Чтение онлайн

участками, и ни одно, даже самое маленькое общественное дело не проходило мимо его

внимания. В этом отношении он целиком походил на нашего дядю Митрофана Егоровича.

То и дело к нему приходил то с той, то с другой казенной бумагой сотский, и каждая такая

бумага звала его к деятельности. Этот сотский, или, как он сам называл себя, «цоцкай»,

служил при Бавыкинском волостном правлении, к которому в административном

отношении принадлежало Мелихово, и он-то и выведен Чеховым в рассказе «По делам

службы» и в «Трех сестрах». Это был необыкновенный человек; он «ходил» уже тридцать

лет, все им помыкали: и полиция, и юстиция, и акцизный, и земская управа, и прочее, и

прочее, и он выполнял их требования, даже самого домашнего свойства, безропотно, с

сознанием, если можно так выразиться, стихийности своей службы. {267}

X

Голодный 1892 год. Общественная работа Антона Павловича по помощи

голодающим. – Чехов в Нижнем Новгороде. – Заведование холерным участком. – Визиты

Антона Павловича за помощью к высокопоставленным. – Жюль Легра в гостях у Чехова. –

Осознание Антоном Павловичем серьезности своей болезни. – На ярославских

торжествах. – Торжественный спектакль «Ревизора». – Чествование Л. Н. Трефолева. –

Первое представление «Чайки» в Петербурге. – Пожертвование библиотеки Антоном

Павловичем Таганрогу. – Архитектор-художник Шехтель. – Участие Чехова в народной

переписи. – Мелиховские впечатления в творчестве Антона Павловича. – Проект

организации Народного дома. – Припадок в «Эрмитаже». – Чехов в Ницце и Париже. –

Смерть отца. – Антон Павлович в Ялте. – Постройка дачи. – Избрание Антона Павловича

в почетные академики. – Приезд в Крым Художественного театра. – Женитьба Антона

Павловича. – Смерть и похороны.

Весной 1891 года стали появляться в обществе и в печати опасения, что из-за

неурожайного предшествовавшего года все хлебные запасы страны истощились и что

новый сельскохозяйственный год ничего хорошего впереди не обещает; попросту – урожая

не будет.

Опасения эти скоро подтвердились. После сплошной засухи в течение весны и лета

надвинулись тяжелые осень и зима, и многие местности были объявлены голо-

{268}дающими, или, как тогда говорилось для успокоения общественного мнения,

«пострадавшими от неурожая». В столицах этот голод вовсе не чувствовался, в городах

французская булка по-прежнему стоила пять копеек и ни в чем недостатка не ощущалось.

Голод был «где-то там». Когда, по инициативе пастора петербургской голландской церкви

Гиллота, стал присылаться хлеб из-за границы для раздачи голодавшим, то привезших его

людей чествовали шампанским, возили по ресторанам, говорили речи и обкармливали до

отвала. Рядом со слабой правительственной помощью населению и как бы в пику ей

возникла широкая деятельность отдельных обществ и частных лиц.

Не мог оставаться равнодушным к этому движению и Антон Павлович: он стал

собирать пожертвования и принимать участие в разных литературных сборниках,

издававшихся для помощи голодающим. Особенно пострадавшими от неурожая были

губернии Нижегородская и Воронежская, и вот в первой из них, как я писал уже выше,

оказался у Чехова знакомый, когда-то близкий приятель еще по Воскресенску, Е. П.

Егоров, служивший теперь там в должности земского начальника, большой идеалист.

Чехов списался с ним, организовал подписку по сбору пожертвований и в суровую зиму

отправился лично в Нижегородскую губернию. Здесь, организуя помощь населению, он

едва не погиб: он сбился с пути во время метели, стал замерзать и уже ожидал своего

конца115. Ему и Егорову все-таки удалось обеспечить в нижегородских деревнях крестьян

рабочими лошадьми.

В то время Нижним Новгородом правил всесильный генерал-губернатор Н. М.

Баранов. Это тот самый Баранов, который в молодости, в русско-турецкую войну 1877–

1878 годов, без позволения начальства атаковал турецкий броненосец, пустил его ко дну и

за это был {269} судим военным судом по обвинению своего начальника адмирала

Рождественского, сдавшего впоследствии всю русскую эскадру японцам под Цусимой. Он

же во время борьбы с холерой приказал высечь купца Китаева за то, что сей благодушный

обыватель говорил своим покупателям, что холеры вовсе нет, а что это так просто хворают

животами.

Когда Антон Павлович приехал к этому генерал-губернатору, то застал у него

всевозможных лиц, предлагавших свои услуги. Больше всех добивался такой концессии

какой-то отставной военный, который не оставлял Баранова в покое ни на минуту, все

время бегал за ним следом и умолял:

– Отец-командир! А я-то на что? Пошлите туда меня! Отец-командир!..

Затем, вместе с Сувориным, Антон Павлович отправился в Воронежскую

губернию116. Но поездка эта оказалась неудачной. Как и в Нижнем Новгороде, его

возмущали в Воронеже торжественные обеды, с которыми встречали его там как писателя.

Ему как-то странно было слышать о голоде и в то же время присутствовать на обедах,

когда вся губерния страдала от недорода, между тем без справок обойтись было

невозможно, и приходилось поневоле заезжать в губернские города. Тогда провинциальная

пресса была в загоне, ограничивалась только «Губернскими ведомостями», которые в

большинстве случаев были ничтожны и шли на поводу у редактировавших их вице-

губернаторов. К тому же и поездка Антона Павловича совместно с Сувориным связывала

его и лишала самостоятельности. Ему хотелось кипучей личной деятельности, как он

рассказывал мне потом, которая и получила затем применение в его борьбе с