Чтение онлайн

— Эй, Беспута, — Умора подмигнула, — вишь, какой мужик попался? Проверить надо бы.

Беспута поднялась, улыбнулась Вандалу и двинулась к нему неспешной поступью, истомно глядя в глаза. Вандал почувствовал, как от нее повеяло похотью. Это был не запах, не соблазнительные жесты — это была природная магия. Магия самки, на которую самец инстинктивно реагирует. Теплый возбуждающий поток накрыл его с головой, биение сердца участилось, и тело молниеносно отозвалось на призыв. Стоян рассмеялся.

— Хватит, хватит, Беспута. Отпусти его, еще вся ночь впереди. Сначала дело, потом тело.

Подошел, прихрамывая, третий ведьмак. Длинные волосы, словно грязная солома, ниспадали до плеч.

— Долгих тебе лет, Стоян.

— Все там будем, Лиходей. Никому не известно, когда призовут.

Они крепко обнялись. Чернава заметила, что ведьмы не торопятся шутить с этим ведьмаком. Что-то в нем было нехорошее, отталкивающее. Он молча подошел к костру, присел, ни с кем более не поздоровавшись.

Из-за костра появился четвертый. Молодой, лет тридцати, красивый, зеленоглазый.

— Доброго тебе здоровья, хозяин.

— Здравствуй, Падун. А ты все не меняешься. Век хочешь молодым проходить?

Падун улыбнулся, приглаживая шевелюру, глянул в сторону ведьм.

— А куда торопиться? Я девкам нравлюсь таким, какой есть. А кому нужны старики?

Словно подтверждая его слова, Морока и Потвоpa, перемигнувшись, подбежали к Падуну, затараторив наперебой:

— Привет, милый, пятый год уж как на шабаши не являешься. Как добрался? Не голоден?

Падун удивленно переводил взгляд с одной девки на другую.

— Ну и дела. И там, и там — морок, а кто есть кто, понять не могу.

Ведьмы улыбнулись, взяв его под руку.

— А и не нужно понимать. Все вам мужикам понять нужно, во всем разобраться. А нам, женщинам, любви хочется и внимания. Ну что, ты с нами сегодня?

Падун засмеялся, раскинул руки, жадно обнимая девок за ягодицы.

— Ведите, клятые. Сдаюсь.

Падун весело разрядил напряжение, созданное появлением Лиходея. Он шутил, перемигиваясь с ведьмами и рассказывая веселые истории своих последних лет.

— Так вот. Украл я год назад коня у князя полянского Богумира. Увел прямо из стойла. Ну, все вы наслышаны, каков у него нрав, недаром люди его Богумиром Бешеным кличут. Конюшего он зарубил на месте, кинулся на стражу, да воевода за отроков заступился. Мол: «Ты, князь, не горячись. Коли хлопцы виноваты, я их собственной рукой покараю. Разобраться надобно». Разбирались, разбирались, оказывается, сам Богумир на том коне из ворот городских и выехал. Князь приказал разослать гонцов по деревням. Коль сообщит кто о конокраде, похожем лицом на пресветлого князя, того награда ждет. А деревенские мужики животы надрывают, мол, рассудком князь подвинулся. Один дома спит, а другой в это время, словно тать, коней ворует.

Пока Падун веселил колдуний, явился пятый ведьмак. Высокий и жилистый, похожий на Стояна словно брат родной. Та же неторопливая поступь, тот же колючий взгляд, только лет на десять постарше.

— Здравствуй, брат.

Они молча обнялись, долго не отпуская друг друга. Затем Стоян негромко произнес:

— Здравствуй, Пастух. Скажи, ты тоже почуял?

Пастух кивнул, отвечая на вопрос:

— Да. Все начнется сегодня. Навь уже беспокоит границы мира, Сила должна найти выход.

Стоян оглянулся на сидящих у костра ведьмаков. Веселье было в разгаре, смеялись все, кроме Лиходея.

— Думаю, Лиходей тоже чует. Остальные нет, молоды еще. У них это первый Приход и хорошо бы — не последний. — Стоян подошел к костру.

— Ну коль все уже в сборе, пора приступать. Поди, не только медовуху пить собрались.

Все разговоры вмиг оборвались, и колдовской шабаш двинулся к Пламеню. Стали большим кольцом вокруг костра, огненные языки которого словно тянулись к Луне. Стоян, облаченный в козлиную шкуру, прошел по кругу, вглядываясь в глаза собравшихся.

— Братья и сестры. Сегодня мы собрались на шабаш, дабы вознести хвалу Великому Чернобогу и Прекрасной Моране.

Все подняли руки к Луне, и многоголосый хор произнес:

— Хвала Великому Чернобогу! Хвала Великой Моране!

Стоян остановился около Чернавы.

— Сегодня я представляю Просящую. Эта девушка пришла к нам в поисках Силы и Защиты. Я, как ее будущий Наставник, готов представить ее Великой Моране.

Ведьмак протянул руку, рывком срывая с нее накидку. Чернава растерялась, почувствовав себя обнаженной, и инстинктивно прикрылась руками.

— Мне нужен Помощник. Пастух, окажи честь Просящей!

Пастух, кивнув, вышел из круга, поднимая с земли веревку. Подойдя к девушке, он умело завязал аркан, набросив ей на шею, и туго затянул. Намотав другой конец себе на руку, он повел ее противосолонь по кругу, приговаривая:

Чернава испугалась, начав мелко дрожать и спотыкаться. Взывание к Черным Богам повторилось трижды. Взывал уже весь многоголосый Круг, с каждым разом призывая все громче и громче. Стоян бросил в Пламень пучок какой-то травы. Горький головокружительный дым разлетелся по поляне. Чернаву остановили возле жертвенного камня, и Пастух дал ей в руки глиняную крынку.

— Пей.

Ведьмы присоединились громким веселым хором:

— Пей! Пей! Пей!

Сладковато-жгучий напиток разжег в груди пожар, заставив сердце еще сильнее биться. После двух глотков сосуд пошел по кругу. Все весело отпивали по глотку. У Чернавы помутилось в голове: огромное пламя костра стало колыхаться, словно танцуя. Она оперлась рукой об алтарь, пытаясь не упасть. Пастух поднял ее за талию словно пушинку и уложил на камень. Его голос стал тягучим, лицо начало терять свои очертания.

— Готова ли ты принять Дар Мораны?

В голове девушки совсем помутилось, смотреть на огонь было невыносимо. Чернава закрыла глаза, не в силах дать ответ.

— Готова ли ты, Просящая, принять дар Богини нашей? Отвечай!

Словно в дурном сне, чей-то веселый блудный голос громко выкрикнул:

— Готова! — Чернава с трудом узнала себя.

— Жертву! Жертву! Жертву!

Ведьмы неистово кричали, возбужденно требуя жертву. К их голосам добавился требовательный мужской хор: