Чтение онлайн

Когда вернулись на трассу, то — удивительно, но факт — уехали в ту же секунду. Значит, действительно причина долгого зависания была именно в том, что нам обязательно нужно было побывать в том сикхском храме. Зачем? Этого я не знаю до сих пор.

Мужик с длинными волосами и взглядом, сфокусированным на чем-то внеземном, спешил на недельный курс медитации в Байрон-Бэй.

— Обучение бесплатное. Каждый вносит добровольное пожертвование в соответствии со своими финансовыми возможностями. Проживание тоже бесплатное — в палатках и караванах. Я буду спать в спальном мешке в кузове своего пикапа. Уже в пятый раз еду на такие курсы. Каждый раз получаю запас энергии, которого мне хватает на два-три месяца. Но потом опять требуется подзарядка.

В Байрон-Бэй мы приехали уже затемно. Когда путешествуешь автостопом не один, а с кем-нибудь на пару, то оказываешься в ситуации, когда межличностные отношения подвергаются практически такому же испытанию, как во время космических полетов. Это связано, во-первых, с тем, что, как и космонавты, автостопщики не могут разъехаться друг с другом даже на день-два. Вернее, разойтись всегда можно. А вот встретиться уже проблематично.

Кроме того, и это, наверное, самое важное, — часто приходится принимать решения в ситуациях полной неопределенности, когда все последствия того или иного выбора предсказать невозможно.

Когда мы ездили втроем с Димой или Володей Ивановым, в каких-то ситуациях еще можно было принимать решение большинством голосов. Начиная с Малайзии, мне пришлось взвалить на свои плечи не только общее руководство, но и связанный с ним груз ответственности за принимаемые решения. Татьяна Александровна была вынуждена соглашаться с моим лидерством. Но взамен получала моральное удовлетворение от положения ведомого. Если нас везли, угощали и приглашали к себе переночевать, то это — исключительно потому, что «мир не без добрых людей». А если мы надолго застревали на дороге, ложились спать голодными и под дождем, то исключительно из-за моих ошибочных решений.

Вот и в Байрон-Бэе она рвалась ночевать в католической церкви, а я, обрадовавшись, что мы после месяца на холодном юге страны опять вернулись в субтропики, хотел поставить палатку где-нибудь на природе. Обычно Татьяна Александровна соглашалась, хоть и скрепя сердце. Но там она решила пойти на принцип.

— Ты как хочешь, а я пойду в церковь.

Я спорить не стал.

— Идите в церковь. А я пойду в лес.

— А где мы встретимся?

— В Москве. Разойтись-то легко. А удастся ли встретиться, еще неизвестно.

— Ты не думай, что тебе так легко удастся от меня избавиться, — возмутилась Татьяна Александровна и, вынужденная уже в который раз соглашаться, обиженно поплелась за мной на окраину города.

Выйдя из Байрон-Бэя, мы свернули в сторону от шоссе на проселочную дорогу, прошли по ней около километра и легли спать в густой траве под соснами. Комаров там не было, поэтому палатку ставить не стали. Ночью было тепло и тихо. Но полную идиллию нарушил утренний туман, из-за которого и спальники и рюкзаки пропитались влагой.

По дороге на хайвэй застопили мужика в грузовичке со стройматериалами.

— Русские? — удивился и обрадовался он. — У меня была подруга русская. В 1972 г. я отдыхал на советском круизном лайнере в Тихом океане. Там среди обслуживающего персонала работала удивительно красивая девушка — Ольга из Одессы. Я в нее сразу влюбился, а недели через две она ответила мне взаимностью. У нас был головокружительный роман. Когда я вернулся на берег, меня тут же забрали в армию, и два года я провоевал во Вьетнаме. А когда вернулся, попытался ее разыскать.

— Удалось?

— Я несколько раз писал ей, но ответа не получил. Потом дважды ездил в Одессу с единственной целью ее найти, но безуспешно. Она так и осталась девушкой моей мечты. И возможно, именно поэтому я до сих пор не женился.

— Чем же занимаетесь?

— Я покупаю дома, ремонтирую их и сразу сдаю в аренду. Сейчас у меня в собственности десять домов, небольшая фабрика и продовольственный магазин в Байрон-Бэе. Раньше я и сам в нем работал, а сейчас только заезжаю проинспектировать. Свободного времени у меня навалом. Если вы никуда не спешите, то я могу пригласить вас к себе в гости.

— Вот здорово, — я тут же согласился (это был очередной раз, когда нас приглашали в гости именно потому, что мы русские). — Говорят, что Байрон-Бэй — самая восточная точка страны. Именно здесь на Австралию попадает первый луч восходящего солнца.

— Верно. Но я бы хотел уточнить, что самый первый луч попадает не на Байрон-Бэй, а на горы, как раз где-то недалеко от моего дома.

Джон должен был заехать по делам в Муллумбимби (по-аборигенски Mullumbimby — место встречи среди холмов) — самый большой из маленьких городков Австралии (по крайней мере, так было написано на щите у въезда), поэтому именно с него началась наша экскурсия. Купив в магазине стройматериалов пару банок краски, Джон пригласил нас позавтракать в кафе, продолжая рассказывать о себе.

— Я состою членом местного отделения клуба «Ротари». Вы никогда не слышали про эту организацию? А ведь ее филиалы есть уже и в России.

— В Австралии я видел таблички с эмблемой «Ротари-клаб». Как правило, они встречаются на каких-то памятниках, скамейках, скверах и парках.

— Действительно, благоустройство городов — одно из направлений нашей деятельности. Мы хотим сделать окружающую жизнь лучше, поэтому наши члены, а это преимущественно бизнесмены, занимаются различными благотворительными проектами. По всему миру насчитывается уже свыше трех миллионов членов клуба «Ротари». И если каждый из них пожертвует на благотворительность всего по одному доллару, то это уже три миллиона!

Покупка краски была в этот день у Джона единственным делом. Я даже думаю, это был скорее повод выбраться из дома и чем-нибудь заняться. По дороге, петляющей через густой лес, мы поднялись почти на самую вершину горы. Заехали через ворота во двор. Там росло несколько деревьев с орехами макадамия.

Дом, как и все остальные, Джон сдает в аренду, а сам живет в сарае. «Вот так миллионер!» — подумал я про себя. Нельзя же до такой степени любить деньги. Но, когда мы вошли внутрь, я увидел комнаты, все стены которых были заполнены книжными полками. Книги валялись стопками по столам, креслам и даже на полу. Видимо, такой непритязательный образ жизни он вел не из жадности, а из-за философского склада ума и презрения к излишнему комфорту.

В доме, вернее, в переделанном под дом сарае, мы задержались только для того, чтобы Джон показал нам комнатку, в которой мы сбросили свои рюкзаки. И сразу же поехали в Национальный парк Найткеп на водопад «Миньон» — там горная река извергается в глубокий каньон, заросший влажным субтропическим лесом. Потом мы заехали на ферму к польке Барбаре Сван, которая, как и все в этом районе, занимается выращиванием орехов макадамия.

Барбара оказалась австралийкой совершенно случайно. Тридцать лет назад она приехала в Перт погостить у своей двоюродной тети. Что уж они там не поделили, неизвестно, но поругались страшно. Барбара оказалась в тяжелом положении: обратный билет был у нее куплен заранее, дату вылета она поменять не могла, а жить три месяца было негде и не на что. Она устроилась работать на фабрику. И там нашла свою судьбу — вышла замуж за бригадира — австралийца Джорджа. Из Перта они переехали в Карату, потом на Новую Гвинею. А когда этот остров получил независимость, перебрались уже сюда, в Квинсленд.