Чтение онлайн

Остров ещё виднелся за кормой – невысокий бастион суши, возведённый природой среди бурлящего океана. Крики потревоженных птиц умолкли: большинство заново устраивались в гнёздах – Эрван видел, как мало-помалу прекращалась беспорядочная возня. Некоторые – самые глупые и любопытные – отважились преследовать корабль. Их округлые тела легко скользили возле борта, длинные клювы с мелкими зубами громко щёлкали. Эрван поёжился: звук был похож на треск ломающихся костей.

– Слышь, малой! Я хотел сказать, капитан… – поправился Гоэл. – А с капитаном… тьфу ты пропасть! Я хотел сказать, с Салауном – что?

– Говорили ж вам: болеет, – спокойно ответил Эрван. – Не то простудился, не то лихорадка какая – откуда мне знать? Лучше б доктора спросил.

Гоэл мелко-мелко закивал:

– Оно конечно, Лоэ… Только знаешь, что скажу? Страх он на меня наводит: с виду тощий, плюгавый, а иной раз глянет на тебя эдак, по-особому, – как холодом обдаст. И глаза такие… Не-ет, я уж лучше тебя поспрошаю – целей буду!

Эрван улыбнулся.

– Ну раз так, спрашивай. Только про румпель не забывай – ближе к рифам подойдём, я один не удержу.

Гоэл улыбнулся, продемонстрировав редкие зубы. Довольно хмыкнул.

– Так я и спросил: с капитаном что? Берег рядом, вон уже горы показались – а Салаун в каюте сидит, носа не кажет! Да он бы, больной не больной, на четвереньках выполз! Что я его, не знаю, что ли?

Гоэл повертел головой – не подслушивает ли кто. Затем продолжил свистящим шёпотом:

– Кое-кто у нас толкует: мол, капитана уже и в живых нет. Сжил его, дескать, лекарь наш со свету, и теперь летим мы прямо на рифы – там и конец найдём!

Эрван фыркнул.

– А доктору какой смысл? Что он – враг себе? Ему не меньше нашего жить охота.

Гоэл насупил брови, неохотно кивнул:

– Может, и так.

Посмотрел на Эрвана искоса, затем потупился:

– А ещё говорят… спрут душу твою в плен взял и теперь выкуп требует – жизни наши. Вот ты и ведёшь судно на смерть, как спрут приказал.

«Вот это новости!» – Эрван почувствовал, как брови сами собой поползли вверх, ещё чуть-чуть – и упрутся в чёлку. Он отвернулся, стараясь не выдать удивления и обиды.

«Вот сволочи! А ведь я с ними… А я их… А они мне…»

Он ощутил, как защипало глаза. Моргнул раз-другой, пытаясь не дать волю нахлынувшим чувствам.

«Не раскисай, дурак! Ныть потом будешь!»

Он кое-как собрался с мыслями: Гоэл ждал ответа.

– Ну ладно, допустим, – осторожно начал Эрван. – Однако вопрос остаётся: доктору это на кой? Или они думают, что самые умные? Они обо всем знают, а Лоэ – нет? Да он бы меня мигом, если что!

Старик с облегчением выдохнул:

– Это верно. Да ты особо-то в голову не бери: мало ли что болтают…

Эрван нахмурился.

– Не скажи. Сейчас болтают, а потом могут и к делу перейти, им не впервой, так?

Эрван пристально, не мигая, посмотрел старику в глаза: тот закашлялся и отвернулся. Эрван продолжил – медленно, с нажимом роняя одно слово за другим:

– Тот бунт… Кое-кто его не пережил, так? Интересно – кто?

Плечи старика поникли, мелко затряслись. Глаза на посеревшем лице закатились – казалось, он вот-вот упадёт в обморок.

– Сын… – еле слышно промямлил Гоэл. – У капитана сынишка был… Ходил с ним вместе… А Яника он уже потом подобрал: усыновил считай. В память, наверно…

– Ох… – только и смог вымолвить Эрван.

«Что ж это выходит? Тяга к морю обошлась Салауну в жизнь сына? И он всё равно отправился в экспедицию, несмотря на… А Яник?.. А я?..»

Эрван сердито одёрнул себя: не время раздумывать. Он похлопал старика по плечу – тот сдавленно всхлипнул.

– Ладно, ладно. Это всё потом, есть дела поважнее.

Эрван скептически оглядел старика с головы до ног: на роль кормчего он сейчас явно не годился.

– Сделаем так: найди мне Яника с Конюхом, и обоих – сюда. Хоть на румпеле будут люди, на которых положиться можно. А там поглядим.

И давай быстрее, рифы близко – вон, буруны уже видно. Давай!

Старик не успел сделать и пару шагов, как Эрван окликнул:

– И ещё. Конюху передай: жду с багажом! Он поймёт. А теперь – с Богом!

Эрван нетерпеливо размотал тряпицу – клинки были в целости и сохранности.

– Трудно было?

Конюх с равнодушием пожал плечами:

– Не особенно. Им сейчас не до меня – больше на Баста косились. А я спустился в трюм по-тихому и бочком-бочком сюда.

Эрван пристегнул ножны, проверил, легко ли ходят лезвия. Удовлетворённо кивнул.

Стараясь, чтобы голос прозвучал как можно небрежнее, осведомился:

– Что болтают?

– Всякое.

Конюх вдруг подмигнул. На хмуром лице расцвела широкая улыбка.

– Не трусь, Дикарь! Всё будет как надо.

От старого прозвища потеплело на душе – словно и не было изнуряющих месяцев, наполненных голодом, страхом и кровью. Эрван благодарно улыбнулся.

– Опоздали они. Раньше надо было думать, в открытом море. А теперь уже рифы перед носом: слышь, как вода грохочет? Скоро говорить нельзя будет, орать придётся. Если сейчас бунт поднять – «Горностаю» крышка, это все понимают. Моряки как-никак!

Конюх от души хлопнул Эрвана по плечу:

– Так что командуй, брат, а мы с Яником не подведём. Верно, малой?

Бледный то ли от страха, то ли от напряжения Яник ничего не ответил, лишь затряс головой.

«Безмолвный Яник… Вот это я понимаю – чудо!» – мельком подумал Эрван.

Он отогнал праздные мысли, расправил плечи и повернулся лицом к западу – туда, где из туманной дымки вырастала земля.

Верхушки рифов еле-еле виднелись над кипящим барьером воды. Эрван бросил растерянный взгляд по сторонам – ни единого просвета!

Отгоняя панические мысли, он прикрыл глаза. Попробовал сосредоточиться, вызвать в сознании образ прибрежного дна, разобраться в хитросплетениях подводных течений и скал…

Вздрогнул, чувствуя как немеют ноги и разом прошибает ледяной пот.

Способность чувствовать море… Способность, причинившая столько неприятностей, оттолкнувшая людей, среди которых он уже был своим, – исчезла! Как назло!!! Ведь на неё была вся надежда!

Он открыл глаза, вздохнул. Напоследок окинул взглядом морщинистую ткань моря с рваной бахромой брызг, цепочку бурунов возле тёмных камней, а за ними – темно-синюю лагуну с песчаной лентой берега. Такого близкого и недостижимого…

Эрван сгорбился, машинально вытер со лба солёную влагу.

«Ошибся ты, Салаун, – мелькнула горькая мысль. – И Лоэ, и Баст… все ошиблись».

– Эрван… А, Эрван… – Детский голос, робкий и настойчивый одновременно. – Ты чего стоишь? Ну давай, делай чего-нибудь, а?!

Он обернулся.

Конюх, Яник, старый Гоэл, матросы на вантах и палубе – все не отводили от него глаз. На лицах отчаянная надежда – а вдруг этот парень и впрямь перетащит нас через рифы?

Он стиснул зубы: до скрипа, до боли в дёснах – так, что заныли челюсти. Упрямо наклонил голову.

«Не раскисать! Подумаешь, моря не чувствую! Жил же раньше! И даже учился чему-то… Попробуй, дурень, – хуже все равно не будет. И не медли! Прав Яник: делай что угодно, но – делай!!!»

Он набрал полную грудь воздуха, гаркнул что есть мочи:

– Боцман!

– Да, капитан! – Голос Бастиана был спокоен и деловит, в нем не слышалось насмешки – только готовность выполнить любой приказ.

«Спасибо, Баст…»

– Убрать грот, поставить второй стаксель!

– Есть, капитан!

Матросы стряхнули оцепенение. Подгоняемые тычками боцмана, мигом вскарабкались по выбленкам, облепили рей. На бушприте захлопал стаксель и медленно пополз вверх.

– Рулевой!

– Есть, капитан! – залихватски отозвался Конюх.

«И тебе спасибо, старина…»

– Двадцать два румба!

«Так… В скорости теряем, в манёвре выигрываем. Пока вроде всё как надо. И люди заняты: правда – не все…»

– Боцман!

– Есть!

– Полотно на палубу, быстро!

– Не слышали, дурачье? Ты, ты и вы четверо – в трюм! – Громовой рык Бастиана легко перекрыл грохот волн.

Вместе с отчаянно пыхтящим Конюхом Эрван навалился на румпель. Яник что было сил тянул неподатливый брус с другой стороны.

– Давай, раз, два – три!

Упрямая деревяшка не желала уступать, норовила толкнуть в грудь, опрокинуть на скользкие доски…

– Раз, два – три!!! Ещё усилие, ещё… Всё!!!

«Горностай» лёг на новый курс. Эрван перевёл дыхание, огляделся: кусок смолёной парусины размером с грот уже вытащили на палубу.

«Хоть про это вспомнил – будет что под дыру подвести, если…» – Додумывать не хотелось. Да и времени не было.

Не обращая внимания на стылые брызги и порывистый ветер, он пристально, до рези в глазах всматривался в клокочущую пену.

Ну и? Куда ткнуться-то?

Эрван чувствовал, как беспокойство мало-помалу превращается в страх.

Ну не может, не может барьер быть сплошным! Море бы его давно сточило, проделало бреши… Только где?

Он угрюмо посмотрел влево, на бурлящие у чёрных скал волны. Потом вправо: оттенок воды между камнями был вроде чуть темнее. И пены как будто меньше… Показалось?

Он наклонился к Конюху, гаркнул в ухо, надеясь, что его крик ещё можно расслышать в грохоте волн:

– Девятнадцать румбов!!!

«Медленно… Ну до чего же медленно!»

«Горностай» преодолевал сажень за саженью: рифы щерились возле бортов, словно зубы гигантской пасти, готовой расплющить, перемолоть, утащить на дно… Волны бешено атаковали судно – гулкие удары воды о дерево перекрывали грохот прибоя.

Румпель резко дёргался, норовя выскользнуть из рук. Палуба мелко дрожала – словно корабль чувствовал опасность и боялся её.

«Ты только держись, старина… – Эрван изловчился, провёл ладонью по мокрому дереву. – Чуть-чуть осталось: а если дашь слабину – конец всем. Из этой каши не выбраться. Ни тебе, ни нам».

Эрвану почудилось, что корабль всхлипнул. Потом напрягся, словно загнанный зверь перед схваткой, – Эрван готов был поклясться, что слышит скрип каждого гвоздя в обшивке… И проскользнул между рифами, едва не царапнув дно килем.

Уф! Поживём ещё…

Эрван вытер лоб.

Дальше что?

Он окинул взглядом лагуну: ближе к берегу рифы становились мельче. Некоторые едва виднелись на поверхности, иные скрывались под водой – их присутствие выдавали пенные островки.

Дно паршивое, мелкое… Вон там, в ста саженях, – едва десяток футов наберётся. Не пройдём. Слева попробовать? Футов пятнадцать будет – а то и больше!

От неожиданности Эрван едва не выпустил румпель: десять футов, пятнадцать… откуда он это взял? Неужели?!

Он закрыл глаза… Да! Он снова чувствовал море: видел скрытые под водой каменные шипы, кожей ощущал буйные течения и водовороты.

Короткая вспышка радости быстро сменилась тревогой: он видел, как водяная масса, повинуясь ритму отлива, медленно откатывается из лагуны в океан. Поток усиливался с каждой минутой: ещё немного – и «Горностай» окажется на скалах. Тех самых, что он с таким трудом преодолел.

«Опоздали! Ещё бы час… – с горечью подумал Эрван. – И назад поздно, и вперёд страшно – мелеет».

Он хлопнул Яника по плечу. Притянул, заорал в ухо что есть мочи:

– Дуй к Басту, пусть ставит все паруса! Быстрей!

Повернулся к Конюху:

– Давай к команде, там каждый человек на счету.

– А ты? – Эрван скорее догадался, чем услышал ответ:

– Справлюсь.

Эрван остался один. Не спеша накинул на румпель верёвочную петлю. Закрепил. С тоской посмотрел на работающих в поте лица матросов.

«И кто сказал, что в минуту опасности раздумывать некогда? Да у меня целый океан времени: курс менять уже не нужно – остаётся ждать».

Эрван ругнулся вполголоса.

Вот, значит, каково это – быть капитаном! Отдать приказ… и ждать. И быть готовым к ответу за всё – что бы ни случилось.

В сердце будто вонзилась ледяная игла: Эрван вспомнил о Салауне.

Вот, значит, каково это – быть добровольно запертым в каюте, вслушиваться в тревожные звуки снаружи, в любой момент ожидать гибели… И каждую минуту, каждый миг выдерживать неистовую внутреннюю борьбу! Заставлять себя не делать ничего – и быть готовым ответить за всё.

Эрван физически ощущал, как уменьшается глубина: сорок футов, тридцать пять…

Буруны щерились возле бушприта: казалось, протяни руку – и упрёшься в ребристые камни.

Двадцать пять футов. Двадцать…

«Горностай» замер на мгновение, будто собираясь с духом…

Пятнадцать футов!

«Если будет мельче – сядем! Осадка не позволит». – О том, во что превратится корабль, он старался не думать.

– Вижу дно! – Напряжённый голос Бастиана едва пробился сквозь грохот воды.

Удар! Потом – оглушительный, рвущий душу скрежет. И треск – тошнотворный звук лопнувшей обшивки.

Эрван едва удержался на ногах. Намертво вцепился в румпель – оледеневшие руки отозвались болью.

«Старина, давай жми! Потерпи чуть-чуть – в лагуне проще…»

«Горностай» продирался между скалами, царапая дно килем. Порыв ветра, новый скрежет, резкий толчок… И корабль, грузно осев на левый борт, вполз в лагуну.

– Мы прошли!!!

Ликующие вопли матросов на миг заглушили шум прибоя.

И сразу за этим – крик, полный тревоги и ярости:

– Течь в трюме!

Эрван почувствовал, как палуба заметно кренится вправо: «Горностай» заваливался на борт. Эрвану показалось, что он слышит гудение воды в пробоине.

На миг Эрвана охватило безумное, невыполнимое желание оказаться где угодно – лишь бы не ожидать смерти на тонущем судне…

«Ну какой я моряк? – успел он подумать. – Чего мне в горах не сиделось?»

Он почувствовал горячие слёзы на щеках.

«И это все? А Баст, Лоэ, капитан? А Яник, наконец? Ему что, тоже умирать? Из-за меня?»

Стылый ветер хлестнул по лицу, пробрал сквозь мокрую рубаху. Эрван вздрогнул, приходя в себя… и гаркнул что есть силы:

– Заводи полотно! Балласт на левый борт! Осмотреть повреждения в трюме, заделать брешь!

Его услышали. Резкий голос Бастиана пробился сквозь грохот моря:

– Слышали, обалдуи? Выполнять!

Эрван закрыл глаза. Сосредоточился.

Вроде всё… Или нет?

Корабль продолжал крениться: Эрван чувствовал, как падает скорость, как грузно оседает судно.

«Не успеют! Пока заведут полотно к пробоине, пока переместят балласт – поди попробуй перекидать такие камушки! – черпанём столько, что потеряем управление. И тогда…»

Эрван мотнул головой, отгоняя мрачные предчувствия.

«Всего-то и нужно: резко переложить румпель! Судно компенсирует крен – во всяком случае, должно… Наверное…»

Эрван сбросил башмаки – голые ступни сковала судорога. Не обращая внимания на боль в сведённых мышцах, сосредоточенно поплевал на ладони. Глубоко вздохнул.

«Резко переложить. В одиночку. Ну-ну… Эх, зря я Конюха отпустил. Теперь кричи не кричи – без толку. Не услышат».

Он навалился на румпель – брус не сдвинулся ни на дюйм.

Эрван выругался. Заскользил по мокрым доскам, силясь найти опору. Кое-как закрепился. Выгнувшись дугой, хрипя от натуги, он толкал, дёргал, тянул упрямую деревяшку…

Напряжение становилось невыносимым: из прокушенной губы потекла кровь, глаза затянуло багровой поволокой, застучало в висках…

Эрван понял без тени сомнения: он сейчас умрёт – сердце не выдержит.

Мысль не вызвала страха, лишь ярость – беспощадную ярость смертельно раненного зверя, готового на все. Смерть? Пусть так! Но оставался злейший враг! Враг, готовый погубить всю стаю! Враг, которого нужно одолеть! Любой ценой…

Оскалясь, словно горный волк, рыча от бешенства и роняя пену, Эрван вступил в последнюю схватку.

– Капитан, течь остановлена, судно вне опасности. Мы прошли.

Эрван старался не обращать внимания на боль в груди. Украдкой спрятал за спину израненные руки.

Салаун отодвинул было стул, неловко попытался встать… Рухнул обратно. Медленно поднял голову…

Эрван едва не закричал.

На измождённом лице капитана зияли тёмные провалы глазниц. В самой глубине их еле угадывался тусклый блеск – всё, что осталось от пронзительного взгляда. Небритые ввалившиеся щеки приобрели грязно-серый оттенок. На лбу и возле носа паутиной легла сетка морщин.

– Зачем ты здесь?

Голос был сухим и безжизненным – словно шелест древнего пергамента.

Эрван сглотнул и отвёл глаза. Он догадывался, что Салауну нелегко далось бдение в каюте, мрачной и тёмной, словно нора… Но и предположить не мог, что всего несколько часов могут превратить здорового, сильного человека почти в мертвеца.

– Я пришёл за вами, капитан, – Эрван с трудом удержался, чтобы не говорить вполголоса: затхлый, будто в склепе, воздух гасил звуки.

– Судно ещё не встало на якорь. Поход не закончен, – бесцветным голосом произнёс Салаун. – Твоё место на мостике.

– Нет, – Эрван твёрдо покачал головой. – Ваше.

Капитан смотрел пристально, испытующе – словно хотел проникнуть в самые потаённые уголки сознания.

«У судьбы был шанс. Зачем давать ей второй?»

«Верно. Но теперь корабль в безопасности. Значит, я все сделал правильно. И вы – тоже».

Эрван вдруг понял: и он, и капитан не произнесли ни слова. Понял – и нисколько не удивился.

«Молодец, кадет. До сих пор не понимаю, как ты умудрился в одиночку переложить румпель? Откуда такая сила? А по виду не скажешь…»

Капитан слабо улыбнулся.

Странное это было зрелище. Странное и отталкивающее: уголки губ поползли вверх, словно привязанные; морщины зашевелились… Будто невидимый паук потянул за нити.

«Ты спас корабль. И не просто корабль… „Горностай“! Это все, что у меня осталось от той, прошлой, жизни. Теперь я твой должник, Эрван Гвент. И готов заплатить долг: закончи начатое, брось якорь – и ты станешь первооткрывателем новой земли. Впиши своё имя в историю, Эрван Гвент! Если судьба дала тебе шанс – держи крепче и ни за что не упускай! Второго может и не быть! Поверь: уж я-то знаю…»

Эрван улыбнулся в ответ: искренне и немного грустно.

«Нет, капитан. Вы шли к этому всю жизнь, а я… Всего-то провёл судно через пару рифов. Ещё и чуть не угробил при этом…»

Эрван отвернулся, бездумно глянул на знакомые гравюры. Продолжил про себя, не сомневаясь, что капитан его слышит:

«Я не знаю, есть ли такая штука – судьба. Вы говорите одно, доктор другое… Но я верю: в мире есть справедливость. Должна быть! А если её нет, надо сделать так, чтобы она была! Это ведь в наших силах, правда? Вы начали этот поход: не в Морском Ключе и даже не в Устье… Вам и заканчивать. Это и есть справедливость».