Чтение онлайн

– Столько тут натворили, и линять, поджав хвост?! – гневно шептал Кёрт, рубя воздух ладонью. – Раз в жизни нам выпал шанс войти в историю! Потерпите немного!

Фириэль, Гудж и Томас в их полемике не участвовали. Засев в самом углу, они любовались собранием йуйльской знати, как ярмарочным представлением. В окнах тоже было много интересного – за ними виднелись деревья с молодыми листочками и порой пролетали голуби. В Йуйле они были не сизой породы, а пёстрыми, бело-коричневыми.

Наконец совещание завершилось. Мастера гильдий, вздыхая и охая, поднялись с мест и направились к выходу. Помимо компании Воинов Хаоса, в зале остались лишь мэр с помощником, Чеглок с соколом Арно, Гаврила Дануев и пара секретарей.

– Не хотелось бы лезть в дела вашего города, – дипломатично начал Констанс, – но мы здесь почти неделю только этим и занимаемся… Почему вы решили сдаться именно сейчас? Неужели нет другого выхода?

– Это и есть другой выход, – отвечал ему Витур Бюгель, утомлённо опустив веки. – Из двух зол город смог выбрать меньшее. Барон Йурген хотел стать нашим деспотом и отдать всех нас Сизии, как хинтерланд… Уж простите, но ваше королевство нас просто разденет и вылюбит, а барон ещё и закрепостит! Тарбагания же не посягает на наши свободы, им только деньги нужны. Мы готовы делиться – целый век ведь делились.

Кэррот презрительно хмыкнул. Мэр покосился на сумрачного Гаврилу Дануева.

– Мы не фанатики. Йуйль руководствуется не абстрактными идеями, а насущной необходимостью, – заявил он, как бы продолжая давний спор. – Есть возможность жить побогаче – мы за неё ухватимся. Велика опасность потерь – отступим. Невыгодно гибнуть из-за невыплаченной дани! Лучше сохранить свои жизни, чем независимость.

Наумбия деликатно прокашлялась:

– Мы тут спорили давеча. Как вы понимаете независимость? Каким Йуйль должен стать в идеале – если бы вам удалось отбиться и от Лиги, и от барона?

– Независимость я понимаю прямо. Именно, как не-зависимость, – Витур Бюгель сделал заметную паузу после «не». – Независимость лучше зависимости именно этим – отсутствием зависимости! Речь о самоуправлении. Вольный город не платит никому ренту. Не поставляет рекрутов для чужих войн. Не даёт в обиду своих горожан. Он отстаивает личные интересы и живёт своей собственной жизнью. В этом смысле все крупные города Тарбагании – вольные, просто по итогам Междоусобиц наш Йуйль на сто лет оказался в подчинённом положении. Мы хотели бы это исправить, но по сути своей это именно торг, а не кровопролитная борьба за свободу.

Он взглянул на Чеглока: тот слегка наклонил голову, как выглядывающая добычу хищная птица. Гаврила Дануев недовольно хмурился. Судя по всему, революционный поэт как раз жаждал кровопролитной борьбы. Рыжий Ош Кочкодык отрешённо уставился в пространство. Секретари шустро поскрипывали перьями, документируя изречения мэра.

– Вы поймите, – продолжал Витур скучным голосом, – наши граждане торговцы, ремесленники, а не воины. Даже творческие радикалы из Рабочей Партии только делают вид, что им очень нужна эта воля. Они ведь так и не придумали, что с ней делать. Если город никто не станет угнетать, против чего им бороться?

– Возвратимся к борьбе, – настоял Кэррот, которому уже успел надоесть этот осторожный человечек с гладкой головой. – Почему вы вдруг так забоялись тарбаганских наёмников? Мы ведь с кучкой людей ещё третьего дня выгнали Лунатиков из города. А теперь у вас, вон, ополчение собрано!

– Но теперь там три сотни наёмников, – мягко вступил в разговор Чеглок, проводя узловатыми пальцами по длинным усам. – «Телохранители Луны» на нас крепко обижены, а «Солнечные Братья», как обычно, жаждут от души покуражиться, пограбить, пожечь. Как-никак, самая могущественная компания Лиги!

– Ох, как не хватает славного капитана Ганса с его ребятами! – пробурчал Батлер.

– Ганс Пополам? – повёл бровью господин Чеглок. – Припоминаю его. Он ведь был изгнан из Тарбагании за какие-то непростительные проступки…

– За проступки из Тарбагании… это что же такое надо было свершить? – деланно поразилась Наумбия Шноррел. Витур Бюгель скорчил кислую мину и заговорил тоном взрослого, разъясняющего прописные истины упрямым детишкам.

– Вот и вся недолга: к вратам города скоро придут триста вооружённых до зубов тарбаганцев… Ой, постойте, у нас ведь и врат не имеется! И восточные, и западные разрушили тёмные колдуны, а обратно приходится ручками делать…

Он досадливо скривил губы в сторону Томаса.

– Я не тёмный колдун, это на меня свет так падает, – опротестовал некромант. Костик пододвинул стул ближе к Чеглоку:

– Можно выстроить баррикады и удерживать стены… может, эти наёмники и не захотят влезать в уличные бои с целым городом!

– Большинство там из Цагги, друг мой, – грустно улыбнулся пожилой бестиар. – Цагга воевала со всеми, даже с волшебным Аквонамором… Знаешь, как они сложные споры традиционно решают? Бои насмерть случайно выбранными предметами! Это многое говорит об их миролюбии и рассудительности…

– Да будь они хоть из Затемнения! – возмутился Олясин. – У вас тут пять тысяч людей проживает, насколько я помню! И трёх сотен бояться…

– А давай посчитаем, – сухо предложил ему Витур, поглаживая свою лысую голову. – Пять – это со всеми предместьями, в самом городе меньше трёх тысяч живёт. Половина из них женщины, и я не пошлю их сражаться, потому что не знаю, как у вас в Сизии, а у нас только бабы способны род продолжать… Из полутора тыщ мужиков треть слишком стара, а ещё треть – слишком молода, чтобы биться. Остаются, допустим, пятьсот человек – и у большинства из них семьи, которые надо кормить, и всю жизнь они ремеслом занимаются, воевать единицы обучены. А с другой стороны – профессиональные головорезы, которым дозволено город разграбить в случае сопротивления! Нам их не напугать, не перекупить и не одолеть. Смекаешь, о чём я? Это будет резня.

Кэррот отвёл взор. С прострелом бедра он ходить-то мог еле-еле, не то, что сражаться. Положение начинало казаться безвыходным. Бюгель вздохнул и продолжил:

– Мастера это знают. И биться за город при таких раскладах они не пойдут. Разве что самые молодые, горячие… а я не могу и не стану посылать их на смерть! И так столько убитых и раненых… Я ведь мэр, а не диктатор, – он положил дрогнувшие руки на стол.

– Есть одна мысль, – прервал повисшую тишину Констанс. – Кажется, я всё-таки знаю, чем можно напугать тарбаганских наёмников…

Когда все повернулись к нему в ожидании, он пояснил:

– Регулярной армией Сизии.

Менее чем через два дня, свежим весенним утром на широкой дороге, что вела к западным стенам Йуйля меж бескрайних распаханных полей, показались цветастые стяги наёмников. Ярко-жёлтый штандарт с безумно улыбающейся луной, огненно-рыжее знамя с грозно вылупившимся косматым солнцем… Остальные компании шли под красными, чёрными и зелёными хоругвями. Рядом с военачальниками ехали нанятые Лигой маги. За колонной солдат длиннорогие булы тащили накрытые тканью торсионные баллестриды. В этот раз Тарбагания серьёзно готовилась к взятию вольного города.