Чтение онлайн

Даше, наверное, всего рассказывать не стоит. Общение с обнажённой девушкой, пусть однажды спасшей меня, ей может не понравиться. Бывают в жизни моменты, когда проще промолчать. Как говорится, «это не то, что ты подумала», но объяснить это сложно и осадок останется точно.

Я ускорил шаг, пока не добрался до своей избы. Кашлык показался мне привычным, земным, безо всякой мистики. Пахло дымом, было разожжено несколько костров. Никаких духов, болотных кладов и ядовитых змей.

…В избе горела лучина, пахло цветами и сухими травами. Даша на деревянной лежанке, укрываясь шкурой.

– Где ты был так долго? – спросила она.

Я быстро отвёл взгляд.

– Очень много работы много, – сказал я. – Деваться некуда, если я не сделаю, то не сделает никто.

Даша пристально посмотрела на меня, будто заподозрила, что я сказал не все. Затем ее взгляд смягчился, она улыбнулась.

– Я соскучилась, – сказала она тихо.

И сбросила с себя шкуру. Она лежала под ней совершенно голая.

– Иди ко мне.

Всё остальное не требовало слов.

…Потом Даша спала рядом. Я слушал ее тихое и спокойное дыхание и смотрел в потолок.

Что мне делать? Пойти по просьбе шаманки в болото? Или сказать «нет»? А то и не выходить, не появляться вечером на реке?

Какой еще идол! Чем он им поможет? Рисковать жизнью ради непонятной золотой безделушки? Мероприятие, на самом деле, очень сложное. А на мне ответственность – производство оружия и много чего еще. И Даша. Вот она, тепленькая, мягонькая, спит, как ребенок.

Но ни один из вариантов не выглядел хорошо.

Айне спасла мне жизнь, и бросить ее будет неправильным. Я так поступать не умею. А чтоб было меньше риска, надо все продумать. Включай мозги, и изобретай то, что поможет в такой ситуации.

Нет, не помочь ей я не могу. Это мерзко и трусливо.

… Утром я нашёл Ермака у порога избы, где он обычно собирал ближайших к себе сотников. Там же был и Мещеряк. Атаманы сидели на лавке и о чём-то спорили вполголоса.

Я постоял немного в стороне, не перебивая. Ермак заметил меня первым.

– Что случилось? Дело какое? – спросил он. – Говори!

Я шагнул ближе и развел руками.

– Ермак Тимофеевич, я обещал рассказать только тебе.

Я посмотрел на Мещеряка.

– Извини, Матвей, но я слово держу.

Мещеряк прищурился, но отреагировал спокойно.

– Ну, раз слово, так слово, – буркнул он. – Давайте, говорите, а я потом подойду.

Он отошел от нас

Мы остались вдвоём. Ермак махнул рукой: мол, садись, выкладывай. Я приземлился на бревно.

– Как я спасся, я ж тебе так до конца и не рассказал. А дело было такое: когда меня везли бандиты в лодке, из воды, как лазутчик, появилась девушка-остячка с выкрашенным в черное лицом, чтоб ее не заметили, тихо разрезала мои веревки и убила половину бандитов.

Ермак только покачал головой.

– Девка?..

– Да, именно так. Тогда она уплыла, ничего не сказав. А вчера вернулась, и я узнал, кто она. Но не простая девчонка. Шаманка. Зовут Айне. Говорит по-русски так, что многие казаки могли бы поучиться. Просит теперь помочь. Получается как бы, что спасла она меня не просто так…

– И чего ей надобно? – мрачно спросил он.

– У её рода есть золотая статуэтка. Идол. Много лет назад их шаман его сделал и унес в болото, чтоб не отняли. Отдал «духам-змеям» на хранение. Теперь им надо его вернуть, потому что род слабеет, а он вроде должен помочь. Но им самим нельзя идти. Человек там просто так не пройдет. Болото жуткое, змеиное, да еще и дух. Вот она и просит меня что-нибудь придумать и сходить на болото.

Я замолчал, ожидая, как он отреагирует.

Ермак не спешил отвечать. Поскрёб бороду, посмотрел в пол, потом снова на меня.

– Золотая статуэтка… – повторил он тихо. – Болото, змеи… Что за бред, Максим? Ты понимаешь, что мне твоя голова ой как нужна здесь? У тебя работы и так под завязку, а ты собрался в топь за чёрт-те чем?

– Понимаю, – сказал я. – Но отказаться не могу. Она мне жизнь спасла. Если бы не Айне, меня бы уже здесь не было. А долг – штука серьёзная.

– Долг, говоришь… – проворчал он. – А если ты там пропадёшь? Что мне людям сказать? Что отпустил тебя в болото помочь каким-то остякам?

Я вздохнул.

– Ермак Тимофеевич, я не прошу помощи от казаков. Это моё дело. Пойду один. Не возьму ни одного человека. Мне не нужно, чтобы кто-то ещё лез. Я знаю, как подготовиться, как сделать, чтоб риск почти исчез. У меня есть план.

Он уставился на меня так, что я невольно отвёл глаза.

– Ты упрямый, Максим. Как в стену. – Голос его стал жёстким. – Ладно, вижу, не отговорить. Но знай: я не рад. Ты нужен тут. Каждый день на счету, а ты уходишь.

– Ненадолго, – уточнил я. – Вернусь живым, продолжу работу.

Он отмахнулся.

– Возвращайся живым обязательно. Про идола никому ни слова. Услышит кто-то лишний – пойдут слухи, и многие захотят разбогатеть. Ты понял?

– Понял, – кивнул я.

– Тогда ступай. – Он снова почесал бороду. – И не вздумай подохнуть в трясине. Найду, воскрешу, и прикажу выпороть.

Я засмеялся.

– Умеешь ты шутить, Ермак Тимофеевич. Жаль, редко ты это делаешь.

Я поднялся и ушел. На душе стало легче. Решение принято, Ермак согласился. Хоть и ворчал, но разрешил. Значит, теперь всё зависит от меня.

…Теперь за работу. Надо делать болотоходы. Остальное – потом. Если не придумаю, как идти по трясине, другое не важно. На вопросы отвечать не буду, скажу – так надо. Мало ли зачем на болото собрался. Так надо! Делать все буду один, без чьей-то помощи. Тут даже больше ответственности, чем при работе с оружием – если что-то не выстрелит, это не значит, что пришла погибель – а вот если сломаются болотоходы, то точно пойду на дно.

Я нашёл несколько досок из осины и липы. Берёза тяжёлая, липа мягче, осина в самый раз. Выбрал две подходящие, толщиной около двух пальцев. Отметил ножом размеры. Сначала топором грубо отрубил, потом довёл теслом, сглаживая поверхность.

Края сразу закруглил. В болоте лишний угол – враг: зацепится за корягу или кочку, и провалился. Низ сделал чуть выпуклым, чтобы «сходил» с грязи легче. Вырезал неглубокие насечки ножом, крест-накрест – подошва не будет скользить.

Затем просверлил отверстия для ремней. Сверлил с фаской, чтобы ремень не перетирался.

Без поплавков, я решил, доска бессмысленна. Мне нужно держаться даже на самой слабой поверхности, остальное полумеры. Для этого я приготовил несколько чурок ольхи и осины, длиной около тридцати сантиметров, толщиной в кулак. Разметил ножом и выдолбил сердцевину долотом, оставив стенки толщиной в палец. Получились пустые цилиндры, вроде маленьких бочонков.