Чтение онлайн

Исследование истории развития и становления воинских сословий, а также специфических воинских институтов имеет большое значение для понимания становления и развития любой культуры. Прежде всего, это связано с ассоциацией воинского сословия с властью, насилием, доминированием и принуждением [139] . В этой связи, существующие воинские институты не только способны оказывать влияние на социальные изменения, но также обеспечивают выживаемость и развитие общества, расширение контролируемой территории. Воинские сообщества могут обладать двойственной функцией как фактора поддерживающего гомеостатичность, прежде всего, защищая от внешних угроз, и фактора разрушающего гомеостатичность общества, обеспечивая развитие культуры за счет захвата ресурсов, рабов и территории. Данные об архаических воинских институтах можно почерпнуть из сохранившихся до наших дней в воинских традициях ритуальных практик, а также их описании в исторических источниках. Подобные ритуальные практики сохранились в традициях японских боевых искусств как элементы обучения, тренировки сознания или мифологии школ. Основание школ японских боевых искусств является институализацией второго порядка – формированием элитарных и закрытых сообществ внутри институализированного воинского сословия. Возможность обучаться в школе и совершенствовать своё мастерство требовало прохождения определенной процедуры инициации, а также определенной верности учению и наставнику школы. Только тогда воин получал доступ к закрытым знаниям и секретам мастерства, которые могли способствовать его возвышению в воинской иерархии. Сама по себе воинская идентичность передается посредством действий, основанных на материальном, устном и письменном дискурсе [140] . Установление воинских институтов требует «доминирования, легитимации и сигнификации: все, что происходит в пределах институционального поля, тем или иным способом будет обязательно подвергаться категоризации, как облеченное властью, это будет ритуально и социально легитимироваться через различные формы дискурса» [141] . Социальная и ритуальная легитимация школ японских боевых искусств внутри институализированного воинского сословия происходила на основе уже существовавших в воинской среде божественных культов и ритуальных практик, сохранившихся с дописьменных времен основания древнего японского государства. По аналогии с мифом о божественном происхождении императорской династии основатели школ боевых искусств представляли своё искусство как божественное, т. е. переданное им от воинских божеств.

В данной главе под институализацией и возвышением воинских родов (групп, сообществ) понимается не создание самурайского сословия (которое состоялось позднее), а общий процесс легитимизации и выделения воинской функции, а также её возвышение в символическом измерении. В своей работе «Hired swords: The rise of private warrior power in early Japan» Карл Фрайдэй показал, что появление в IX–X веках частных армий, состоящих из профессиональных наёмников, произошло не на пустом месте. Предки этих провинциальных аристократов находились в центре военной активности ещё в VI веке [142] .

Для целей нашей работы важно показать процесс отражения воинской функции в государственном культе, результатом которого стало создание специфических мифов, ритуалов и традиций. Эта тема неизбежно затрагивает вопрос древней истории Японии и становления японского государства, который как таковой не является предметом данного исследования. Признавая существование большого количества исследований и теорий по древней истории Японии, отличающихся различными подходами, автор данной работы выбрал концепции Д.А. Суровеня и Дж. Китагавы в качестве теоретической основы. Японская историографическая традиция и, прежде всего, официальная версия императорского двора настаивает на непрерывности императорской династии Японии, начиная с легендарного императора Дзимму (660 г. до н. э.). По этой версии формирование японского государства происходило вокруг и благодаря императорскому клану, происходящему от небесного бога Ниниги но микото, внука богини солнца Аматэрасу оо-миками. Однако логика исторических процессов подсказывает, что формирование Японии происходило в борьбе между различными кланами и племенами. На это указывают и самые ранние исторические свидетельства о древней Японии. Самым ранним письменным источником, в котором упоминается Япония, считается «История царства Вэй», написанная в III в. н. э. в Китае [143] . Согласно данному источнику главным царством на японских островах было Яматай. Им правила шаманка-прорицательница Пимико (Химико), которой наследовала тринадцатилетняя девушка Иё [144] . Именно это царство было признано китайской династией, при этом историки склонны различать царство Яматай от Ямато, с которого и началось объединение Японии кланом Тэнно. При этом характерны различия между разными правящими династиями: если династия правительниц Яматай была представлена женщинами-шаманками, то в династии Ямато власть находится в руках мужчины-полководца. Вопрос о различиях между разными династиями необходимо разобрать подробнее, так как он ярко вырисовывает переход власти к воинскому клану.

В более примитивных верованиях и культах, сохранившихся на японских островах, система власти выстраивалась вокруг жрицы солнца (света), в то же время на её антагониста жрицу тьмы (смерти) распространялось табу, её нельзя было видеть и касаться, ей нельзя было иметь детей. Представляется, что правительницы Яматай также были жрицами солнца или прототипа богини Аматэрасу оо-миками. Возможно, шаманка-правительница вещала непосредственную волю богини.

На рубеже III–IV в. н. э. происходит смещение центра власти к новой династии, основателем которой выступил Судзин. По мнению ряда исследователей, Судзин был по происхождению тунгус, являлся правителем корейского княжества Мимана, откуда во главе племени воинов-всадников вторгся на Кюсю, перебравшись затем в район Ямато [145] . Увеличение количества конной упряжи и воинской экипировки в захоронениях на севере Кюсю в период кофун может быть связано именно с этим событием. Характерно также, что в Нихон сёки («Анналы Японии», 720 г.) деяния Судзина описываются как направленные на объединение государства, т. е. на захват соседних царств и подчинение племён. Жрицы всё ещё продолжают играть важную символическую и сакральную роль, однако полностью теряют контроль над управлением государством. Судзин поручил управление культом богини Аматэрасу своей дочери Тоёсукиири-химэ и переселил богиню из своего дворца в священную рощу. Таким образом, можно предположить, что изменение культуры японских островов, нашедшее своё отражение в погребальном обряде, было вызвано социальными изменениями, а именно возвышением племени или социальной группы с ярко-выраженной воинской идентичностью [146] . В свою очередь, для легитимизации своего доминирования воинству пришлось сохранить существовавшие жреческие и шаманские институты, а также вписать себя в местные мифы, обосновав свои права на власть. Первым на что стоит обратить внимание это то, что императоры являются потомками мужского божества Ниниги-но микото, посланного небесными богами для управления землей, являясь его наследниками. Подобный миф кардинально изменяет процедуру наследования власти, в результате чего наследование происходит по мужской линии, в отличие от более древних шаманских представлений, в которых мужчина получал право на власть только, «если он был близким родственником верховной жрицы или вступал с ней в брак» [147] .

После заката императорской династии Судзина основателем новой династии выступил Одзин, родившийся во время похода своей матери Дзингу в Корею. Исследователи считают датой рождения Одзина 346 г. н. э. [148] . С периода воцарения Одзина заметны еще более серьезные изменения в культуре японского общества в сторону усиления роли воинских сообществ. Сама легенда о рождении будущего императора говорит о его роли как правителя-воина, ведь свой первый военный поход он совершил еще в утробе матери. Для легитимизации своей власти в рамках общего жреческого культа Одзину также пришлось жениться на девушке-жрице [149] , а его мать по легендам сама обладала магическими способностями, в частности при покорении Кореи она использовала магические жемчужины прилива и отлива [150] . Представители новой династии сохранили существовавший культ и государственный миф.

Позднее император Одзин начал почитаться как божество в храмах бога Хатимана, а иногда и олицетворяться с ним. Вместе с Одзином там почитался и Такэноути-но сукунэ – легендарный полководец японских войск при императрице Дзингу во время её похода в Корею, по одной из версий Такэноути мог быть отцом Одзина [151] . Бог Хатиман из локального второстепенного божества [152] дорос до покровителя императорской династии и бога войны. Впоследствии именно за покровительством к Хатиману обращались те, кто стремился занять трон [153] . По одной из версий, само имя бога может указывать на то, что в его храмах покланялись душам всех погибших воинов [154] .

Период начала новой династии связывают с серьёзными изменениями, произошедшими в строительстве курганов. На смену курганам, вписанным в естественные холмы и возвышения, в форме правильного круга, ассоциировавшегося с солнцем и небесной сферой, пришли насыпные могильники, напоминающие замочную скважину [155] . Состав инвентаря также претерпел серьёзные изменения. На смену магическим и жреческим предметам приходят предметы характерные для воинской наезднической культуры: сбруя, сёдла со стременами, конская упряжь, а также фигурки ханива в виде коней или всадников. Таким образом, начавшаяся в период правления Судзина трансформация погребального обряда усилилась в период правления новой династии, ведущей своё происхождение от Одзина. Интересно, что исследователи (Эгами Намио, Мидзуно Ю, Воробьёв М.В. и др.) отмечают сходство между находимым в японских курганах и изображаемым на глиняных фигурках ханива вооружением и конным снаряжением со снаряжением племён всадников ху, обитавших в Манчжурии, Монголии и Северном Китае [156] . Племена ху, в свою очередь, отличались своей аристократической социальной структурой, во главе которой стояли воины [157] .

В качестве свидетельства завоевания японских островов воинственным племенем всадников приводят также появление лошадей центрально-азиатской породы [158] .

Скорее всего, в период изменения японской культуры и переходу к власти воинского сословия также произошла и смена характера доминирующих воинских институтов, описанных Вандкильде: с воинских групп, доступ в которые регулируется посредством личных качеств, к воинским институтам, доступ в которые регулируется ранговыми различиями [159] . Тем не менее, воинские группы, сформированные на основе личных качеств, продолжали существовать параллельно и играть существенную роль во внутриполитической борьбе, фактически именно они обеспечили в дальнейшем возвышение военачальников из Тайра и Минамото, а также именно в их среде началось формирование первых школ боевых искусств.

Интересно, что концепцию о существовании в древности особой воинской гильдии высказывал еще Сайто Тоцудо (1797–1865) – учёный конфуцианец и военный теоретик. Сайто писал, что мононобэ представляли собой в первую очередь воинскую гильдию: «В древней японской истории, во времена императора Дзимму, Мумасимадэ-но Микото возглавлял небесных воинов мононобэ при покорении неприятелей, и он же возглавлял местных воинов, так что служение воинской гильдии мононобэ продолжалось поколение за поколением по распоряжению императоров» [160] .

Рисунок 1. Фотография куклы Дзимму-тэй / Император Дзимму. Выставка «Куклы Японии» в Казани

Согласно мифологическому взгляду на основание японского государства первый император Японии Дзимму объединил племена, совершив при этом военный поход из Химука на острове Кюсю на Восток в провинцию Ямато на острове Хонсю. В походе Дзимму активно помогали японские божества. Проводником Дзимму был Хи-но Оми-но микото, которого, в свою очередь вёл ворон Ятагарасу. Место, куда он, по другой легенде, в конце концов, дошёл – три священные горы Кумано на полуострове Кии, на юге Хонсю. Ятагарасу считается предком рода Камо-но агатануси. В храмах Камо почитается божество Такэцунуми-но микото, по преданию именно он в облике Ятагарасу сопровождал Дзимму [161] .

Проводник императора, Хи-но Оми-но микото – это родоначальник знатного рода Отомо, за свою службу проводником он получил имя Мити-но Оми-но микото, что в переводе значит «Министр путей». Прямым потомком Мити-но Оми-но микото являлся легендарный Отомо-но Сайдзин, который служил принцу Сётоку Тайси и получил от него звание синоби, которое трактуется как производное от глагола синобу («быть невидимым»). Отомо-но Сайдзин считается первым ниндзя Японии [162] . В этом случае мы видим характерную для мифологии японских боевых искусств отсылку к древним временам. В традиции ниндзюцу ворон Ятагарасу занимает важное положение уже в связи с культом богини Мариситэн, которую изображают либо в форме Ятагарасу, либо как оседлавшим его [163] . Возможно, ворон Ятагарасу издавна почитался в тех местах, где впоследствии происходило формирование кланов ниндзя, в результате чего произошла рецепция школами ниндзюцу практик и образов, характерных для шаманской традиции. По мере распространения учения сюгэндо («путь обретения чудотворных сил») и эзотерических практик, связанных с буддистской школой Сингон, ворон начал ассоциироваться с богиней Мариситэн. В конкретном случае важно, что тэнгу очень часто ассоциировались с ямабуси («спящие в горах»), которые распространяли учение сюгэндо и считались одними из прародителей искусства ниндзюцу. Таким образом, в образе тэнгу как человекообразного существа с крыльями и головой птицы, возможно, отражена древняя традиция поклонения ворону Ятагарасу как первопредку рода (тотему) и шаманская традиция ношения и использования костюмов животных – тотемов в ритуалах.