Чтение онлайн

В доме пусто и прохладно. Сквозняки свободно гуляют по пыльным коридорам, ползут по просторным, необжитым комнатам.

Мебели почти нет, а та, что есть: грубая, тёмная, деревянная. Зато есть вода. Удивительно, но в этом неприглядном на первый взгляд месте, я обнаружила подобие ванной комнаты, правда, с холодной водой.

Я успела побродить здесь и всё рассмотреть, пока Ратибор был в городе.

Интересно, он сказал, что моё место здесь… Это значит с ним, в этом доме? При мысли о таком варианте развития событий сердце взволнованно подпрыгивает и грохочет как бешеное, сбиваясь с ритма.

Но если так, если с ним, зачем тогда он борется с собой? Почему боится лишний раз прикоснуться?

Ох, всё так сложно! Я и сама не пойму, в чём здесь дело. А Ратибор ничего не объясняет.

Но мне дарит надежду тот факт, что страж не отнёс меня на базар или во дворец, или куда он там собирался, чтобы отыскать мне мужа.

Что ответили духи? Может быть, нужно просто подождать до следующего полнолуния? Ну нет… он же ясно сказал: твоё место здесь.

Что же, если рядом с ним, может, даже неплохо… всё лучше, чем с Сусловым, уж это точно.

Улыбка сама собой появляется на губах. Какая же я глупая! Похоже, сама влюбилась, вот и бросаюсь из крайности в крайность: то рыдаю, то пою, то смеюсь без причины. Как всё сложно! Но как волнительно при этом, как захватывающе и приятно!

Ратибор принёс еду. Серый хлеб, с непривычным кисловатым вкусом, мясо, овощи, пирожки.

А ещё новую одежду и обувь для меня. Как ни странно, всё это подошло по размеру. Хотя платье, должно быть, подошло бы на любую фигуру, настолько оно просторное и длинное.

И мыло принёс, и гребень. И даже согрел воду, чтобы я могла помыться и переодеться. Волосы, правда, после мытья простым мылом стали жёсткими и путались больше обычного. Но после того как я тщательно их расчесала, заблестели совсем как после использования маски или бальзама.

Когда выхожу из купальни, вижу, что комнаты преобразились. Пыль исчезла, а запах затхлости сменился на аромат скошенной травы и цветов, что свободно проникает сквозь распахнутые окна.

Целенаправленно шагаю в единственную комнату, где есть хоть какая-то мебель. Интуиция меня не подводит — Ратибор именно там. Сидит на широком подоконнике распахнутого настежь окна и смотрит вдаль. На лице задумчивое выражение. Вспоминаю, как золотые знаки выступили на его коже. Интересно, что это было?

Стоит мне войти, как Ратибор оборачивается в мою сторону. Он живо натягивает привычную маску безразличия, но в этот момент и он, и я, отчётливо понимаем — она ему больше не по размеру. Нет в его облике безразличия и притворяться теперь не получится.

— Кто убрал в доме? — спрашиваю, подходя ближе.

— Помощники, — коротко бросает в ответ.

Не задаю новых вопросов, по сути, мне всё равно, что это за помощники и откуда они взялись. В любом случае, если я останусь в этом доме, то скоро узнаю.

Сейчас мне не хочется говорить про уборку. Мне хочется узнать больше о нём.

— Скажи, а эти знаки… на твоей коже, ну там возле дуба, — с запинкой подбираю слова.

— Ты видела их? — Ратибор взволнованно вскидывает голову.

— Да, — киваю.

— Странно… но, впрочем… духам виднее, — бормочет, опуская взгляд.

— Что это были за знаки? — не отстаю, почему-то мне важно узнать.

— Это символы жречества. Я стал жрецом нашего покровителя — отца ветров Стрибога.

На секунду забываю, как дышать. То есть… Если он стал жрецом, значит, больше не страж! Значит, не обязан хранить обет безбрачия. Может быть, именно поэтому принёс меня в свой дом, а не во дворец?

Надежда и предвкушение чего-то чудесного становятся ярче, растут и ширятся. Теперь они распирают грудь, мешая дышать. Но мне нравится это, так непривычно и вместе с тем трепетно.

— И что должен делать жрец? — пытаются отвлечься разговором.

— Говорить с богами. Передавать их волю. Следить, что законы исполнялись.

Ратибор встаёт с подоконника и подходит к столу. Замечаю, что плечи его поникли, руки безвольно свисают вдоль тела, голова опущена. Он не производит впечатление человека, довольного своим новым статусом. Скорее наоборот.

Наверное, переживает. Быть жрецом — ведь большая ответственность. Его можно понять.

Иду следом за ним. И поколебавшись всего мгновение, кладу ладонь на плечо.

Ратибор резко оборачивается. Взгляд его, загоревшийся янтарным огнём, лихорадочно скользит по моему лицу.

Отмечаю про себя, что он совсем молодой. Если не хмурится, то и вовсе выглядит мальчишкой. И так красив… грубоватой и оттого ещё более притягательной красотой.

— Я нравлюсь тебе? — неожиданно выдыхает он.

Не сомневаясь ни секунды, отвечаю:

— Да.

Когда Ратибор касается длинными пальцами моей щеки, забываю, как дышать. Все мысли в одно мгновение покидают голову, остаётся лишь желание смотреть на него, вдыхаю его запах, чувствовать прикосновения.

Что сейчас будет? Что будет потом? Это всё неважно. Да и разве есть у меня силы об этом думать? Всё на свете потеряло значение, стоило лишь шершавым, жёстким пальцам прикоснуться вот так осторожно к моей горящей щеке.

Мне нравится это. Так сильно, что сама удивляюсь. Ведь не любила же раньше, когда мужчины подходили слишком близко, а уж касаться и вовсе не позволяла. Сейчас же сама хочу, чтобы трогал. Чтобы он один, всегда…

Янтарь его глаз сводит с ума. Я тону в этом взгляде, полном обожания и голода. И мне нравится, что Ратибор смотрит так, мне нравится, что он гладит мою щеку, что дышит так громко, с перебоями.

Он сказал: моё место здесь. Значит, я ему верю. Я хочу быть здесь, рядом с ним.

Сердце радостно подпрыгивает и трепещет. Оно счастливо. Оно влюблено.

Ратибор склоняется ниже. Обхватывает моё лицо двумя руками и заглядывает в глаза.

— Твои чары с ума меня сводят… — шепчет, опаляя дыханием.

Мурашки прыскают по телу, но не от холода, напротив, оттого что мне жарко и сладко.

— Чары? — переспрашиваю зачем-то, хотя и так всё понятно.

— Ведьма… Сладкая, притягательная. Чаровница… — выталкивает хрипло.

Склоняется ещё ниже, к моим губам. Его дыхание, горячее и прерывистое, жжёт мою кожу.