Чтение онлайн

поселился в «Pension Russe» на улице Gounod**. Жизнь его здесь, по-видимому,

удовлетворяла. Ему нравились тепло, культурность, «ложе, как у Клеопатры», в его

комнате и общение с такими людьми, как профессор М. М. Ковалевский, В. М.

Соболевский, Вас. И. Немирович-Данченко и художник В. И. Якоби. Приезжали туда и И.

Н. Потапенко и А. И. Сумбатов-Южин, с которыми Антон Павлович наезжал иногда в

Монте-Карло и поигрывал в рулетку.

В Ницце Антон Павлович прожил осень и зиму и в феврале 1898 года засбирался в

Африку, но профессор М. М. Ковалевский, с которым он хотел поехать туда, заболел, и от

путешествия пришлось отказаться. Подумывал он и о поездке на остров Корсика, но и это

ему не удалось. К тому же он перенес в этом месяце в Ницце тяжелую болезнь. Зубной

врач француз очень неискусно вырвал у него зуб, заразил его грязными щипцами, и у него

приключился периостит в тяжелой форме с полной тифозной кривой. По его словам, он

«лез от боли на стену». К этому еще стало присоединяться убеждение в

безнравственности проживания в Ницце: «Смотрю я, – пишет он А. С. Суворину, – на

русских барынь, живущих в Pension Russe, – рожи, скучны, праздны, себялюбиво праздны,

и я боюсь походить на них, и все мне кажется, что лечиться, как лечимся здесь мы (т. е. я и

эти барыни), – это препротивный эгоизм» (14 декабря 1897 года).

И вот, едва только наступила весна 1898 года, как {284} его уже неудержимо

потянуло в Россию. Вынужденное безделье утомило его, ему недоставало снега и русской

деревни, и в то же время его беспокоила мысль о том, что, несмотря на климат, на хорошее

питание и на безделие, он нисколько не прибавился в весе. «По-видимому, я никогда уже

более не поправлюсь», – писал он одному из знакомых.

Пока он находился в Ницце, Франция переживала беспокойные, тяжелые дни.

Разбиралось вновь дело Дрейфуса. Чуткий ко всему, Антон Павлович принялся за его

изучение по стенограммам и, убедившись в невиновности Дрейфуса, написал А. С.

Суворину горячее письмо, охладившее их отношения. Но об этом я писал уже в своем

месте.

Март 1898 года Чехов провел в Париже, где познакомился с знаменитым

скульптором М. М. Антокольским. Благодаря этому знакомству город Таганрог получил

для памятника фигуру Петра I работы этого скульптора и для тамошнего Чеховского музея

– ценную скульптуру его же работы «Последний вздох»129. В мае Антон Павлович

вернулся наконец в Мелихово. С его приездом здесь все ожило. Опять стали приезжать

гости, но он уже не шутил, как прежде, был задумчив и, вероятно, из-за своей болезни

стал мало разговаривать. Как и прежде, он ухаживал за розами, обрезал кусты. В это время

сестра затеяла постройку мелиховской школы130, и он очень был этим заинтересован, но...

прошли счастливые дни Аранжуэца! «Цветы повторяются каждую весну, а радости нет»

(из «Иванова»).

В Мелихове Чехов прожил до сентября. Начались спозаранку дожди, запахло

осенью, и 14 сентября писатель отбыл в Ялту. Ему предстояла альтернатива: или опять

Ницца или Ялта, но ехать снова за границу ему не хотелось, и он предпочел Ялту,

рассчитывая, что, быть может, он зимою улучит время и съездит ненадолго в {285}

Москву, где должна была идти его «Чайка» в Художест-

Ялта. Дом-музей А. П. Чехова. Рисунок С. М. Чехова. 1948.

венном театре. Его выбор оказался удачным. Осень и зима в Ялте были превосходны, и он

чувствовал себя там отлично. Но в октябре нашу семью постигло несчастье. Наш отец

приподнял в Мелихове с полу тяжелый ящик с книгами, и у него произошло невправимое

ущемление грыжи. Пока по отвратительной грязной дороге его довезли до станции (13

верст), пока три часа везли в поезде в Москву и пока поместили в клинику, кишка у него

омертвела, и явилась необходимость вскрывать брюш-{286}ную полость131. Отец не

выдержал операции и умер. Мы похоронили его в Новодевичьем монастыре, и я, мать и

сестра с грустью возвратились в Мелихово. Я прошел по пустынным комнатам. Брата

Антона нет – он в Ялте; отца нет – он в могиле; «прекрасной Лики» тоже нет – она в

Париже. Даже нет нашего вечного друга А. И. Иваненко – он навсегда уехал к себе на

родину. Опустело наше Мелихово! Точно один отец занимал весь наш дом, – так

почувствовалось в Мелихове его отсутствие.

Затем вскоре Антон Павлович уведомил сестру, что он купил в Ялте участок и будет

строиться, чтобы иметь место, где зимовать. Участок этот был приобретен далеко от

Ялты132, бок о бок с татарским кладбищем, весь заросший корявым, выродившимся

виноградником. На Марию Павловну, когда брат Антон повез ее туда, чтобы показать ей

свою покупку, участок произвел угнетающее впечатление. Как мне говорил живший тогда

в Ялте бывший певец оперы Усатов, служивший там по городским выборам, этот участок

непрактичному Антону Павловичу просто «всучили». Тогда он не был включен ни в

водопроводную сеть, ни в канализацию, и первые три года жизни на нем пришлось

довольствоваться дождевой водой, а молодой сад поливали помоями из-под умывания.

Началась постройка. Предполагалось истратить тысяч около десяти, большую часть

которых решили взять из кредитного учреждения под залог самой постройки, но, пока дом

строился, появились деньги из других источников133, и на заглохшем пустыре в Аутке134 по

проекту Л. Н. Шаповалова была выстроена прекрасная дача, в которой каждый камень,

каждое деревцо говорят о созидательном таланте Антона Павловича и его сестры.

Писатель проводил на постройке целые дни. Свозили камень и известку, турки и татары