Чтение онлайн

– Ну как, натерпелся страху? – Бастиан подмигнул весело и ехидно.

– Ну… да, – Эрван оторопело кивнул.

На плечо легла тяжёлая рука.

– Молодец, парень. Если раньше я сомневался, того ли выбрал, то теперь – нет.

Бастиан помедлил, затем угрюмо пробурчал:

– И офицером ты будешь, обещаю – что бы там капитан себе ни думал!

На миг Эрван поймал взгляд боцмана: одобрительный и сочувствующий одновременно.

Спросить? Не спросить? За такое можно и в ухо… А, ладно! Момент вроде подходящий…

Разом, словно боясь передумать, Эрван выпалил неловко и коряво:

– Слушай, Баст! А настоящий капитан у нас на «Горностае» – кто?

Сказал – и едва удержался, чтобы не зажать рот ладонью: всё равно поздно, чего там…

На его счастье, Бастиан не рассердился – лишь рукой махнул.

– Забудь, времени нет: нам ещё пелёнки детишкам собирать…

«Сбор пелёнок» затянулся: пока дождались обещанного яла с провиантом и водой, перекидали большую часть груза на «Горностай», отобрали десять человек для экипажа, подготовили карты течений и глубин – солнце успело подняться в зенит.

Эрван вытер пот со лба: всё вроде сделано – только проводить осталось. Пора и дух перевести… Он присел на любимую канатную бухту у бушприта. Поёрзал, устраиваясь поудобнее, и стал наблюдать за плотной толпой матросов.

Как при абордаже…

Сначала мысль показалась неожиданной и нелепой: на первый взгляд картина ни чем не походила на подготовку к бою. Никто не размахивал оружием, не прятался за фальшбортом, не карабкался по вантам, тревожно вглядываясь в океан… Однако, приглядевшись, Эрван осознал: сходство было.

Ни криков, ни улыбок… Сумрачные лица… Глухие разговоры, сливающиеся в неровный гул…

«Вот оно! Предчувствие потери! Они нутром чуют, даже если не понимают головой, – расставание чем-то сродни смерти. Я видел и то и другое. Я знаю».

Увлечённый размышлениями, Эрван не заметил, как рядом присел Конюх. Протянул фляжку. Эрван благодарно кивнул и сделал глоток.

– Крепкий. От Салауна?

Конюх забрал фляжку и в один присест выдул половину.

– Ну да. Помнишь, Салаун обещал бочку сидра, когда рейдер увидим? Ну и вот, выкатил на прощание. Вон стоит. – Конюх махнул рукой в сторону кормы.

– Это где народу не протолкнуться?

– Ну да. Слушай, ты ж почти боцман – должен знать, когда и где наливают!

– Пока вы, лентяи, дармовое пойло хлестали, я делом занимался – груз принайтовывал. Аптекарю-то того… не до того. У капитана сидит. А ну давай сюда!

Эрван забрал остатки сидра. Конюх не сопротивлялся: он задумчиво рассматривал тонкую мачту яла, торчащую возле борта.

Эрван не спеша, с чувством прикончил содержимое фляги, сунул её в руки Конюху – тот и головы не повернул.

– Эй, Конюх! Ты чего? Не выспался?

Конюх ответил не сразу. Вздохнул глубоко, дёрнул плечами, будто от холода.

– Не, не в том дело. Просто сижу вот и думаю: сейчас ребята ещё здесь, Аптекарь вон здесь… А через час – в разные стороны, и всё. А вроде на одном корабле служили: все вместе, казалось, и судьба должна быть общая… А вот нет! И оттого как-то… Горько не горько – не пойму. Как-то так.

Он беспомощно развёл руки и замолчал. Эрван не сразу нашёлся, что ответить, – уж очень необычным, незнакомым выглядел Конюх. Может, сидр виной…

– Ну-у, старина, это ты загнул – как разгинать, чёрт его знает… И потом, судьба – она у всех разная. Свистка хоть вспомни: мы здесь, а он – Бог весть…

Конюх досадливо потряс головой.

– Нет. Не понимаешь ты меня… Может, это я так коряво… Свисток, он на судне был. И судьба его здесь решилась. Обидно, жалко… да. Но правильно. Вроде как: где поставили, там и был до конца. А с Аптекарем по-другому. И чувствую – неправильно это. Нехорошо.

Эрван еле подавил зевок: «Эх, до кубрика бы доползти! Устал – столько всего… Да ещё Конюх тут… философствует».

Он улыбнулся и хлопнул Конюха по плечу.

– Чего-то не туда тебя понесло. Правильно, неправильно… Это как посмотреть. Спроси вон сам у Аптекаря – удивишься.

Он звонко щёлкнул по фляге.

– Может, повторим?

Конюх встал, слегка покачиваясь. Исподлобья глянул на корму, буркнул:

– Не успеем. Вон – выходят. Идём прощаться, что ли…

Они стояли у борта и смотрели на воду. Поднимался восточный ветер: срывал пену с потемневших волн, трепал вымпел на грот-мачте, ерошил непокрытые волосы. В полумиле от них поднимал паруса «Красный дракон».

– Свежеет, – сказал Конюх. – Пора. Прощаемся, что ли…

Аптекарь неловко протянул руку – прижатый к боку пакет выскользнул на палубу.

– Осторожней! – Эрван поднял свёрток, проверил сургучные печати. – Держи!

Аптекарь молча кивнул.

«И так бывает, – подумал Эрван. – Вроде столько лет вместе – а сказать на прощание нечего».

– Завидую я вам, ребята, – вдруг тихо произнёс Аптекарь.

– Было бы чему, – Эрван пожал плечами. – Мы ж на глубину… Многие оттуда возвращались? И самое поганое – неизвестно, что мы там забыли. Нас было семьдесят, помнишь? Теперь полсотни. А поход, считай, даже не начинали. Тебе проще: недельку в море проболтаетесь, и все дела. Глядишь, и практику зачтут – ещё домой успеешь съездить. Это нам с Конюхом… некуда.

– Все равно, – Аптекарь упрямо мотнул головой. – Вы-то вместе…

Голова опустилась, плечи поникли, казалось, ещё минута – и он заплачет.

– И ещё, – Аптекарь перешёл на шёпот. – Я уверен, я знаю – прощаемся навсегда. Не могу объяснить… Знаю, и всё.

Эрван поймал взгляд Конюха: «Теперь понимаешь? Я же говорил – неправильно! Неправильно!»

Внезапно Эрван ощутил острую боль, сразу и не разберёшь: в душе или теле.

«Наверное, это и есть укол совести. Скажи я в каюте, что готов… Лоэ бы уступил. Наверняка. И теперь я бы стоял на месте Аптекаря и старался не разреветься, как девка».

Эрван почувствовал, что краснеет. На Конюха и Аптекаря он не смотрел: боялся увидеть укор в их глазах.

«А собственно, какого черта? Я не просил, не умолял, чтоб меня оставили. Ни у кого в ногах не валялся. Выбрали б меня – подчинился бы, какой разговор. В конце концов, мы кадеты или кто? Есть приказ – выполняй!»

Эрван тяжело вздохнул.

«А его все равно жалко. Как себя ни оправдывай».

Он посмотрел Аптекарю в глаза:

– Может, ты и прав. Не спорю. Да только шансов уцелеть у тебя куда больше, чем у меня и Конюха. Это мы должны тебе завидовать, понял?

Аптекарь молчал.

– И ещё… – Эрван подмигнул. – Ты же хотел быть капитаном? Ну вот – мечты сбываются. Офицером стать не успел, а уже командир корабля. Куда уж нам с Конюхом!

Аптекарь неопределённо хмыкнул. Испытующе посмотрел на Эрвана – не шутит ли? Потом рассмеялся.

– Верно. Об этом я не подумал. Не так всё плохо, в конце концов.

Эрван украдкой бросил взгляд на Конюха: «Ну что? Я же говорил?»

Подошёл Бастиан.

– Ну всё, ребята! Хорош болтать. Только вас и ждут. Аптекарь, давай в шлюпку! Волны разгуляются, не сядешь!

Бастиан был прав: с каждой минутой «Горностай» болтало сильнее.

Аптекарь осторожно перелез через фальшборт, нашарил ступеньки трапа. Начал было спускаться… Замер на миг – одна голова над планширом. Тихо произнёс:

– Удачи вам, ребята. Всегда и во всём. И на всякий случай – прощайте…

Эрван Гвент. Дневник.

…Пишу сумбурно, как получится. Плевать на все, выплесну на бумагу, перечитывать не буду.

После того как остался на «Горностае», я думал, что победил: как же, Аптекаря списали, я вот он – в строю, как и раньше! Да только эта победа хуже поражения будет.

Остался я на корабле… и теперь всё чаще думаю – зря!

Настроение подавленное: не только у меня – у всех. Ни смеха, ни шуток… Даже не ругается никто. Как будто на судне смертельно больной. Бастиан требует, чтобы мы с ним на пару поднимали боевой дух. Интересно, как? Сплясать им, что ли? Не умею. Да и не поможет. Да Бастиан и сам понимает – без толку. Не в лени и не в скуке дело. И даже не в том, что от команды осталось две трети. Просто люди чувствуют – их обманули. На что рассчитывали, когда запускали нам эту сказочку про китов? Секретность? Хотели фаэри провести? Ой, темнит доктор, вместо одной байки другую подсовывает! Да фаэри к солёной воде и близко не подойдут, какое им дело до наших судов? И чем мы для них опасны, чем можем помешать: освободим Арморику, что ли? Чушь какая-то…

А людям каково? Шли как в обычный рейд, китов искать вдоль побережья, а теперь гонят туда, откуда ни одно судно не возвращалось!

Ладно, согласия не спросили, Бог бы с ним – боевое судно, всё такое… Но хоть что-то объяснить – можно? Не в опасности дело: никто нас силком во флот не тянул, если надо – умирать так умирать. Но пусть скажут хотя бы – ради чего? Нет, с рейдера только команды: «Занять место в авангарде, курс – запад».

«Дракон» держится позади, милях в полутора. Понятное дело: случись что – нас не так жалко. И делать нечего – они приказывают, мы выполняем.

А ещё… Может, воображение разыгралось, но я почти уверен: «Дракон» не просто ударная сила. Ещё и карающая – если понадобится. Наверняка подумали о возможном бунте, не дураки же…

А поблизости от их камнемётов не сильно забунтуешь. Да ещё две сотни морских пехотинцев на борту, пикнем – задавят, как клопов. Да и… Ну ускользнём мы ночью, допустим. И что? Пиратствовать? Кеч не люггер, его в любой заводи не спрячешь. Значит, найдут и уничтожат. До берега доплыть и разбежаться? И куда дальше? Всю жизнь вне закона? По лесам прятаться?

А капитан, Лоэ, Бастиан? Жорд-пьянчуга? Их за борт, что ли? Они-то в чем виноваты?

Да нет, чушь несу. От безысходности, что ли… Какие из нас пираты? Мы – люди. Люди, которые просто хотят жить. Или хотя бы умереть со смыслом. Разве это много?

Нет, нельзя так с людьми, даже в военном флоте.

Особенно – в военном флоте…

– Ну что? Какого там копаешься? – Терпение Бастиана, похоже, было на исходе.

– Сейчас. Перекину только, – пыхтя, отозвался Эрван. – Отпусти чуток… Вот так.

Он болтался на бизань-мачте, намертво вцепившись в рей. Судно трепала бортовая качка, конец мачты болтался, как живой, норовя сбросить Эрвана в океан.

Ага, перехватиться… Есть! Теперь перекинуть…

Он с опаской убрал с рея трясущуюся руку, отцепил притороченный у пояса канат. Заёрзал, пытаясь найти точку опоры, – ноги предательски заскользили по мокрым от тумана выбленкам.

Эрван почувствовал, как по лбу стекают липкие капли.

Пот? С чего бы – вроде холодно… Может, изморось…

Руки начинали дрожать. Рей показался слишком толстым и неухватистым, а мокрая верёвка – слишком тяжёлой.

Пора заканчивать. Пока не сверзился…

Едва дыша, он перекинул канат через рей.

Есть! Как его дальше-то… Ага! Вот так…

Стравливать оказалось делом непростым: жёсткая пенька ёрзала по отсыревшей древесине, норовя зацепиться за всё, что можно и нельзя. Пыхтя, будто ломовая лошадь, высунув язык от напряжения, Эрван отвоёвывал у непокорной верёвки фут за футом.

Когда верхушка мачты оказывалась над водой, Эрван замирал: перспектива рухнуть в океан под Стеной Туманов казалась страшней гнева боцмана.

Две минуты, три… Пять… Наконец – долгожданный голос Бастиана:

– Порядок! Жди – чуть-чуть осталось.

Клацая зубами от холода, Эрван наблюдал, как внизу разжигали сигнальный огонь. Странное это было зрелище: светящее пятно тумана, пульсирующее как живое, а вокруг ни людей, ни палубы – лишь тёмно-серая муть. Эрван огляделся: концы рея в десяти футах от него терялись в густом сумраке.

Как в горах. Только хуже. Там хоть тихо, а тут – океан шумит. Будто угрожает…

Он почувствовал, как от холода и напряжения затекают конечности. «И это называется июлем. Того гляди, снег пойдёт. – Он съёжился, зябко повёл плечами. – И какого я вызвался? Вечно я так: сначала сделаю, а потом… Нужность свою решил доказать, идиот! Свалюсь в воду – кто меня выловит? Ни черта ж не видно! И о палубу не лучше – не отскребут потом…»

– Ну, что там у вас? – Он надеялся, что голос его излучает спокойствие и твёрдость.

– Всё уже, всё. Принимай.

Канат заскользил под рукой. Пятно света приближалось, становилось ярче, отчётливей… Наконец Эрван разглядел очертания сигнального фонаря. Чертыхаясь, вскарабкался на рей верхом, принял норовящий обжечь груз и закрепил под клотиком.

Почти на ощупь, обдирая руки о ванты, кое-как спустился на палубу. Привалился к фальшборту, стараясь устоять на ватных ногах.

– Молодец. До ночи успели, и ладно. Только жаль, те раньше управились. Видишь?

Эрван посмотрел назад: саженях в пятистах за кормой сквозь туман виднелись тусклые угольки – сигнальные огни на мачтах «Дракона».

Эрван повернулся, раскрыл было рот для ответа – но Бастиана рядом уже не было.

– Ты чего дрожишь? – Эрван вздрогнул: Конюх вынырнул из тумана неслышно, как призрак.

– Задрожишь тут! Мачта болтается туда-сюда, ноги скользят – того и гляди… того. А самое поганое – эта белая муть. Сверху, снизу… Палубы не видно, моря толком не видно – жуть. Будто с того света вернулся.

– С того света, говоришь? – хмыкнул Конюх. – А ты за борт глянь – ещё не так заколотит.

Эрван перегнулся через планшир: у ватерлинии туман редел, и Эрвану удалось разглядеть в глубине множество синеватых огоньков. Они то гасли, то загорались вновь; то собирались в диковинные созвездия, то рассыпались холодными искрами.