Чтение онлайн

Смотрю на девичье лицо, бледное в свете луны, и внутри меня закипает странная, пугающая ярость. Я злюсь на неё за то, что она такая хрупкая. За то, что она пахнет не дымом, а чем-то цветочным, нежным, совершенно невозможным в нашем грубом мире.

Прикрываю глаза. Слушаю, как она дышит. Нет, нельзя продолжать эту пытку. Нужно было сразу отнести её в город, а не брести по тропе, любуясь на стройную фигурку и длинные волосы.

Завтра же на рассвете обернусь соколом, подхвачу её и донесу по воздуху за считаные часы.

Мой долг вывести Лелю из леса. Отдать тому, кто захочет взять в жены. А золото… золото оставлю в княжеской казне. Мне оно ни к чему. Потом вернусь в лес, и здесь в тишине, забуду о ней навсегда.

Лунный луч касается светловолосой макушки, и я, как заворожённый, слежу за ним, не в силах отвести взгляд. Ловлю себя на предательской мысли, что хочу притянуть Лелю ближе, сжать в объятиях, поправить прядь волос, упавшую ей на лоб.

Тяжёлый вздох распирает грудь. Нет, я хочу не просто коснуться, не просто обнять. Я хочу защитить. Закрыть собой от этого ветра, от этого леса, от самой судьбы.

Что это? Похоть иль глупость? Быть может. Но чудится мне, это нечто гораздо опаснее. Непрошеные чувства просачивается под мой стальной панцирь, под кожу, в самую кровь. Это то, чего я всегда боялся, от чего бежал, выбрав участь стража. Она, эта девчонка делает меня слабым.

Вновь отворачиваюсь, с пристальным вниманием впиваясь взглядом в тёмные деревья, окружающие поляну.

Если я коснусь Лели сейчас, боюсь, что вся моя стальная выдержка просто рассыплется в прах.

Кладу руку на рукоять меча. Металл привычно холодит кожу, возвращая в реальность. Завтра я избавлюсь от неё навсегда.

Но сегодня... сегодня я позволю себе эту мимолётную слабость: просто смотреть на неё и чувствовать, как внутри меня, под слоями шрамов и многолетнего льда, медленно и мучительно рождается нечто горячее, яростное и кипучее.

Тьма вокруг нас с каждым часом сгущается, становится плотной, живой. Лунный свет пробивался сквозь корявые ветви деревьев, превращая тени в причудливых чудовищ.

Слышу, как в зарослях папоротника копошится мелкая лесная нечисть. Из оврага доносится прерывистый хохот лешака, похожий на скрип старого дерева. Старый, замшелый, как пень, хозяина этой чащи, проснулся и теперь ищет, над кем покуражиться. Но со мной не станет связываться даже он.

Вижу, как между деревьями мелькают бледные огни, что выползли из болота на ночную охоту: высматривать добычу среди живых.

Треск сучьев, хруст валежника, возня в кустах. Мне привычны этот шёпот и шорохи. Здесь мой дом. И меня нет врагов даже в самой глухой чаще, кишмя кишащей нечистью. Никому из живущих среди корней, под корягами, в оврагах и топи, не сравниться с силой воина сокола.

Духи леса замирают, едва наткнувшись на мой взгляд. Они даже на расстоянии чуют сталь моего меча, привыкшего купаться в крови чудовищ, чуют мою собственную ярость. Они боятся меня. Я для них — хищник покрупнее любого вурдалака.

Перехватываю поудобнее рукоять клинка, и по металлу пробегает едва заметный отблеск луны. Пусть рыщут. Пусть воют в темноте. Пока я жив, ни один лесной дух, ни одна навья тварь не посмеет даже тенью коснуться этого нежного, беззащитного цветка, спящего под моим плащом.

Улыбка помимо воли мелькает на губах. Мне не в тягость ночной дозор. Напротив, моя душа греется странным, незнакомым теплом от мысли, что покой Лели зависит только от меня. Она спит так доверчиво, так спокойно. Чувствует — я смогу её защитить. И не зря, ведь так и будет.

Я её щит. Её личный зверь, который отпугнёт остальных. И от этого осознания по телу разливается жгучая, первобытная гордость.

Спи, Леля. Пока я здесь, лес тебя не тронет.

Новый звук заставляет вскинуть голову. Вглядываюсь в темноту, подмечая, что кусты на той стороне поляны едва заметно качаются. В тишине леса раздаётся отчётливый хруст ветки.

Из непроглядной тени появляется косматая, тяжёлая морда. Волколак. Его шерсть, спутанная и грязная, тускло отливает серебром в лунном свете, а из пасти вырывается сиплый рык.

Тварь замирает, переводя сверкающие жёлтые глаза на спящий цветок, укутанный в мой плащ. О да, для него это лакомый, нежный кусочек. Чудище припадает к земле, готовясь к прыжку. Но медлит, не решается броситься, косит жёлтым глазом в мою сторону.

В ответ лишь медленно, почти бесшумно, поглаживаю рукоять меча. Ловлю взгляд волколака, смотрю ему прямо в глаза, не мигая.

— Попробуй. Сделай шаг, и я вырву твоё гнилое сердце, прежде чем ты успеешь обнажить клыки.

Тварь опускает голову. Лесные духи и оборотни знают кто такие воины соколы. Они чуют сталь, закалённую в сотнях битв, и мою собственную тьму, которая чернее любого дремучего леса.

Волколак обиженно рыкает, вздыбив загривок и, пятясь, растворяется среди причудливых ночных теней.

Снова остаюсь один на один с тишиной. Мою душу греет странная, обжигающая мысль: Леля жива, только благодаря моей защите. Так и есть. Сейчас я её зверь, который страшнее любого волколака.

Просыпаюсь в объятиях Ратибора. Первое время просто лежу, пытаясь понять, как оказалась прижата к тёплому телу. Ведь засыпала я рядом, на охапке травы, что страж набрал для меня. А проснулась, лёжа на мужской груди.

Ратибор спит. Понимаю это, даже не глядя ему в лицо. Мерное дыхание, спокойный стук сердца под моей щекой. Обнимает меня во сне. Большие ладони воина-сокола расслабленно лежат: одна — на моём плече, вторая — на пояснице.

Не шевелюсь. Мне так хорошо сейчас, так удобно, спокойно, тепло. Закрываю глаза, втягиваю мужской запах. Удивительно, но он нравится мне, даже очень. Хотя пахнет Ратибор вовсе не дорогим парфюмом, а дымом, кожей и мужчиной. Большим и сильным мужчиной.

Лежать с закрытыми глазами мне быстро надоедает. Открываю их и, поколебавшись, кладу руку на грудь спящего Ратибора. Он не шевелится, продолжает дышать также размеренно.

Улыбаюсь. Пусть спит. Осторожно скольжу подушечками пальцев по грубой ткани рубашки к самому вороту, чтобы коснуться голой кожи. На ощупь нахожу вырез со шнуровкой и замираю, боясь продолжать.

Не знаю, что за нелепая идея — погладить Ратибора под рубашкой. Он взбесится, если проснётся.

Хм… А может, и нет.

Вспоминаю, как он смотрел на меня и щёки жаром опаляет. Горячая волна бежит по телу вниз и собирается в животе кипучим, пульсирующим клубком.

Мы здесь одни. Вокруг лес. Можем делать что угодно. Никто не узнает.