Чтение онлайн

мог конкурировать даже с таким плохо издававшимся журналом, как «Детский отдых»

Истоминой. Но тому, кто хоть раз побывал в типографии братьев Вернер, могло

показаться, что он попал нечаянно за границу. Дело кипело, машины гремели, газовый

двигатель вспыхивал и пыхтел, и сами Вернеры не сидели барами, сложа руки и

дожидаясь прибылей, а оба, по-рабочему одетые в синие блузы, работали тут же не

покладая рук.

Пустились они и в издательство беллетристики. Между прочим, они издали книгу

рассказов брата Антона Павловича «Невинные речи», для которой обложку рисовал наш

брат Николай. Все издания их отличались {129} оригинальностью и изяществом, и при

более счастливых обстоятельствах Вернеры могли бы сделать многое. Главное – то, что

они сами по уши уходили в самую черную работу. Но когда они освобождались от своих

дел, то, как истые европейцы, они появлялись в обществе в самых изысканных модных

костюмах, и Антон Павлович подтрунивал над ними в своих «Осколках московской

жизни», которые он помещал в лейкинском журнале «Осколки». Он писал про них так:

«Вы думаете, что легко издавать журналы? Это вам не то, что носить жилетки с

лошадками». Братья Вернеры не знали, что это писал именно он, и жаловались ему же «на

чьи-то выходки по их адресу».

Братья Вернеры тоже потом разорились; их «Вокруг света» перешел к И. Д. Сытину,

а «Сверчок» и «Друг детей» прекратили свое существование. Кажется, оба брата тогда же

уехали за границу. {130}

V

В Воскресенске у брата Ивана. – «Кукуевская катастрофа» и реприманд с Антоном. –

П. А. Шостаковский. – «Сказки Мельпомены» на прилавках детской литературы. – В

Чикине у врача П. А. Архангельского. – Источник чеховских сюжетов. – История с

«атаманом» Ашиновым. – Звенигородские впечатления 1884 года в сюжетах Чехова. –

Антон Павлович и доктор П. Г. Розанов. – Встреча со Скрябиным. – Первые пациенты

брата. – Блюстители звенигородского порядка. – Близость к семейству Киселевых. –

«Бабкинское» в творчестве Чехова. – В мире литературных и музыкальных впечатлений. –

М. В. Бегичева-Киселева и предложение Чайковского. – Замысел «Бэлы» с либретто брата.

– Приезд Григоровича. – Проказы Чехова и Левитана. – Маркевич в Бабкине. –

Сотрудничество Левитана с братом Николаем. – Романы Левитана. – Детали для сюжета

«Чайки».

Как я уже упомянул в свое время, мой средний брат, Иван Павлович, выдержал в

декабре 1879 года экзамен на учителя и был назначен в заштатный городок Воскресенск,

Московской губернии, в одной, версте от которого находится знаменитый монастырь

«Новый Иерусалим», основанный патриархом Никоном с целью дать возможность

русским паломникам не ездить в Палестину на поклонение «святым» местам, а «иметь» их

у себя под боком. Этот мона-{131}стырь представляет собою точную копию с

Иерусалимского храма, палестинского. В нем устроены и Голгофа, и часовня «гроба

господня», и Гефсиманский сад, и Кедронский поток, и даже имеются две библейские

горы, Фовор и Ермон. Местность подбиралась специально. Воскресенск был тогда еще

очень маленьким городком, и в нем было всего только одно училище – приходское; им-то

и заведовал мой брат.

Попечитель этого училища – известный суконный фабрикант Цуриков не пожалел

денег на его благоустройство, и у Ивана Павловича оказалась вдруг просторная, хорошо

обставленная квартира, рассчитанная не на одного холостого учителя, а на целую семью.

Для Чеховых, живших тогда в Москве тесно и бедно, это было чистой находкой. Едва

только у меня и у моей сестры Маши кончались переходные экзамены, как наша мать,

Евгения Яковлевна, уже ехала с нами в Воскресенск «на подножный корм» и проживала

там с нами до самого начала учения. Для меня и сестры Воскресенск казался земным

раем, тем более, что мы очень утомлялись в Москве. Воскресенск замечателен своими

окрестностями. В округе много грибов, а мы, Чеховы, страстные любители собирать

грибы.

В городе стояла батарея, которою командовал полковник Б. И. Маевский, человек

очень общительный и живой. Там проживал тогда П. Д. Голохвастов, много работавший по

вопросу о земских соборах. Это был высокий чернобородый и черноволосый человек с

седой прядью от лба до затылка, ходивший вразвалку и низко опустив голову на грудь. Он

так всегда был занят своими мыслями, что часто проходил мимо своего дома и не мог

найти своих ворот. Для того чтобы он попадал домой, к нему была приставлена девочка

Авочка, которую он потом удочерил. Он много занимался древней историей, сделал

немало открытий по эпохе Смутного вре-{132}мени и вместе с тогдашним министром Н.

П. Игнатьевым думал ввести в России нечто вроде конституции, но на манер древних

земских соборов. Язык у него был архаический: он и писал и разговаривал на языке

древних летописей и сам придумывал слова, которые были громоздки, как леса вокруг

строящегося трехэтажного дома. С ним было очень интересно поговорить, так как он

держал себя чрезвычайно просто и поражал своей эрудицией. Разговаривая, он постоянно

ходил взад и вперед по комнате. Его жена, Ольга Андреевна, была писательницей: ей

принадлежит драма «Лихому лихое» и известный шумный водевиль «Назвался груздем –

полезай в кузов».

Жили в Воскресенске еще две-три интересные семьи, но центром всей

Воскресенской жизни была все-таки семья Маевских. У них были очаровательные дети –

Аня, Соня и Алеша, с которыми сдружился мой брат Антон Павлович и описал их в

рассказе «Детвора». У них же бывал и раненный в турецкую войну офицер Э. И. Тышко,