Чтение онлайн

Павловича, но завернула такая ужасная погода, что они напрасно его прождали. Только на

пасху, когда потеплело, он туда приехал138. Специально для него там давали «Дядю Ваню».

Из Севастополя театр переехал в Ялту, и – странное дело! – точно по щучьему веленью,

сюда же собрались и писатели139: Чириков, Бунин, Елпатьевский, Куприн и Максим

Горький. В доме на Аутке сразу {291} все ожило. Каждый день там собиралась вся труппа,

приходили писатели, и для наших матери и сестры опять настали мелиховские времена:

они занялись приемом своих гостей. Беленькая, ласковая, общительная, мать Евгения

Яковлевна восседала во главе стола, угощала и следила за каждым гостем, хорошо ли он

ест.

Уехал театр – Антона Павловича стали одолевать посетители. Гости, гости и гости!

Приходили люди, с которыми он не имел ровно ничего общего, сидели подолгу, заводили

неинтересные разговоры, часа по два просиживали за стаканом чая, молча и со звоном

вертя в нем ложечкой. А он в это время был в самом писательском настроении, должен

был скрываться от них, бросать свой письменный стол и запираться в спальне.

«Мне жестоко мешают, – писал он в одном из своих писем, – скверно и подло

мешают. Пьеса сидит в голове, уже вылилась, просится на бумагу, но едва я за бумагу, как

отворяется дверь и вползает какое-нибудь рыло» (18 августа 1900 года).

Осень 1900 года Антон Павлович провел в Москве, а в начале декабря опять уехал за

границу, но снег и холода погнали его обратно домой, и в первых же числах февраля 1901

года он возвратился к себе в Ялту. В это время я находился далеко на севере140 и потому не

знаю, как он проводил время до весны. По странной игре судьбы я даже за все это время

не получал писем ни от него ни от домашних. Как вдруг в конце мая 1901 года я

неожиданно узнал из газет, что он женился. Свадьба состоялась в Москве 25 мая 1901

года. В первое время я даже и не знал, кто была его невеста. Я сказал «неожиданно»

потому, что эта неожиданность коснулась не одного только меня, но и моего брата Ивана

Павловича бывшего в то время в Москве и видевшегося с ним в то же утро, перед самым

венчанием, за какой-нибудь час до {292} церемонии, и узнавшего об этом только тогда,

когда все уже со-

Ялта. Антон Павлович и Евгения Яковлевна Чеховы на террасе

своего дома.

Фотография 1903г. {293}

вершилось.

Прямо из-под венца Ольга Леонардовна повезла своего супруга на кумыс в

Уфимскую губернию, и с этой поры я уже совсем потерял брата Антона из виду и больше

не видал его никогда141.

Прошло три года.

2 июля 1904 года я приехал в Ялту, чтобы навестить своих мать и сестру. Тогда

Антон Павлович с женой находились за границей, в Баденвейлере.

Когда пароход приставал в Ялте к молу, то мне кто-то помахал с берега шляпой. Это

был мой двоюродный брат Жорж142, служивший агентом в Русском обществе пароходства

в Ялте и вышедший на мол принять пароход. Он узнал меня издали, приложил рупором

ладони ко рту и крикнул мне с берега:

– Антон скончался!

Это ударило меня как обухом по голове. Хотелось заплакать. Вся поездка, вся эта

прекрасная с парохода Ялта, эти горы и море сразу же померкли в моих глазах и потеряли

цену.

Я отправился в Аутку. Сестра в это время была с братом Иваном Павловичем в

Боржоме. Послали ей срочную телеграмму, а от матери все время скрывали. Ничего еще не

подозревавшая, она радостно встретила меня, стала угощать, – но кусок не шел мне в рот,

и мне было неловко перед ней, что я скрывал от нее такое важное событие и должен был

поддерживать комедию, чтобы подготовить ее к удару постепенно.

Затем возвратились в Ялту брат и сестра, и тотчас же была получена телеграмма от

вдовы о том, что она везет тело покойного через Петербург в Москву. Стали появляться

сообщения в газетах. Не прожив и пяти дней в Ялте, я должен был возвращаться опять на

север, чтобы встретить тело и проводить его до могилы. Собра-{294}лась и сестра. Перед

отъездом открыли наконец матери тайну. Она схватилась руками за голову, опустилась на

ступеньки лестницы, где стояла, и громко зарыдала. Не было сил присутствовать при этом

тяжком ее горе. Затем, придя понемногу в себя, стала собираться с нами в Москву и она.

Георгий Митрофанович Чехов.

Фотография конца 1900-х годов.

Публикуется впервые.

Архив С. М. Чехова.

Мы отправились на север вчетвером. Ялтинский дом остался сиротою.

Мы приехали в Москву к самым похоронам143. Нас встретил на вокзале в Москве В.

С. Миролюбов и повез в карете к университету, так как тело уже прибыло из Петербурга и

его несли с Николаевского вокзала в Новодевичий монастырь. Если бы наш поезд опоздал,

то мы так бы и не попали на похороны. Несметные толпы народа сопровождали гроб,

причем на тех улицах, по которым его несли, было прекращено движение трамваев и

экипажей, и вливавшиеся в них другие улицы и переулки были перетянуты канатами. Нам

удалось присоединиться к процессии только по пути, да и то с трудом, так как в нас не

хотели признавать родственников покойного и не пропускали к телу. Московская

молодежь, взявшись за руки, охраняла кортеж от многих тысяч сопровождавших,

желавших поближе протиснуться к гробу. {295}

Антон Павлович Чехов.

Последняя фотография (1904 г.). {296}

Так мы дошли до самого монастыря под охраной молодежи, которая заботливо