Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя
Шрифт:
«На то, что тут действительно было сражение, указывает факт: здесь до сих пор, по берегам Невы, находят пуговицы от шведских и русских мундиров и другие металлические секции, – говорилось в „Петербургской газете“ в сентябре 1911 года. – Текущей осенью компанией частных лиц предполагается обследовать в этой местности дно реки при помощи водолазов на значительном протяжении».
Спустя почти два года, в мае 1913 года, в газетах снова сообщалось, что несколько частных предпринимателей решили заняться подводными изысканиями на Ивановских порогах, и эти работы уже начались. К месту поисков пригнали две баржи с водолазными приспособлениями.
«Некоторые осязательные результаты позволяют предпринимателям рассчитывать, что работы их не останутся бесцельными, – говорилось в „Петербургском листке“. – Водолазы на дне порогов нашли несколько чугунных котелков, пистолетов, частей шведского старинного оружия, заржавленных шлемов и других предметов, относящихся к эпохе Карла XII. Правильный ход работ крайне затрудняется слишком быстрым течением Невы в районе Ивановских порогов»…
Испокон веков существовала легенда о несметных богатствах, зарытых близ села Тосно. Говорили, что будто бы какая-то княгиня, спасаясь со всем своим двором и челядью от настигавших врагов, остановилась с обозом на берегу реки Тосно и здесь зарыла свое золото, самоцветы и все богатства, которым не было числа.
Согласно легенде, княгиня распорядилась устроить плотину, чтобы временно отвести воды реки в сторону, чтобы зарыть на дне свои богатства. И, действительно, реку будто бы удалось отвести в левую сторону, доказательством чего служила потом небольшая речонка, идущая от этих мест к Лисино. Затем все зарыли, реке дали прежний ход. Княгиня со своими людьми куда-то скрылась, а все богатства так и остались на дне.
«Не так давно некий богатый человек, всерьез поверив легенде, занялся поиском этого клада, – сообщалось в одной из петербургских газет в октябре 1897 года. – Путем определенного вознаграждения он выговорил у крестьян право отвести на время реку и рыть дно. К его услугам были рабочие, приспособления, механизмы, материалы. В первый год он убил в дело около сорок тысяч рублей, во второй – еще столько же, но без результатов. В конце концов он остался нищим в полном смысле этого слова. Но все равно глубоко верит, что миллионы зарыты на дне реки и, будь у него еще тысяч восемьдесят, он бы и их пустил в дело».
Особенно сильно было развито кладоискательство в Выборгском и Кексгольском уездах тогдашней Выборгской губернии. Старожилы Кексгольма (ныне Приозерск) рассказывали легенду о некоем рыцаре, зарывшем в здешних местах еще в XVII веке «на счастье» клад с огромным количеством золотых и серебряных монет. С тех пор местные жители не раз принимались за поиски этого сказочного богатства, но каждый раз тщетно.
«С редкой осмотрительностью приступают чухонцы в поиску кладов, – говорилось в одной из столичных газет в конце XIX века. – Для работы выбирают темную ночь, когда кругом ни зги не видать. О неудачах участник молчат потом в течение всей жизни. Об удачах, естественно, тоже».
Загадочные находки случались в самых обычных местах и при самых неожиданных обстоятельствах. В исторической хронике Петербургской губернии сохранилось свидетельство о чрезвычайном происшествии в деревне Венкуль Ямбургского уезда. Случилось оно в саду одного из крестьянских домов при производстве земляных работ. Копая яму, рабочие нащупали заступами что-то твердое. «Уж не клад ли?» – мелькнула у них мысль.
Стали копать глубже. На глубине двух аршинов из песка выглянул какой бурый шарообразный предмет. «Да это же череп!» – догадался один из рабочих. Поскольку на месте раскопок когда-то было кладбище, то присутствие в земле человеческих костей сначала ни у кого не вызвало удивления. Однако при более внимательном исследовании оказалось, что череп лежит лицом вниз.
Еще несколько ударов лопатой, и обнаружились истлевшие доски гроба. Не было никаких сомнений, что были отрыты останки человека, похороненного заживо и перевернувшегося в гробу при ужасном пробуждении. «Много лет могила скрывала свою страшную тайну, и вот теперь она выплыла на свет божий благодаря простой случайности, – сообщал очевидец. – Страшная могила была немедленно зарыта».
Впрочем, подобные страшные находки были все-таки явлением исключительным. Газетчики, во все времена падкие на сенсации, чудеса и таинственные события, сразу же ухватывались за подобные «страшилки» и что есть силы пугали ими обывателей…
«На кладоискателей пошла какая-то мода, – с иронией замечал корреспондент „Петербургского листка“. – Шутники пользуются этим и распускают по дачным местам нелепости, одна другой лучше». Так, летом 1895 года произошел весьма курьезный случай, напоминавший ситуацию из хорошо известного современного анекдота.
Итак, в Удельном парке один дачник нашел на скамейке будто бы случайно оставленное вскрытое письмо. Любопытство взяло верх: из письма следовало, что какой-то Иван Иванов сообщал кому-то, что он зарыл год тому назад на Новой улице в Коломягах, возле крайнего овина, две тысячи рублей, и теперь этот Иванов просит вырыть деньги и привезти их куда-то в Калугу.
Недолго думая, осчастливленный дачник направился к означенному месту и принялся рыть землю, предварительно уплатив владельцу земли пять рублей за право там копаться. «Само по себе, что он и гроша медного не нашел, – резюмировал репортер „Листка“. – Письмо являлось выходкой дачного шалуна, а шалунов таких у нас от Петербурга до Москвы на саженном расстоянии друг от друга не выстроить»…
Тайна Преображенской горы
В давние времена одной из достопримечательностей Шлиссельбурга являлась могила загадочного старца Александра Ивановича Шилова на Преображенской горе. Сектанты-скопцы, среди которых были весьма влиятельные петербургские коммерсанты, почитали его как своего «Иоанна Предтечу». Известность таинственного старца оказалась настолько велика, что даже не менее загадочный российский император Павел I тайком приглашал его к двору…
Скопцы почитали Александра Ивановича Шилова как «предтечу» самого «господа-искупителя» Кондратия Ивановича Селиванова. Как известно, общины скопцов считали, что единственным путем спасения является борьба с плотью путем оскопления. Скопцы имели не только собственный взгляд на Евангелие (они считали, что кастрацию прошли все апостолы), но и создали собственную мифологию, связанную с их взаимоотношениями с российскими царями. По их версии, Павла I убили за отказ принять скопчество, а царем стал согласившийся оскопиться Александр I…
Со дня смерти легендарного Александра Ивановича Шилова исполнилось двести десять лет. Он умер в первой половине января 1799 года в Шлиссельбургской крепости. Летопись его жизни уникальна, а его исторический опыт весьма поучителен и актуален даже сегодня – недаром достаточно подробная статья, посвященная «старцу», появилась на интернет-сайте «Тульского информационно-консультативного центра по вопросам сектантства». Почему именно тульского? Дело в том, что Шилов был родом из тульских крестьян.
Не довольствуясь официальной религией, Шилов увлекся поиском «истинной веры». Духовные метания приводили его в разные течения старообрядчества, где он везде достигал учительства. Однако, постоянно разочаровываясь, он «нашел себя» лишь в секте хлыстов. «Не довольствуясь даже аскетическим фанатизмом „христоверия“, – говорится в публикации, посвященной Александру Шилову, – он примкнул к самому крайнему течению этого религиозного направления и к седьмому десятку своих лет снискал немало последователей среди крепостных крестьян Тульской и Тамбовской губерний, занял в иерархии секты второе по значимости положение „Иоанна Предтечи“, почитаясь отважным и искуснейшим мастером варварски-изуверской операции „огненного крещения“».