Чтение онлайн

Эльфийка убрала стрелу в колчан и присела, изучая останки.

– Детские. Следы зубов мелкие… Лисы, куницы.

Кости были обглоданы, некоторые – разгрызены.

– Череп… – заглянув за большой камень, икнул гном и отвернулся.

– Вряд ли они поклоняются лисам или куницам, – взялся за подбородок Констанс. – Сколько шкурок лежало в фактории? Так с тотемным зверьём не поступают.

– Ну, а чудище где? Чуешь что-нибудь, Гудж? – Олясин, нахмурившись, прошёл от стены до стены. Троллин приложил ладонь к низкому своду. Камни на грани слуха перешёптывались о своём, каменном. Их ничуть не тревожили детские кости. Здесь давно никого не было.

– Это странно, согласен, – признался Изваров. – Может, вернуться с собаками?

– Но кому они жертвы приносят? Пещере? Скале?.. – начал Батлер и замолчал.

– Фириэль, ты что скажешь?

– Ждала более страшного, – безучастно отозвалась эльфийка.

– Пойдёмте обратно, – потребовал Кэррот, которому надоела неопределённость момента. – Кажется, нужно поговорить с населением Мутней…

Его пожелания редко сбывались так точно и быстро.

Толпа ожидала их возле фактории. Кряжистые бородатые мужики в меховых шапках, сухощавые бабы в платках. Они грузно стояли среди снежной слякоти, сжимая в руках топоры, вилы, дреколья. Лица жёсткие и неподвижные. Из скопления тёмных фигур вышла старая женщина в белом, костлявая, сгорбленная. На седой голове надет серый колпак. Она медленно подняла свою бледную, как варёная курица, руку – указательный палец ткнул в Воинов Хаоса.

Фириэль вкрадчиво улыбнулась и плавно положила стрелу на тетиву.

– Сначала переговоры, – жарко зашептал Кэррот. Он прокашлялся и вступил:

– Здравствуйте, люди добрые! Сами мы не местные…

– Чужаки? Кощунники? – прокаркала старая женщина. – Забить до смерти!

Толпа глухо и слитно вздохнула. Дубьё и железо поднялись над головами.

– Но позвольте! – запротестовал Олясин. – Мы Воины Хаоса…

– Хаоса? Осквернители? Освежевать и сжечь!

– Да что же это такое, – пробормотал Кэррот, утирая выступившую на лбу испарину, – второй раз неправильно разговор начинаем… Эй, спокойнее! – прикрикнул он на обступивших их местных. – Мы на королевской службе!

– Значит, кадровые? – презрительно скривилась старуха, подходя к нему ближе и враждебно заглядывая в глаза. – И, небось, документы с печатями есть?

Констанс Изваров молча помахал в воздухе подорожной Охранки.

– Меня звать Арза. Арза Старая, – процедила женщина в колпаке, не удостоив бумаги вниманием. – Чего ищете в Мутнях? Мы вас не звали.

– Мы узнали, что вас притесняет чудовище, и приехали, чтобы помочь, – благородно и убедительно отвечал Кёрт. Арза вскинула голову и хрипло расхохоталась. По толпе раскатились сдавленные смешки.

– Притесняет? Чудовище? Что за бред ты несёшь, воин хаоса? У нас, знаешь, порядок. В Мутнях всё хорошо. Поселение процветает!

– А младенцев зачем вы в пещере бросаете?! – вскричал Батлер, тряхнув бородой. Лицо его потемнело от гнева. – Ладно, был бы там кто, так ведь нету! Пещера пустая! А вы столько детей загубили!

– Не тебе нас судить, недоросток! – грозно изрекла старуха. – И не явится Явный таким, потому как вы все недостойны! От рожденья нечистые, прётесь и прётесь в наш край… мы спокон веков дитя невинное Явному по весне отдаём, и за это в миру нашем лад, единство да изобилие! Правду я говорю? – она обернулась к толпе.

Жители Мутней поддержали её зычными возгласами.

– Явный нас бережёт. А от короля вашего и от всей его рати подмоги нам никакой! И не надобно! Так ступайте отсель подобру-поздорову, верноподданные. К нам не лезьте! Без вас проживём.

– А детей вам не жалко? – серьёзно спросил её Костик.

– Ради общего дела – не жалко, – с нажимом проговорила Арза. – Мы не как городские. Не о собственных прихотях думаем! Я бы, если б могла – отдала бы и первенца своего, и второго, и третьего, лишь бы Мутни и дальше цвели! Жаль, бездетная я оказалась… А вот Карна два года назад отнесла своего – и узрите, счастливая, светлая!

Карна – сутулая, с длинным серым лицом – улыбалась, но глаза её были застывшие.

Изварову стало вдруг до невозможности грустно. Он положил костяную ладонь на плечо разгорячённому Кэрроту, который рвался продолжить полемику, и сказал:

– Ладно, уважаемая Арза. Мы уедем сегодня же и вас больше не потревожим… И пускай Мутни дальше цветут и не ссорятся с королевством.

Старуха в сером колпаке надменно кивнула. Воины Хаоса молча обогнули толпу и пошли, увязая в снегу, за вещами в факторию. Делать здесь им уже было нечего.

– Через день доложили районному чиновнику, что чудовища в Мутнях нет, а служители местного культа просто оставляют младенцев на корм лесным зверям, – сказал Кёрт. – И ты знаешь, что он нам ответил?

Мария догадывалась.

– Он сказал, что тогда всё прекрасно! Нет чудовища – нет и проблемы. Ведь что главное? Чтоб порядок на местах был! Надо уважать традиционные верования и поощрять верность культурным традициям… а что жертвы и культ? Зато прибыль немалая! Мы не знали, что с этим поделать, плюнули и поехали обратно в цивилизацию. Гонорара нам тоже не заплатили, лишь расходы дорожные компенсировали…

Они шли через заболоченную низину, заросшую камышом и рогозом. Журналистка махала рукой, отгоняя назойливого слепня, что жужжал и вертелся, атакуя со всех сторон.

– Дай-ка, я его экзорцизмом! – Кёрт Олясин сложил пальцы в щепотку и что-то пробормотал. Насекомое задымилось и замертво пало в сырую траву.

– Всегда забавляло, как против мух эти чары церковные лихо работают, – ухмыльнулся он. – Нечисть покрупней отогнать не всегда удаётся, а вот слепней – пожалуйста! Ну так вот, что там дальше творилось у нас… снег сошёл, потеплело, мы тащились в Харлону, а что делать в столице без денег? Фириэль вдруг припомнила, мол-де спрятан неподалёку у ней давний клад – она их по всем землям прикапывала, знаешь, как белка орешки прячет… Всех не помнит, конечно, но порой настигают её озарения. Провозились мы с кладом неделю – пока доехали, нужное место нашли, рыли грунт там и сям неоттаявший… а потом откопали тяжёлый сундук! Ну, как в сказке! Правда, деньги там были времён Теократии, дырявые кругляши из позеленевшего сплава. Часть спихнули коллекционерам, остальное пошло по цене металлолома. Впрочем, было и золото, тем и спаслись. Только выдохнули – приходит от Силкина весть, дело государственной важности! В приказном, мол, порядке: выдвигайтесь в Спаду и далее, на границу с Тарбаганией, где и ждите дальнейших инструкций. А мы с Костиком Спаду не очень-то любим после нашей истории с демонами… – он вздохнул. Над дорогой, возмущённо тарахтя, пролетела большая сорока.

– Но деваться нам некуда. Через блюдце связались с Наумбией и поехали знакомым трактом на запад. Так для нас завязалась история вольного города.

– Так вот, господа, задача пред нами стоит непростая, – ровным голосом начал Лепус Ригг, скользя по их лицам немигающим взглядом бледно-голубых, навыкате, глаз. Этот невысокий тщедушный человек с жидкими усиками под носом являлся советником в засекреченной операции. – В дневном переходе отсюда, на забытой богами территории меж Сизией и Тарбаганией стоит город Йуйль, важный торговый и ремесленный центр. Издавна он оказывался точкой столкновения интересов Тарбаганской Лиги и нашего королевства, и… мы обязаны до последней капли крови защищать интересы родного отечества! – вдруг вскричал он, срываясь на визг. Искренний надрыв сотрудника Охранки поражал; казалось, глаза его лишь чудом не выскочили из орбит под ноги изумлённым Воинам Хаоса. Костик с Кэрротом, конечно, служили под руководством капитана Зямова, который любил задвигать о политике, но даже они успели отвыкнуть от такой подачи мотивирующей информации. Что уж тут говорить о Гудже и Батлере, ошарашенных диковинным представлением! Фириэль, в свою очередь, вид хранила невозмутимый, как у глухого на конкурсе менестрелей.

– Обратимся к истории, – вернулся к начальному тону советник. – Во время тамошних Междоусобиц город Йуйль по условиям Хартии 191 года на сто лет оказался подчинён ближайшим тарбаганским городам: Фесте, Бадону и Цагге. Но сейчас, век спустя, в 291 году…

– Как раз сто лет прошло, – вставил вежливую ремарку Олясин. Лепус замер на миг, поморгал и продолжил:

– Так вот, в этом году город Йуйль обретает свободу. Юридически становится вольным, ни от кого не зависимым поселением… Этого нельзя допустить! – рявкнул он, ударив по воздуху своим худеньким кулаком. – Необходимо вмешательство! Вооружённое принуждение к миру.