер Питер Райт, помощник начальника английской контрразведки, написавший запрещенные в Англии мемуары и вынужденный поселиться в Австралии. В книге он утверждал и доказывал, что «пятым» был начальник английской контрразведки Роджер Холлис, — английское правительство резко опровергло инсинуации и осудило отставного контрразведчика. Райт заодно обвинил в шпионаже в пользу СССР и бывшего лейбористского премьера Гарольда Вильсона.

И вот новый «пятый»: Натаниель Виктор Ротшильд, по-простому, Виктор Ротшильд, умерший в 1990 году, в почтенном восьмидесятилетием возрасте, известный в Англии как лорд Ротшильд, глава той самой банковской династии, которая вошла в историю не только своими финансовыми успехами, меценатством, но и крупными займами на войну против Наполеона и покупкой Суэцкого канала для правительства Бенджамина Дизраэли.

Ого, какая птица! И не столько волнует англичан сам факт шпионажа, сколько принадлежность всех этих людей к правящей элите, к сливкам английского общества. Ну, чего, им недоставало, в отличие, скажем, от несостоявшегося ксендза Дзержинского или сына сапожника Джугашвили? У всех было великолепное происхождение, блестящее образование в лучших закрытых школах, а потом в Кембридже, денег куры не клевали, у всех потрясающие карьеры, успех в обществе. Что еще надо? И вдруг — пошли на попрание английских законов, связали свою судьбу с разведкой кровавого Сталина, стали «кротами», подрывающими основы того самого истеблишмента, который их выпестовал!

Кембриджский университет, куда в 1930 году поступил двадцатилетний Виктор Ротшильд, славился не только лучшими научными кадрами, но и поразительным свободомыслием. Невероятной популярностью там пользовались коммунистические идеи, ставшие особенно притягательными для Виктора, когда к власти в Германии пришел Гитлер. Ротшильд тайно вступил в коммунистическую партию. В Кембридже он близко познакомился с Блантом, Филби, Берджессом, а также с Петром Капицей, работавшим в лаборатории у Резерфорда. Нужно сказать, Виктор тогда не имел никакого желания непосредственно заниматься банковским делом; от отца он унаследовал 265 миллионов фунтов стерлингов, которые вложил в дело, а сам решил посвятить себя научной деятельности.

В августе 1934 года он получил билет на концерт. Через пару дней прибыла небольшая записка от Филби: «Дорогой Виктор, не приходило ли недавно приглашение?» Ротшильду стало ясно, что с ним кто-то хочет встретиться, причем с подачи Филби. За несколько секунд до начала концерта место рядом с ним занял высокий голубоглазый человек. Во время антракта они разговорились о музыке, незнакомец представился как Отто, на самом деле это был Малли, венгр по национальности, кадровый сотрудник иностранного отдела ОГПУ, один из лучших вербовщиков советской разведки, впоследствии расстрелянный в годы ежовщины. Малли произвел на Ротшильда благоприятное впечатление, они продолжили знакомство, вскоре Виктор был привлечен к сотрудничеству, в основе которого лежала борьба с фашизмом и помощь СССР — единственной стране, способной разгромить Гитлера. Малли порекомендовал Ротшильду порвать с коммунистической партией и не афишировать свои взгляды. В 1937 году Виктор занял место своего умершего дяди в палате лордов и стал, таким образом, лордом Ротшильдом. Круг его научных интересов был весьма широк, он считался одним из самых образованных ученых Англии, досконально знал проблемы ядер-ной физики. Работа в палате лордов и дружба с Уинстоном Черчиллем давали возможность заниматься политической разведкой.

Ротшильд был тесно связан с сионистским движением и давал деньги на спасение беженцев-евре-ев. Некоторое время он работал в секретнейшей лаборатории в Портон-Дауне, где разрабатывалось химическое оружие; с началом второй мировой войны поступил на работу в английскую контрразведку, в отдел коммерческого шпионажа, а в 1940 году возглавил отдел по борьбе с саботажем. По роду работы он имел постоянные контакты в Форин Оф-фисе.

Ротшильд стал экспертом номер один по немецким взрывным устройствам, которые фашисты очень ловко камуфлировали, не раз он рисковал жизнью при обезвреживании. И снова близость к Уинстону: он отвечал за проверку пищи, которую подавали премьер-министру, поскольку поступала информация, что немцы пытаются его отравить. По своему положению он уже к 1943 году имел доступ ко всем научно-техническим секретам в Великобритании.

Профессор Олифант, работавший в Бирмингемском университете над магнетроном, необходимым для радара, утверждает, что в 1942 году Ротшильд прибыл в лабораторию с инспекционной поездкой и попросту положил себе в карман магнетрон диаметром в три дюйма и увез из Бирмингема. Олифант в это время на несколько минут выходил из комнаты. Ротшильд вернул прибор через день со специальным курьером, также привезшим письмо: «Дорогой Олифант, возможно, вам следует усилить меры безопасности. Получил удовольствие от нашей встречи. Искренне рад, ваш Ротшильд». Во время инспекционной поездки в лабораторию лондонского Имперского колледжа Виктор добыл полную информацию о методах получения плутония. Английские исследователи утверждают, что всю информацию в Москву Еотшильд «гнал» через своего друга Бланта.