Чтение онлайн

– Отвык от таких толп людей без оружия, – пояснил он.

– Может, отправимся в более тихое место? – предложила журналистка. – Не кабак имею в виду! Хорошо, что у нас эта встреча прогулочная, а то к третьей истории я бы спилась… Видел набережную Иссины? Её в прошлом году так отделали… в смысле, сделали очень красиво. Фонари, ограждения…

– Набережная? Да, конечно… посмотрим, – неопределённо согласился искатель приключений. – И ещё одно место припомнил, уютный проезд на окраине, возле пруда. Там спокойно, лишь птички чирикают. Я с девицей одной там гулял в своё время…

Они шли по изогнутым, подсвеченным солнцем харлонским улицам, и Мария нет-нет да задумывалась о незначительном несоответствии. Кёрт Олясин имел репутацию заклятого бабника, о чём сам говорил не таясь. Но вот к ней – молодой, неглупой и, что уж там, симпатичной особе, никакого интереса не проявлял. Нет, ей этого не хотелось, конечно, но казалось немного странным. Сюрр была готова отшить его в любой момент, но Кэррот вёл себя подозрительно корректно. Он ей всё ещё не доверяет? С ней что-то не так? Или дело не в ней, а в её собеседнике?

Через полчаса они очутились на том самом памятном месте. Но вот место уже было не то. Проезд весь разъездили. Пруд зарос бурой тиной и покрылся масляными пятнами. Из птиц здесь водились одни лишь мутантные голуби, а они лишь зловеще урчат, а не чирикают. Вдобавок, поблизости открылась слесарная мастерская, а с другой стороны в здоровенном сарае устроили дубильный цех. Шум и запах в уютном проезде стояли невероятные.

Мария Сюрр изо всех сил сдерживала улыбку. Кэррот был изумлён и подавлен.

– Как всё меняется! – в сердцах бросил он. – Всего несколько лет прошло! Ладно, двинем на набережную. По пути я тебе расскажу, что творилось в Пирейских горах…

Он встряхнулся, подумал и разъяснил:

– Костик здорово себя проявил этой дракой. Уж всяко получше, чем я в Хендре, умнее! Эта стычка свела нас с головорезами Ганса. В начале похода мы сторонились друг друга, ведь у нас после Спады было предвзятое отношение к тарбаганским наёмникам. А потом ситуация быстро переменилась.

Оказалось, веснушчатый Розес был на короткой ноге с самим капитаном. То, что Костик в честной драке одолел задиристого солдата удачи, а потом не отверг предложения выпить, в некоторой степени расположило «Одну вторую» к паре сержантов милиции. Теперь можно было без опасений покинуть опостылевший арьергард и пойти с беспорядочным строем наёмников. Зародилась надежда, что их просто так не пырнут чем-нибудь на одном из привалов.

Экспедиция, одолев крутой подъём, брела по пустынному плато, края которого терялись где-то вдали. Здесь было только бесцветное небо, серо-бурые камни в лишайниках да цепляющиеся за одежду ветви карликового чупырника. Окружающие их горы казались отсюда бескрайними, они складками каменного одеяла тянулись до самого горизонта. Скоротать путь-дорогу помогали праздные разговоры.

– Как вы поймали Трёх Топористов? – спросил Костик Розеса.

– А-а! Мы узнали, они очень жадные… Один любит еду, другой всякие хитрые штуки, третий мебель хорошую… Разложили в долине деликатесы, приблуды гномские, стулья морёного дерева и ждали тихонько в засаде. Потом взяли их тёпленькими и отдали вашим ленивым коллегам из города.

– Не слышал, что с ними сделали? – озаботился участью негодяев любознательный Кэррот. Розес почесал редкую светлую щетину.

– Говорят, их попервоначалу хотели в Новый Бедлам отправить, в край вольных каторжников. Но, как выяснилось, они сами оттуда, у них там родни и знакомых как грязи! Потому их сослали на запад, на картофельные рудники возле Спады. Знаешь те земли?

– Знаю, – с бывалым видом отмахнулся Кэррот. – Да, там им самое место!

Утих пыльный ветер. Идущие впереди наёмники заорали разбойничью песню «Нож в спину – это как раз буду я», да так лихо, что Кэррот хотел было присоединиться, но вспомнил, что он всё-таки милиционер, и не стал. Костик меж тем продолжал беседу.

– Розес, откуда у капитана Ганса такое прозвание, Пополам? Коллеги утверждают, мол-де, некогда он на спор людей двуручником надвое разрубал.

– Не, братец! Капитан человек жёсткий, но не кровожадный. Много кого он ухлопал, но никогда этим не рисуется. Ему даже пришлось из Тарбагании смыться после одной нехорошей истории… Её я, конечно, вам не расскажу, – осклабился наёмник. – Но зато поведаю байку о его прозвище, а вы сами решайте, верить ей или нет.

И он поделился следующей былиной. Однажды, когда Ганс только начинал карьеру командира наёмников в Тарбагании, к нему одновременно обратились двое заказчиков. Один просил охранять рудный прииск, а второй – тот рудник захватить, соответственно. Ушлый Ганс провёл переговоры с обоими, а потом разделил свой отряд на две равные части, одна из которых двинулась завоёвывать прииск, а другая доблестно его охраняла, отбивая атаки бескровно, но с шумом и пафосом. Все завершилось как нельзя лучше: утомлённые патовой ситуацией клиенты в итоге пошли на мирное соглашение, а Ганс получил и хорошие деньги, и репутацию человека, способного творчески решать непростые проблемы. Ну, и прозвище «Пополам», разумеется.

– Вот это да! – восхитился авантюрою Кэррот. – Я и не знал, что так можно!

– У нас там юристы хорошие были, – авторитетно пояснил Розес.

Они некоторое время шли молча, потом Костик решился ещё порасспрашивать.

– Я по говору и словам понимаю, что многие в вашем отряде из Тарбагании, но за всех не скажу, всех не слышал. Где «Одной второй» довелось побывать?

– Э, были мы много где! Отряду уже десять лет, я попал в него на четвёртом году, и мы чуть ли не половину обжитого мира промаршировали за всё это время. Что мы только не делали! Рубились и с бандитами, и с конкурентами, и с поднятыми покойниками, и с инсектами, и с хоблами-каннибалами Пустошей, о! Раз дошли почти до Затемнения, но там людям живым делать нечего.

– То есть в Брошенных Землях бывали? По заказу? И как там?

Розес плюнул тонкой струёй слюны через щель меж передними зубами.

– По заказу, ловили одного лиходея. Там примерно как здесь, только хуже, – он обвёл рукой окружающий их безжизненный ландшафт. – Мха побольше и небо темнее. А на юге стоят как бы тучи стеной, и под ней вековечная тьма. Вот оттуда всегда дует ветер, и пахнет он скверненько…

– Кто живёт там сейчас? Мы весной как раз спорили, – пояснил Кэррот.

– Да никто там, считай, не живёт. Лиходей со своим… ближним кругом пытался укрыться, – веснушчатый наёмник скорчил неприятную гримасу. – Кроме них, мы там видели слизких свиней, которые жрут с земли плесень, и горбатых собак, которые жрут этих самых свиней. Ну и черви там всякие ползают… Их плесень, наверное, жрёт.

Костик поёжился.

– Угу. Что насчёт здешних мест? Я видел картинки, что где-то в ущельях Оркании аж леса грибные встречаются! Но пока – горы как горы, обычные кучи камней.

Розес вновь сплюнул сквозь зубы.

– То мне, братец, неведомо, я тут впервые. Может, увидим грибные леса. Может, они сильно южнее окажутся… Нам идти-то недолго, ещё дня три-четыре на марше. А тут горст огромный, можно месяц чесать в одну сторону, пока к Тухлому морю не выйдешь.

У Изварова хватало вопросов, но тут Розеса вызвали к капитану, и беседа прервалась. Рядом брёл вечно хмурый наёмник по прозвищу Батя, беспокоить его не хотелось. На привале Кэррот с Костиком вполголоса обсуждали, что ещё вызнать у новых знакомых, когда к ним прикопался истосковавшийся Турфан Корчев.