Чтение онлайн

При Николае I русская армия комплектовалась нижними чинами на основе рекрутской повинности, установленной еще в петровские времена. Почти ежегодно в России проводился рекрутский набор, когда с каждых 500 крестьянских и других податных «душ» брали по 2 рекрута, то есть человека, назначенных в солдатскую службу, по жребию, либо по решению общины или помещика. Во время войн первых лет николаевского царствования проводились усиленные наборы, в том числе и по 3, и по 4 человека с 500 душ. Слово «рекрут» означало не только призывника, но и молодого неопытного солдата первых месяцев службы. С 1829 года обучение рекрута продолжалось полгода, с 1841-го — 1 год. После этого срока рекрут превращался в полноценного солдата.

В гвардию солдаты попадали из трех источников. По старинной традиции, лучших людей из армейских полков переводили в гвардейские за подвиги в боях или за отличие по службе, причем армейский унтер-офицер зачислялся в гвардию рядовым. В начале царствования Николая I этот источник преобладал. К 1840-м годам большую роль стало играть пополнение непосредственно из рекрутских наборов. В любом случае непременными условиями были высокий рост, хорошее телосложение, представительная внешность. Самые высокие попадали в полки гвардейской линейной пехоты, в гвардейские кирасиры, в пешую артиллерию и морской экипаж. Наименее рослыми в гвардии были нижние чины гвардейской легкой кавалерии и егерских рот гвардейской легкой пехоты (четвертые полки дивизий).

Третьим источником были школы военных кантонистов — солдатских детей. До 14 лет мальчики находились на попечении родителей, а затем в обязательном порядке отдавались в школу при своем полку. Здесь их обучали Закону Божию, русскому языку, арифметике, уставам, фронту (то есть строевой подготовке), музыке, пению и разным ремеслам. С 18 лет юноши поступали на действительную службу в полк, и с этого момента начинался ее отсчет. Самых рослых, молодцеватых, хорошего поведения брали в строй для замещения в дальнейшем вакансий унтер-офицеров и фельдфебелей; невысоких, но крепкого сложения — в музыканты, способных, но слабого здоровья — в фельдшеры и писаря, «тупых в обучении» — в барабанщики, флейтщики и мастеровые. Такая формулировка звучала не вполне справедливо, хороший опытный барабанщик, тем более гвардейский, тоже был настоящим мастером своего дела. А флейтщиками нередко были мальчики лет 14, а то и младше.

Унтер-офицер, рядовой (в шинели), барабанщик и флейтист Л.-гв. Измайловского полка. Литография Л. Белоусова. Около 1828–1833 гг.

Рядовой и офицер Л.-гв. Волынского полка в 1832–1833 гг.

Трубач и кантонист Л.-гв. Конного полка в 1845 г. Рис. из полкового альбома. 1848 г.

Кроме перевода лучших армейских солдат в гвардию было и обратное явление — за дурное поведение гвардейцев переводили, в качестве наказания, в армейские полки. Офицер Л.-гв. Конного полка Василий Романович Каульбарс вспоминал, как был отправлен в командировку за людьми в полки армейской кавалерии. В строю он видел много высоких красавцев, каждый из которых по внешним данным мог подойти в конную гвардию. Но, к его разочарованию, это оказывались люди, уже побывавшие в гвардии и за проступки переведенные в армию.

Списочная численность нижних чинов в полках, как правило, не дотягивала до штатной. Так, в Л.-гв. Финляндском полку из положенных по штату 248 унтер-офицеров в разные, причем мирные годы не хватало от 9 до 36, а из 2719 рядовых — от 269 до 511. Во время Крымской войны численность рядовых в действующих гвардейских полках, напротив, превышала штаты.

Офицер Л.-гв. Саперного батальона Владимир Иванович Ден описывает удивительные случаи ухищрений, на которые пускались командиры в 1840-е годы, чтобы представить государю свои полки в наилучшем виде.

Например, командир Л.-гв. Егерского полка генерал-майор барон В.Н. Соловьев для наличия полного числа людей ставил в строй рекрутов. Л.-гв. Волынский полк, переведенный из Варшавы, стоял в Ораниенбауме, но его штуцерная команда численностью в 24 человека размещалась в егерских казармах. Этих солдат одевали в форму лейб-егерей и ставили к ним в строй для полноты. Для смотра с обозом Л.-гв. Измайловский полк занимал лошадей в Л.-гв. Конно-пионерном дивизионе. Нехватка хорошо подготовленных нижних чинов и «затыкание дыр» особенно наглядно отражены в описании Деном высочайших смотров на Дворцовой площадке, как называлось тогдашнее свободное пространство перед Зимним дворцом со стороны Адмиралтейства, на месте будущего сада: «Гвардейские полки, за недостатком казарменных помещений, разделялись постоянно на два городских и один загородный батальон — последний от окончания лагерного сбора одного до начала лагерного сбора другого года всегда располагался по деревням. В продолжение Святой и Фоминой недели постоянно назначались разводы; с церемониею на дворцовой площадке. Разводы эти производились постоянно, кроме первых двух дней Светлого Праздника, с учениями.

Рядовой Л.-гв. Семеновского полка К. Екименко. Худ. Е.Р. Рейтерн. 1832 г.

Рядовой Л.-гв. Конного полка. Рис. Т. Райта. 1844 г.

Рядовой Л.-гв. Семеновского полка А. Копытов. Худ. Е.Р. Рейтерн. 1832 г.

От успеха или удачи учений зависела участь частей на целый летний сезон, кроме того, учение одного батальона на таком месте, как Дворцовая площадка, было дело нелегкое, потому что никакой ошибки нельзя было скрыть, и потому этих учений полковые командиры боялись более прочих смотров. Чтобы видеть по очереди все батальоны, государь Николай Павлович назначал разводы от каждого полка по два дня сряду, — что же делали полковые командиры? Они не только по ночам приводили в город всю первую шеренгу и лучших людей загородных батальонов и ставили их в ряды того батальона, который наряжался в караул, но и по отбытии учения одним батальоном, сменяли секретно с караула, ночью, лучших и более видных солдат, чтобы их на другой день снова поставить в ряды другого батальона». [191]

В свое время Петр I, создавая регулярную армию, сделал солдатскую службу пожизненной, как, впрочем, и офицерскую. Если человек надел военный мундир, то от служебной лямки его освобождала только смерть, увечье или полная дряхлость, кому удавалось до нее дожить. Для офицеров это положение закончилось в 1762 году, когда Указ о вольности дворянства разрешил дворянину служить столько, сколько он пожелает, или не служить вообще. Для солдат при Екатерине II впервые был установлен срок службы — 25 лет. К началу царствования Николая I в гвардии он составлял 22 года.

В 1834 году император повелел сократить этот срок до 20 лет, после которых солдат увольнялся в бессрочный отпуск на 2 года. Бессрочноотпускной нижний чин освобождался от всех повинностей, имел полную свободу действий, и его могли призывать только на строевые занятия один месяц в году, или на службу в случае войны. После этих двух лет следовала «чистая» отставка. В 1841 году в бессрочный отпуск приказано было увольнять солдат, беспорочно прослуживших в гвардии 17 лет, а в 1851 году этот срок был сокращен до 15 лет.

В 1834 году армейским солдатам срок был сокращен с 25 до 20 лет службы и 5 лет бессрочного отпуска, а в 1839 году — до 19 лет службы.

Это постепенное сокращение срока продолжалось и при Александре II. В 1856 году срок службы армейских солдат был сокращен с тогдашних 19 лет до 15. В 1859 году рекрутские наборы были отменены на 3 года, и срок службы солдата сокращен до 12 лет, а с 1868 года он составил 10 лет. Наконец, в 1874 году рекрутчина была полностью отменена и вводилась всесословная воинская повинность с шестилетним сроком службы. Так дело обстояло в действительности, в отличие от мифических представлений о том, что при «плохом царе» Николае I солдаты «служили 25 лет», а потом появился «хороший царь» Александр II и сразу ввел всеобщую воинскую повинность.

Трубач Л.-гв. Гусарского полка в 1836–1838 гг.

В 1836 году для нижних чинов были установлены продолжительные и кратковременные отпуска. Первые, от полугода до года, давались солдатам слабого здоровья или подорвавшим здоровье на службе, для его восстановления. Вторые, до полугода, давались в виде награды за хорошее поведение и успехи на службе.

Телесные наказания солдат почему-то принято связывать только с Россией и только с царствованием Николая I, как очередной показатель жестокости и тиранства этого государя и общей отсталости нашей страны. При этом забывают о том, что такие же наказания были обычными для того времени и в других европейских армиях, во всех передовых, просвещенных, цивилизованных странах, кроме Франции, где с 1791 года виновного солдата, из уважения к его человеческому достоинству и правам личности, не били, а расстреливали. Это было одно из «достижений» Великой французской буржуазной революции. Отсутствие официальных телесных наказаний не мешало французским сержантам и капралам поколачивать своих солдат в частном порядке. В Пруссии солдат секли и гоняли сквозь строй до 1848, в Австрии — до 1868 года. Английских солдат с особо изощренной жестокостью пороли плетью под названием «кошка-девятихвостка» (cat-o'-nine-tails). Для усиления эффекта ее пропитывали мочой, и при попадании мочи на голое окровавленное тело, исхлестанное до мяса, пытка становилась невыносимой. Нередко солдаты умирали, сходили с ума, становились калеками, в Крымскую войну избитые герои даже дезертировали к русским, но британские традиции были столь сильны, что битье плеткой продержалось до 1881 года.