Чтение онлайн

– Работа есть, но мало. Было бы много, мы бы здесь в рабочее время не сидели и дурака не валяли!

Они посоветовали нам ехать в Милджуру. В самом городе виноград, естественно, не растет. Но там можно узнать ситуацию в районе. По пути к выезду из города нам попался караван-парк. На лай собаки из одного домика вышел заросший густой щетиной пьяный бродяга.

– Вы правильно приехали. В этом районе обычно сбор винограда начинается во вторую неделю февраля и тянется около месяца. Сейчас сезон должен быть в разгаре. Но есть одна проблема! В этом году случилась засуха: большая часть урожая пропала, а то, что было, начали собирать раньше и уже все собрали. Мы здесь в караван-парке и сами работали на уборке, а сейчас ждем, когда с лозы опадут листья и нас наймут ее обрезать. Но до этого еще месяца два. Вы же, если вам срочно нужны деньги, можете поехать на уборку апельсинов.

В Милджуре полностью подтвердили слова бродяги из караван-парка.

– В этом году сезон уже закончился. Если сейчас и появляется нужда в рабочих, то только на один-два дня.

Прогулявшись по городу, мы пошли к выходу, решая, в какую сторону ехать. Покружить по ближайшим фермам или переехать в другой сельскохозяйственный район?

– Вы хитч-хайкеры? – спросил проходивший мимо мужик в большом, как будто с чужого плеча, пиджаке.

Я подтвердил и добавил:

– Из России.

– Из России? – удивился он. – А деньги-то у вас есть?

– Денег-то как раз и нет. Приехали на уборку урожая, а сезон здесь уже закончился.

– Денег нет? – опять удивился он. – Вот, возьмите, – сунув руку в карман, он достал оттуда 50-долларовую купюру. – Считайте, что это вам не от меня, а от Бога.

Меня такая простота и естественность потрясла. Деньги нам в этом путешествии иногда давали, но все же не так, буквально на ходу! Мне было интересно, чем мотивировался такой безмерный альтруизм? Именно поэтому я постарался задержать нашего спонсора. Так мы познакомились с Бобом Гуди.

– Я по своему собственному опыту знаю, что значит оказаться без копейки денег. Сам объездил всю страну в поисках сезонной работы. За несколько лет у меня записная книжка заполнилась адресами и телефонами фермеров, и я уже мог переезжать с места на место, практически не теряя времени на ожидание начала работы.

– А нам как найти работу?

– Как я понимаю, разрешения на работу у вас нет, но в нашем районе вы можете не бояться иммиграционной службы. У нас в Милджуре есть свой член парламента. И пока богатые фермеры его поддерживают, он может не беспокоиться за свое кресло. Фермеры же от него требуют только одного – заранее сообщать о «неожиданных» полицейских проверках. Если же вы долго не сможете найти работу, то в Австралии все равно не умрете с голоду. Обращайтесь за помощью в церковь. Вам всегда там дадут продуктов. Есть и специальные благотворительные организации, для них неважно, в порядке ли у человека бумаги.

От окраины Милджуры девушка, пораженная тем, что подвозит попутчиков из России, подбросила нас до грибной фермы (я тут же расспросил, не требуются ли им рабочие, оказалось – нет). А там мы застряли на три томительно долгих часа. Немного дальше нас голосовал местный длинноволосый бродяга – в рубашке с длинными рукавами, в джинсах и босиком. Он, видимо, уже порядком утомился от этого безнадежного занятия, поэтому уныло сидел на обочине и только вяло поднимал руку проезжающим мимо машинам.

На заправку заехал старый автобус, переделанный в дом на колесах. Из него вышла пьяная аборигенка.

– Вы едете автостопом? Мы можем подбросить вас до Аделаиды. У вас есть 10 долларов на бензин? Нет? Нет так нет! И так подвезем!

Из автобуса показался белый мужчина – муж аборигенки. Причем он был ненамного трезвее своей чернокожей жены. Самым трезвым в их компании был сидевший за рулем брат мужа. Однако, казалось, он стремился наверстать столь досадное упущение и прямо во время движения не переставая пил пиво, банку за банкой.

Аборигенка с мужем всю дорогу ворковали, как два голубка, обнимались и целовались, не забывая регулярно подпитывать себя банкой-другой пива «Витория битер». Шофера от непомерного количества выпитого сморило и потянуло в сон. Никому ничего не говоря и ничего не спрашивая, он остановил автобус и, пройдя в конец салона, спотыкаясь о кучи хлама и наступая на собак, – их здесь было не меньше пяти, – завалился на кровать и сразу заснул. За руль сел муж аборигенки. Он был уже до того пьян, что не сваливался с водительского кресла лишь потому, что крепко держался за руль. Автобус выделывал на шоссе кренделя, выезжая то на встречную полосу, то на обочину. Аварии не произошло только по той же причине, по которой мы продолжали ехать на «пьяном» автобусе, – дорога была удивительно пустынной. Водитель всю дорогу ворковал со своей женой, потом, видимо, дойдя до определенной степени опьянения, он вдруг вспомнил, как она ему несколько лет назад изменила. Тут же он остановил автобус и высказал своей суженой все, что накипело за годы совместной жизни. Завязался горячий спор, постепенно перешедший в драку. Но долго махать кулаками они были неспособны – слишком уж много выпили, поэтому уже минут через пять они сидели, мирно обнявшись, вытирая друг у друга кровь, сопли и пьяные слезы, и мирно курили. Мужик опять сел за руль, но вот незадача! Во время драки с женой он потерял свои очки! Они вдвоем их стали искать и вскоре нашли. Но оказалось, что одна линза из них вылетела. И это послужило поводом к очередной ссоре, грозящей также перерасти в драку.

Татьяна Александровна давно дергала меня за рукав, предлагая выйти, но я все отказывался – такая интересная австралийско-аборигенская компания подвозила нас впервые. Но к этому моменту и мне надоело наблюдать разборки. Пора было сваливать. Хотя мы и были трезвы как стеклышко (нам предлагали на выбор пиво или кока-колу, но мы благоразумно предпочли второе), нам предстояло решить трудную задачу – выбраться из заваленного хламом полутемного автобуса, не сломав ноги и не раздавив ни одну из кишащих под ногами собак. Решить ее удалось только частично. Одна из шавок, на которую я случайно наступил, тут же укусила сначала за одну ногу, затем за другую, к счастью, легко.

Автобус стоял на темной пустынной дороге. Ночь была безлунная, но на чистом холодном небе звезд было так много, и светили они так ярко, что видно было все и без фонарика. Вокруг тянулись скошенные поля, огороженные проволочными заборами. Определив на ощупь, что проволока не колючая, мы легко преодолели это препятствие. Отойдя от дороги метров сто, поставили палатку.

Утром погода испортилась: поднялся холодный пронизывающий ветер, заморосил дождь. Автостоп же по-прежнему оставлял желать лучшего. Машины ходили регулярно – с интервалом в 15–20 минут, но часа три никто не останавливался. Видимо, стоявшие посреди бескрайнего поля неизвестно откуда взявшиеся хитч-хайкеры вызывали вполне понятное подозрение.

Остановился микроавтобус. Водитель с седыми длинными всклокоченными волосами и его напарник – молодой коротко стриженный небритый парень в наколках не только на руках, но и на шее и на лице, видимо, приняли нас за «своих» – романтиков с большой дороги. Эта странная парочка и довезла нас до пригорода Аделаиды. Оттуда до центра города мы добирались уже на электричке.

В начале 1830-х гг. Эдвард Гиббон Вейкфилд, отсидевшей в лондонской тюрьме Ньюгейт за совращение малолетних, подумал о том, как было бы здорово основать на австралийской земле колонию свободных поселенцев. Именно так появилась Южная Австралия – единственный штат страны, в который никогда не ссылали английских каторжников.

Столица штата Аделаида – самый сухой город в самом сухом штате в самой сухой стране на самом сухом континенте, но, гуляя по нему, об этом никогда не догадаешься – настолько много здесь парков и зеленых скверов с деревьями и лужайками. И никаких тебе эвкалиптов, как в Канберре. Растительность как будто целиком привезена сюда из Англии: дубы, березы, каштаны, вязы…

Русскую православную церковь мы нашли по карте, полученной в офисе туристической информации. Отец Владимир Дедюхин выделил в наше распоряжение комнату на втором этаже церковной школы.